Агата Лель – Несломленная (страница 15)
— Кто это был? Я слышал мужской голос, — Голубь стоял у окна в одних джинсах и курил.
— Неужели ты ревнуешь? – улыбнулась, прильнув к его широкой теплой спине.
— Конечно. Узнаю – ему несдобровать, — шутливо пригрозил Марат. — Так кто мой конкурент?
— Тогда не скажу, иначе ты его уволишь.
Затушив окурок, он обернулся и, подняв меня на руки, мягко опустил на диван.
— Мне очень тебя не хватало. Я думал о тебе каждый день, каждую ночь... Просто с ума сходил... — шептал он, целуя по очереди каждый мой пальчик. — А это что?
— Обожглась о духовку, пустяки, уже не болит.
— Я об этом… — провел пальцем по белым полоскам на запястье.
— А, это... Ошибки молодости. Тоже уже отболело, — я улыбнулась и обвила рукой его шею, убирая с глаз долой старые шрамы и плохие воспоминания.
Мне не хотелось думать сейчас о грустном. Я хотела совсем другого.
Часть 14
— Где Сашка? – услышала взволнованный голос матери из-за неплотно закрытой двери спальни.
Она тяжело дышала, будто только что преодолела марафон. Послышался лязг брошенных на журнальный столик ключей.
Взглянула на настенные часы – половина четвертого, что-то рано она вернулась, рабочий день ещё не закончен.
Сердце обречённо ёкнуло – она знает.
— В комнате у себя закрылась, где ж ей ещё быть. Как сыч сидит, — отозвалась бабушка с кухни, закрывая шумевшую воду. – А что случилось, Тамара?
Проигнорировав вопрос, мама уверенно зашагала в сторону моей комнаты. Я знала, о чем пойдет разговор и, приготовившись обороняться, внутренне сжалась.
Бесцеремонно зайдя в мою комнату и плотно закрыв за собой дверь, облокотилась о нее спиной, будто опасаясь, что я сбегу.
— Это правда? – вперила в меня взгляд, полный надежды, отчаяния и злобы. – Отвечай! То, что рассказала мать Гали – это правда?
Я сидела в углу кровати, подобрав к груди колени, и молчала. Все происходящее в последний месяц было настолько за гранью моей обыденной жизни, что я до сих пор испытывала шоковое состояние.
Чуть больше месяца назад мир перевернулся с ног на голову, а вчера просто рухнул и рассыпался колючими осколками прямо под ноги. Я не испытывала больше боли и страха. Только шок.
Я не питала больших иллюзий на счёт того, что Галька никому не разболтает про тест. Может, так даже лучше, сама бы я никогда не решилась начать этот разговор.
— Отвечай, кому я сказала! – голос матери перешёл на крик. — Это правда?
— Да, — честно ответила я, глядя ей прямо в глаза.
Скрывать было бессмысленно, все равно рано или поздно она бы обо всем узнала.
Мама издала звук, похожий то ли на всхлип, то ли на стон и взялась рукой за сердце.
— Маам, — испуганно дернулась я, но движением другой руки она приказала мне оставаться на месте.
Помассировав грудную клетку, мама медленно отошла от двери и осторожно, опираясь на подлокотник, опустилась в кресло. Повисла гробовая тишина. Я слышала только тиканье часов и стук собственного сердца.
Бабушка выключила телевизор, уверена, что сейчас она подслушивает у двери.
— Пожалуйста, скажи, что это ваш с Галей розыгрыш, — подняв на меня умоляющий взгляд, попросила мать.
Я молчала, опустив глаза, вжавшись спиной в разноцветный ковёр.
— И? Что? Что там? – теряя терпение, снова повысила она голос.
Я вылезла из своего убежища и, открыв ящик письменного стола, достала из тома Толстого «Война и мир» спрятанный тест. Так же, не произнося ни слова, положила его ей на колени.
Мама взяла тонкий кусочек бумаги в руки и, близоруко сощурившись, поднесла его ближе к глазам.
— И что это значит? Я не понимаю этих современных новомодных штучек, так ты... беременна или нет?
