Агата Лель – Его мишень (страница 21)

— Здравствуй, — я обняла маму и вполне искренне расцеловала в обе щеки. — Я соскучилась.

— А это… — она снова посмотрела на Свята.

— А это… это мой друг, Святослав. Мы с ним соседи, — и ведь почти не соврала. — Решил составить мне компанию.

Пока они здоровались, я наблюдала за реакцией обоих. Свят был полностью расслаблен, казалось, что его ничуть не парит происходящее, а меня парило, ведь только сейчас я вдруг поняла, что это первый парень, которого я привела в этот дом. Действительно первый.

В школе подобных вольностей не позволяла мама, «водить в дом мальчиков — неприлично», а потом я уехала и единственного, кого полюбила, мама наотрез отказалась не то, что видеть — даже слышать о нем.

— Мойте руки и идите за стол, я там ужин приготовила. Святослав, вы любите уху?

— Я все люблю, что съедобно.

— Мам, когда ты расскажешь мне, что у тебя стряслось? — вмешалась я.

— Вот за ужином и поговорим.

— У нас тут… тесновато, — я протиснулась в ванную комнату и положила на край раковины чистое полотенце. — Ты в таких квартирах и не был никогда, наверное.

— Ты так говоришь, как будто я с золотой ложкой во рту родился, — смахнув с длинных пальцев капли, Свят закрыл кран. — Не напрягайся ты так, все ок.

Не напрягаться было сложно: во-первых, ситуация — я снова дома, еще по такому странному поводу, во-вторых — Бойко. Бойко здесь, в доме моего детства. Странный, немного колючий, себе на уме… О чем я вообще думала, соглашаясь на эту авантюру?

Накрытый мамой стол был скромным, но разнообразным: дымящаяся уха в фарфоровой супнице, квашеная капуста, малосольные огурчики, сваренная целиком картошка и посыпанные луком колечки селедки. То, что она меня ждала, прошлось по душе бальзамом — может, она наконец простила «непутевую» дочь?

Бойко ел так, что за ушами трещало — не смущали его ни мои удивленные взгляды, ни неприкрытый интерес мамы. Здесь он словно стал каким-то другим, сбросил шелуху циника и придурка.

— Готовите вы явно получше вашей дочери, — вытащив изо рта кость, положил ту на край тарелки. — Вы в курсе, что она та еще бездельница?

Я закатила глаза и незаметно наступила под столом ему на ногу.

— Он так шутит, мам. Он такой… — надавила снова, — юморист.

— Да вы кушайте Саша, на здоровье. Не слушайте ее.

Повисла тишина. Свят стрельнул вопросительным взглядом на меня, я на маму.

— Его зовут Свят, мам, а не Саша. Святослав.

— Ах… да, да, простите, — мама отхлебнула чай. — Святослав, да.

Она была странной. Именно так — странной. Все ее поведение было каким-то неестественным, натужным. Она то вдруг улыбалась, что в общем-то делала не так часто, то становилась самой собой.

Я бы подумала, что ее смущает посторонний в доме, но вроде бы нет, ее взгляд в его сторону не был настороженным. Да и на меня она смотрела… необычно, иногда мне казалось, что на какие-то доли секунд она вообще меня не узнает, настолько ее глаза были пустые. А потом вроде бы ничего.

Может, она действительно просто устала, время позднее, плюс стесняется…

Поэтому решила перейти к делу:

— Мам, я приехала всего на чуть-чуть, послезавтра уже должна быть на работе, поэтому у меня не так много времени разобраться в том, что произошло. Расскажи, пожалуйста, все по порядку.

Мама улыбнулась и вскинула на меня свои прозрачно-голубые глаза.

— Рассказать о чем?

Я снова бросила немного нервный взгляд на Свята, и заметила, что он, в отличие от мамы, как раз-таки стал каким-то настороженным.

— О квартире, мам, — мягко напомнила я. — Ты позвонила мне и сказала, что подарила каким-то чужим людям нашу квартиру, попросила приехать.

— Я подарила?! — вспыхнула она. Лицо стало обиженно-жестковатым, и теперь я точно узнала свою мать. Ту, какой она была в нашу последнюю очную встречу. Когда вместо слов поддержки она бросала мне что-то о том, что что посеешь, то и пожнешь. — Ничего я никому не дарила! Я же не выжила из ума!

