Агата Лель – Грешники (страница 35)

— Не называй даже его имя, — я покосилась на бывшего, который вальяжно развалился на диване, мацая какую-то пьяную тёлку, при этом косо посматривая на меня.

В первую секунду, он, конечно, решил, что я приехала к нему, но очень быстро обломался. Да он последний, к кому бы я поехала! Хотя я знала, что он тут, но всё равно притащилась, очень сильно рискуя нарваться на большие проблемы.

— Я советую тебе просто с ним поговорить. Спокойно, без эмоций, — продолжила "лечить" Рогачова, внося своими на удивление трезвыми доводами в мою душу довольно-таки внушительную надежду.

— Прямо сейчас, что ли? Вернуться и поговорить?

— Сейчас спокойно по-любому не получится, лучше подождать до утра, как раз окончательно остынешь. И умоляю — не пори как обычно горячку! Ты даже меня этим вечно бесишь, что говорить о мужике! И если уж на то пошло, бросить ты его всегда успеешь, а вот удержать… Я бы на твоём месте в такого руками и ногами вцепилась, — мечтательно вздохнула, — при чём во всех ракурсах и смыслах. Только не ревнуй!

Если по дороге в гараж я была уверена в одном, то после разговора с Катькой уверенность моя основательно пошатнулась. А если она права, и я просто раздула из ничего трагедию вселенского масштаба? Я очень ревнивая, настолько, что просто прекращаю мыслить логично, словно тумблер переключается. Вот когда я поняла, что он с ней в спальне — он переключился, его заклинило, пробки выбило и произошёл взрыв.

Я просто боюсь его потерять… Так сильно, что любая мелочь становится толчком, чтобы начать паниковать.

Катька хоть порой и круглая дура, но я поняла, что она права — мы должны с ним поговорить. Без эмоций. Я должна прямо спросить у него, что он делал в спальне у бывшей, наверняка он скажет правду. Не такой он человек, чтобы изворачиваться и врать. Я ужасно боялась услышать ту правду, которая мне не понравится, но это всё равно лучше, чем додумать её самой и тем самым разрушить отношения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Всё-таки хорошо, что я ушла и не наломала дров, но плохо, что поехала в неподобающее для этого место…

Я настолько погрузилась в мысли, что даже не заметила, как Катька срулила со своим новым парнем Ромой, и очнулась только тогда, когда на груду сваленных покрышек рядом со мной приземлился бывший.

Только его здесь не хватало!

— Сразу говорю, я не намерена кусаться, и без тебя тошно.

— Да понял я, не барагозь. Вот, принёс тебе антистресс.

Я покосилась на открытую бутылку пива в его руках. Я ужасно перенервничала и глоток бы точно не помешал, но я обещала Саше завязать со всеми вредными привычками. Нет, это точно не то, что мне сейчас поможет, голова должна быть максимально светлой, чтобы не натворить каких-то нехороших дел, о чём потом наверняка пожалею.

— Убери, не хочу.

— Да брось, давай за примирение, — пихнул меня плечом и даже улыбнулся. — Ну сколько уже можно нам с тобой друг на друга рычать, в самом деле. Я накосячил, ты накосячила. Всё, проехали.

— Что это с тобой? — я посмотрела на него с явным подозрением. — Шелковый такой. Или ты под чем-то?

— Когда тебе нормально по роже прилетит, ты тоже многое пересмотришь. Он у тебя вообще без тормозов мужик, мы с пацанами еле срулили, когда он начал нас не по-детски так месить, — глупо гыкнул и снова протянул мне бутылку. — На, бери. Забыли старые тёрки и мирно разбежались.

— Ну ладно, давай сюда, — я немного грубо выдернула у него из рук бутылку и коснулась краем донышка об его банку. — Дружить с тобой не обещаю, но хотя бы не буду плевать в рожу при встрече.

Вместо того, чтобы набычиться — с чувством юмора у него всегда было туго — он даже выдавил очередную улыбку.

Признаться, его поведение меня поразило. Вообще же на него не похоже! Он ужасно склочный и мстительный, ни одной мелочи никогда не забывает: кто ему сигарету не дал, кто подрезал на дороге, кто косо посмотрел, а тут я его на другого променяла, унизила при всех, всякой фигни про него в шараге девкам наговорила, а он — давай мириться.

Не то слово — поразило. Но не насторожило…

Мы поболтали с ним ещё, кажется, несколько минут вообще ни о чём, а потом… пустота. Реальная пустота, словно снова выбило пробки.

И вот уже утро, я сплю на диване в гараже, по центру которого на полную мощность работает старый масляный радиатор, а напротив в убогой тачке уронив голову на грудь дрыхнет Дёма.

И всё, больше ни души.

Часть 40

Что произошло? Какого чёрта я осталась здесь и не поехала домой?

И почему так трещит голова? Я же кроме двух глотков вообще не пила, я уезжать собиралась!

