Агата Лель – Его мишень (страница 2)

Не слишком радовало, что придется преподавать одному из таких, но что поделать, студентов мы не выбираем.

Я убрала список на край стола и, вцепившись побелевшими пальцами в столешницу кафедры, начала чистым и показушно-уверенным голосом:

— Итак, макроэкономические модели — что это? Это аналитический инструмент, предназначенный для описания функционирования проблем экономики страны или региона. Обычно они предназначены для изучения сравнительной статистики и динамики совокупных величин…

Десятки лиц, и практически все — скучающие. Кто-то уже уснул, положив голову на сложенные на парте руки, кто-то что-то увлеченно обсуждал с соседом, кто-то, забив на запрет, открыто копался в телефоне.

Я прошла через это все совсем недавно, сама сидела вот так, как Таня, в первых рядах и внимала словам лектора. Видела, как рассеянно внимают другие. А теперь лектор я, и уже мои студенты спят на занятиях, разговаривают параллельно со мной и открыто игнорируют труд преподавателя. А я, между прочим, перелопатила вчера гору литературы чтобы подготовить интересные статьи по запланированной теме.

Боже, зачем я в это все ввязалась?

— …совокупного полученного дохода, уровня занятости производительных ресурсов и уровня цен…

Мой монолог прервал звук открываемой двери. И не тихий скромный скрип, какой издают провинившиеся опоздавшие, чтобы потом тенью проскользнуть на свое место, а достаточно нахальный грохот, который наводит тот, кто считает, что ему все можно.

По рядам прошел взволнованный рокот «Святоша», и я хмуро обернулась на вошедшего.

— Банкет — и без меня? — кривая ухмылка озарила загорелое лицо. — Мне вообще-то тоже интересно.

Типичный мажор — кожа, часы, парфюм и сквозящая во взгляде вседозволенность. У нас на потоке такие были и хорошего от них не жди. Но то на нашем, а тут — международные отношения. Деньги, связи, пафос…

— Было бы интересно, пришли бы вовремя, — сухо произнесла я. — Ваша фамилия?

— Это Бойко Святослав, — подсказала Таня.

— Ах, Бойко-о, — я сложила руки на груди. Тут уже взыграла природная вредность, тот самый сын ректора — какая прелесть. — Вы не посещали мои прошлые лекции. Вы же в курсе, что десять часов неуважительных пропусков — замечание, следующие пять — выговор, ну а потом последний шанс и отчисление.

— А у меня уважительная причина, — нахальная улыбка стала шире, — болел.

— Угу, на Гоа, — заржал кто-то, и хор нестройного смеха его с удовольствием поддержал.

— Болели? Какая досада. Надеюсь, вы уже отнесли в деканат справку или другой документ подтверждающий важность причины отсутствия на занятиях?

— Конечно. Но могу вам лично показать, где именно у меня болело, — мажорчик стрельнул взглядом куда-то на уровень своего паха. — Знаете, у меня там выросла какая-то огромная шишка…

— Бойко! — холодно пресекла я. — Сядьте на свое место и не срывайте лекцию.

Под дикий хохот нахал, хлопая то и дело рукой по вытянутым ладоням, ушел в самый хвост аудитории, а меня еще долго потряхивало от неописуемой наглости ректоровского отпрыска.

Я была наслышана, что там тот еще фрукт, но чтобы настолько! И самое главное, отец, похоже, давно положил на облико морале наследничка, поэтому доносить до него что-то просто бесполезно.

На меня не произвели впечатления ни его бесспорное обаяние, ни холеная внешность, ни белозубая улыбка — я была в бешенстве. А еще странное дело — его голос. Показалось, что где-то я его уже слышала… только где?

К моему везению, до конца лекции самопровозглашенный бог мне особо ничем не мешал — потому что нагло спал, и я смогла с честью рассказать материал до самого конца.

Какое счастье, что следующая моя лекция у них только послезавтра!

— Ну как ты? — Олеся встретила меня у двери аудитории. Впервые. Это было немного странно, но приятно. Заручиться чьей-то поддержкой на новом месте или даже подружиться очень хотелось. — Не достали тебя наши «дембеля»?

— А, — махнула рукой, — могло быть и хуже.

Только меня она уже не слушала — чуть привстав на цыпочки, заглядывала мне через плечо, словно разыскивая кого-то.

Я обернулась: как в любом крупном ВУЗе рабочие места студентов возвышались один над другим словно в амфитеатре, и на самом нижнем ярусе, опустив обтянутые черными джинсами булки прямо на парту, сидел Бойко, залечивая наверняка каким-то дешевым бредом разомлевшую студентку.