В этот момент открылась дверь, и в комнату буквально влетела возмущенная раскрасневшаяся бабушка.
— Да что ты такое говоришь-то, Тамара! Побойся Бога, она ребенок совсем!
— Мария Иосифовна, выйдите из комнаты, у нас с дочерью серьезный разговор! – приказным тоном указала на дверь мать.
— Сейчас Серёженька с работы вернётся и тогда…
— Выйдите. Из. Комнаты! – чеканя каждое слово, прокричала она, и бабушка, приговаривая что-то невнятное, обиженно вышла, оставив дверь приоткрытой. Мама, нервно ее захлопнув, защелкнула для верности шпингалет.
Мама не была чрезмерно злой или властной женщиной, но все решения в доме приходилось принимать ей самой. Отец с бабушкой были людьми слишком мягкими и нерешительными, с податливым характером, им проще было идти за кем-то, чем что-то решать самим. Я целиком и полностью пошла в их «породу», Рыжовых, как любила часто повторять мать, — "такая же бесхребетная".
— Я жду ответа! – прожигая взглядом, строго проговорила она.
— Да, я жду ребенка, — собрав всю волю в кулак и стараясь, чтобы голос не дрожал, подтвердила ее худшие опасения.
— О, Господи! Боже мой, Боже мой… — прикрыв рот ладонью, вполголоса запричитала мать и на подкосившихся ногах снова опустилась в кресло.
***
Я стояла напротив и молча смотрела на мать, до сих пор не осознавая, что это все происходит в действительности. Казалось, что сейчас я перевернусь на другой бок, проснусь и посмеюсь над нелепостью такого дурацкого сна. Это просто не может происходить со мной!
— Почему Галина мама в курсе твоих проблем, а я, твоя родная мать, последняя узнаю это буквально из-под палки?
— Галька должна была молчать, но разболтала, предательница. У нас был уговор…
— Кто он? Когда это произошло? – не дослушав, перебила она.
— Прости, но этого я не скажу.
Лицо матери буквально перекосило от такой неслыханной дерзости. Ее молчаливая дочь заговорила. И как заговорила!
Я и сама немного опешила от собственной смелости. Но это как-то приободрило, придало сил.
Вчера я испытала огромный шок, увидев две полоски на тесте, но у меня была целая ночь, чтобы хорошенько обо всем подумать. И я приняла решение, после которого стало немного легче.
Я не знала, что будет дальше, не знала, как отреагируют на это событие родители, поддержат ли меня или выгонят из дома взашей.
Репутация семьи была для матери превыше всего, и «что соседи скажут» — самым важным в жизни. Меня воспитывали, чтобы «соседи завидовали, какая девочка прилежная», я должна была учиться, чтобы «соседи ставили в пример своим детям», я должна была жить так, чтобы «перед соседями не было стыдно». Примерная семья, у которых все всегда хорошо, и тут словно взрыв бомбы такая сенсационная новость – несовершеннолетняя дочка Рыжовых принесла в подоле…
Я догадывалась, что просто мне не будет точно, не знала, ожидать ли мне поддержки хоть от кого-нибудь, мысли сумбурно путались, но твёрдо я была уверена только в двух вещах: что никогда и никому не расскажу, кто отец этого ребенка, и что ребенка я непременно оставлю.
— Что ты сказала? Повтори! — надеясь, что просто ослышалась, потребовала мать.
— Я ничего не скажу, — терпеливо повторила я, стойко выдерживая гнёт её тяжёлого взгляда.
— Да как ты разговариваешь с матерью?! – опешив от моих слов, закричала она. – Что значит не скажешь?
— Не скажу. Это не имеет никакого значения.
— Чтоо? – буквально взревела она. — Ты вообще в своём уме – говорить такое? Я узнаю, что моя дочь-школьница нагуляла живот, значит, вместо того, чтобы учиться, ты путалась неизвестно с кем! А, может, ты сама не знаешь, кто папаша?
— Мама! – с обидой прокричала я, и глаза наполнились слезами.
— А если знаешь, почему не скажешь? – не прекращала допытываться она.
— Потому что это не важно!