Где Катька?

Стуча зубами от холода, достаю из кармана телефон и едва не роняю его на пол от шока: девять утра!

Девять!!

Быстро накидываю свою куртку (зачем я снимала её в такой холод?) и, не прощаясь с "радушным" хозяином, с усилием открываю дверь гаража, а там…

Сколько снега намело! Как будто не ноябрь, а расцвет января, по щиколотку точно и продолжает падать густым колючим туманом.

Утопая в сугробах тащусь через железнодорожные пути к автобусной остановке, запрыгиваю в на удивление быстро подъехавший дряхлый пазик и думаю только об одном — как я объясню всё это Саше?! Где и с кем я провела ночь? Не скажу же я ему, что мне показалось, что он пошёл совокупляться со своей бывшей и я решила крыть тем же козырем — поехала к Рустаму! Ведь всё было не так… вернее, так наполовину — я действительно психанула, но спать с Самбуровым не собиралась. Я точно знаю, что у нас ничего не было и быть не могло, мы даже вроде как помирились, но напрягает единственное — почему я ничерта не помню? Несколько часов просто выпали из жизни напрочь.

Заледеневшими пальцами набираю Катьке, но телефон её не отвечает. Конечно, сегодня выходной, дрыхнет, наверное. Несколько секунд думаю, а не набрать ли мне Саше, но потом решаю поговорить лично. Правильно говорят — утро вечера мудренее, сейчас мне даже немного стыдно за своё поведение.

Почему я не выяснив ничего просто убежала? Ведь я даже не попыталась что-то выяснять, сразу же ударилась в истерику, в гараж этот потащилась!

Конечно, от его поступка осадок тоже остался, но теперь я почему-то уверена, что ничего у них не было. У страха глаза велики, а у ревности ещё больше. И как мне теперь объяснить ему, зачем я сотворила всю эту ересь? Ведь в отличие от его, мой косяк очевиден. Мне ужасно не хочется с ним ссориться и чувствую себя дико виноватой!

Пазик как назло тащится невероятно долго, снег не прекращается, и когда я, наконец-то доковыляв до подъезда и поднявшись на свой этаж открываю ключом дверь квартиры, настенные часы показывают десять утра.

В квартире стоит могильная тишина и первое, на что я сразу же обращаю внимание — Сашиной обуви в коридоре нет.

Стараясь подавить тревогу, всё-таки зову его по имени:

— Са-аш, ты дома?

Ответом мне служит гнетущее молчание. Конечно, он не дома. Наверное, вышел в магазин или… куда-нибудь ещё. Надеюсь, не провожать эту свою алкоголичку!

А может, он пошёл меня искать? Хотя странно, что он даже ни разу не позвонил.

Стоп!

И только сейчас меня осеняет.

Когда я уезжала ночью из дома, я выключила телефон, но когда утром смотрела время, он был включен.

Кто его включил?!

Бросаю сумку на пол и достаю мобильный из кармана, открываю журнал звонков. Он звонил мне ночью, примерно через час после того, как я ушла из дома. И звонил много раз.

Господи, ну что я опять натворила!

— Саш! — зачем-то зову снова и прямо в куртке и обуви прохожу на кухню — на столе идеально чисто. Трогаю рукой чайник — холодный. Всё ещё стараясь подавить первые позывные настоящей паники быстро, сшибая углы, иду в его спальню — там тоже порядок. Неестественно чисто. Кровать заправлена, на спинке кресла ни одной тряпки. Так же с тумбочки пропали его вещи — наушники, ноутбук, зарядка…

Сердце колотится часто-часто, дыхание выбивается из лёгких точно так же — рывками.

Куда всё исчезло?

Допустим, он пошёл куда-то, но зачем он забрал с собой свои чёртовы вещи?!

Цепляюсь за мысль, что, может, он оставил мне какую-нибудь записку. Быстро пробегаюсь взглядом по поверхностям — никаких записок нет.

Смс! Точно! Он написал мне на телефон!

Не теряя надежды снова оживляю экран и открываю историю сообщений.

Глаза буквально вылазят из орбит — это я писала ему утром? Я ничего ему не писала, этого просто не может быть, я спала!

Всеми силами стараясь унять дрожь в пальцах открываю сообщение, которое написала "я", и чувствую, как кровь отливает от лица.

Я и Самбуров. На диване у Дёмы.

Самбуров…

"Да брось, давай за примирение".

Он что-то подсыпал мне в бутылку!

Подрываюсь с места и рывком открываю дверь в ванную: бритва, зубная щётка, его полотенце — всё пропало. Ничего нет! Как будто этого человека вообще никогда не существовало в моей жизни.

Этого не может быть! Так не бывает! Он не мог!

А потом возвращаюсь в прихожую и вижу на журнальном столике связку ключей с брелоком маленькой балерины, делающей фуэте…