Я снова взглянула на Олесю — она смотрела именно туда. На Бойко.

— Заявился сегодня, — решила пожаловаться. — Чувствую, проблем с ним не оберешься.

— Что? — она отвлекалась от созерцания Святослава и перевела на меня рассеянный взгляд. — А, да… Да.

— Что да, Олесь?

— Проблемный… он.

Странная она, конечно, но в общем довольно прикольная.

До конца рабочего дня я и думать забыла о сыне ректора, других оболтусов хватило с головой, и в пятом часу совершенно измочаленная морально вышла на свет божий.

Напротив здания университета с классическими бетонными колоннами располагался небольшой зеленый сквер, а сразу за ним парковка для автомобилей персонала, хотя забита она была разномастными, но преимущественно баснословно дорогими тачками студентов.

Там-то я и увидела ее — ярко-желтую спортивную машину, с черными полосками по бокам.

В памяти сразу яркими картинками всплыли подсмотренные вчера кадры: темный женский затылок с лежащей на ней мужской ладонью…

Он что, студент этого ВУЗа? Час от часу не легче!

А если… преподаватель? Ведь лица «шалуна» я не видела.

Хихикая про себя, что было бы забавно, если бы им оказался достопочтенный Эдуард Максимович, я подошла к своему кроссоверу и все-таки не смогла унять любопытство — бросила взгляд в раскрытое окно желтого авто: свесив обтянутый кожей локоть, за рулем сидел Бойко.

Что? Это был он?!

От чего-то вспыхнули щеки.

Быстро, насколько это возможно, я прыгнула за руль и завела мотор. Сдала назад и, не имея места для маневра, на несколько секунд поравнялась с автомобилем Святослава.

— А вы правы, кстати, — произнес он, глядя на меня сквозь дымчатые стекла очков. — Я про планку.

Я ничего на это не ответила и, словно скрываясь с места преступления, поспешила поскорее уехать.

Он тоже меня узнал. Просто великолепно.

Глава 3

Уже дома, заваривая на кухне чай, я против своей воли то и дело прокручивала в голове нашу сегодняшнюю встречу. А заодно вспоминала вчерашний инцидент на ночной парковке.

И вот сдался он мне? Просто нахальный студент! И то, что у них там происходило в машине — не мое дело. Он заканчивает последний курс, давно большой мальчик и может делать все, что заблагорассудится.

Взяв в руки чашку ароматного чая с бергамотом, я подошла к окну и отодвинула в сторону штору нежно-лавандового цвета.

Наш двор — современный, чистый, благоустроенный. С большой и яркой детской площадкой, магазинчиками на первом этаже со всем необходимым, собственной небольшой пекарней. Чтобы купить здесь квартиру я потратила все свои деньги, в прямом смысле оставшись без копейки. Но не жалела. Мое детство прошло в типичной хрущевке: с замызганными подъездами, свалкой вместо мусорки на углу дома и притоном для алкашей, вместо места игры для детей. Возвращаться в подобное прошлое мне больше не хотелось, поэтому, когда риэлтор предложил мне этот вариант, да еще недалеко от университета, я остановилась на нем не раздумывая.

Сделав большой глоток, я прищурилась от удовольствия, снова обвела взглядом окружающую красоту… и поперхнулась.

Желтая спортивная машина снова стояла рядом с моей.

Что? Опять?

Допустим, вчера он попал сюда чисто случайно — ехал мимо, стало невмоготу, а что делает здесь сегодня?

То, что он жилец этого дома я исключила — я переехала сюда почти месяц назад, но прежде никогда не видела ни этой машины, ни ее владельца.

Может, чей-то гость?

Ну не за мной же он следит, в конце концов!

Автомобиль стоял на месте как приколоченный до самого вечера, разузнать, куда подевался ее владелец мне не удалось. А ночью, когда я забылась долгожданным сном, меня разбудил женский крик…

Я рывком подскочила на постели, ощущая как сердце так и норовит пробить ударами грудную клетку.

Кого-то убивают в нашем доме! Нужно срочно вызвать полицию!

Не включая ночник, схватила телефон с прикроватной тумбочки и, щурясь от яркого света дисплея, уже забралась набрать 112, как услышала за стенкой еще один крик, но уже совершенно иной тональности.

Так кричат не когда плохо, а когда… хорошо.

Вот ду-ура-а-а. Убивают там кого-то, конечно!