И тут я окончательно опешила. Это какой-то розыгрыш, что ли? Она решила так надо мной поиздеваться?

Что вообще происходит?

А особенно унижало, что все это при свидетелях. И кем я теперь в его глазах выгляжу?

— Я тоже не выжила из ума! Ты мне звонила, я могу показать входящий. Мам, я работаю, у меня не так много времени на твои… причуды, мне пришлось в глаза людям лезть и отпрашиваться с работы. Свята дергать…

— Остынь, — накрыв мою руку своей, мягко перебил Бойко, а потом, нарисовав самую милую улыбку из своего арсенала, адресовал ее маме:

— Надежда Михайловна, а что за документы вам на подпись принесли? Приносили же?

— Документы? — мама словно включилась, деловито закивав. — Да-да, было такое, приносили. Молодой человек приходил такой интеллигентный, в очках. Сказал подписать.

— И вы подписали?

— Ну конечно! Это же из ЖКО!

— Можно взглянуть?

— Сейчас, секунду, Степа, принесу.

Я поперхнулась.

— Мам, да какой Степа? Святослав! Прекрати уже называть его другими именами!

Мама махнула рукой и вышла из кухни, а я, испытывая неловкость и удивление, обернулась на студента:

— Извини, я понятия не имею, почему она так себя ведет, никогда такого с ней не было раньше. Не знаю, может, она шутит так… ну, с твоим именем. Кстати, откуда ты про документы знаешь?

— Все потом, — подмигнул он, и я ощутила себя еще большей идиоткой. Создалось впечатление, что только эти двое понимают, что произошло, разыграют какую-то сценку по ролям, а я так… случайный зритель.

Мама, уже в очках для чтения, принесла папку-скоросшиватель и подала ее не мне, своей дочери, а Святу.

— Вот тут, почитай-ка, что за пункт странный такой. Я маркером его обвела, — ткнула пальцем в выделенную желтым строку. — Я сначала вроде как подписала, а только потом прочитала…

— Мам, ну как так? Ты же бухгалтер! Кому как не тебе в этом всем разбираться!

Мама метнула на меня недовольный взгляд.

— А ты почему не в Питере? Бросила этого своего или с ним притащилась? Стыдоба! Я соседям в глаза посмотреть не могу.

И это стало последней каплей, следующие слова застряли в горле. Ее хлесткие фразы просто сбили меня с ног и лишили остатка кислорода.

Я думала, мы все это прошли и опять… И главное, при нем, при Бойко!

Зачем она это спросила? Чтобы унизить меня? Она же все прекрасно знает, что мы расстались, для чего тогда, почему…

Стало безумно обидно — я выскочила из-за стола и, убежав, закрылась в ванной. Там, зажав рот рукой, расплакалась. Как плакала каждый раз, после общения с казалось бы самым близким и родным человеком. Ни слова поддержки, одно осуждение. А потом все спрашивают, почему я так мало с ней контактирую…

Все происходящее напоминало какой-то сюр, я абсолютно ничего не могла понять. И когда Свят постучал в дверь ванной, готова была провалиться со стыда.

Запустив его внутрь, села на бортик ванной и промокнула покрасневшие веки полотенцем.

— Извини, я не понимаю, что с ней, почему она так странно себя ведет. Может, у нее внутричерепное давление или мигрень, или что-то еще… Прости. Мне дико стыдно.

Он, чуть подвинув меня бедром, опустился рядом.

— Вы редко видитесь, да?

— Да, очень. Есть у нас некоторые… проблемы в отношениях.

— Я заметил.

— Прости пожалуйста, я правда не знаю, как это все прокомментировать… — я впервые при нем расклеилась, от чего чувствовала себя еще гаже. — Завтра наберу тете Гале, она наш местный терапевт, может, пропишет ей что-то, назначит какое-нибудь УЗИ… Ты прочитал документ?

— Да. Как я и думал, это черные риэлторы. Работают по накатанной схеме: находят одинокую пожилую, желательно больную женщину, обрабатывают ее и обманным путем заставляют подписать дарственную на квартиру.