Агата Лель – Будешь моей! (страница 3)

Впрочем, какое ей до меня дело. Как и мне до неё.

Обхожу стол с другой стороны и тянусь, чтобы поставить на центр ароматные брускетты, как вдруг выхватываю из калейдоскопа незнакомых лиц знакомый до боли взгляд.

Только один человек может смотреть так.

Не важно, сколько пошло дней, недель, месяцев, лет — это взгляд я не забуду никогда. Как и цвет его глаз. Потому что каждый день смотрю в точно такие же глаза своего сына.

Я поняла, что это он, ещё до того, как решилась на него взглянуть.

Это он. Марк.

Часть 4

А дальше потянулись секунды, которые показались мне помноженной на трое вечностью. Словно в замедленной съёмке я смотрю на него, он на меня, и окружающие звуки тонут в оглушающем грохоте мысли:

Это он. Марк. Это Марк! Он здесь!

Я не видела его долгие четыре года и он изменился. Стал мужественнее, черты лица грубее. И причёска стала совсем иной… Я помню, как любила запускать пальцы в его отросшие на висках волосы… Помню их запах…

Витиеватая цепочка на смуглой шее, расстёгнутый ворот рубашки… А потом я опускаю глаза на его руки и вижу его — тонкое золотое кольцо на безымянном пальце правой руки. И этот несчастный кусок металла неожиданно выбивает из лёгких последние глотки кислорода.

— Девушка? Вам нехорошо?

— Что? — вздрагиваю и от неожиданности роняю тарелку с брускеттами на стол, создав неимоверный грохот.

— Вам плохо? — интересуется седовласый. — Вы как будто приведение увидели, — и обернувшись: — У тебя тут не водятся призраки, Федя?

— Если только один леший — ты, — бурчит Зотов, и присутствующие снова заходятся в показном хохоте.

Воспользовавшись моментом, шёпотом извиняюсь и, вогнув голову, пулей несусь на выход, сбивая у двери Олесю.

— Господи, Кострова, ты не Формуле один! — возмущённо отряхивает чёрную юбку-карандаш, слово моё прикосновение могло её испачкать. — Дуй на кухню и забирай отбивные. Срочно!

— Олеся, мне нужно домой! — хватаю её за плечи, чем окончательно пугаю несчастную. Наверное, я действительно выгляжу сейчас словно сумасшедшая. — Мне срочно нужно домой! Вот прямо очень!

— Что-то с сыном?

— Нет, Слава Богу, с ним всё хорошо. Я просто… плохо себя чувствую. Да, меня тошнит! Сильно! — и для пущего эффекта: — Меня сейчас вырвет!

— Ничего страшного, на кухне в шкафчике есть аптечка, — раздражается ещё сильнее, снимая с себя мои руки. — Выпей что-нибудь… сорбент, уголь… Что там ещё есть, я не разбираюсь, и продолжай работать!

— Но…

— У нас аврал, Злата! Ты с ума сошла?! Всё, не тяни время! Иди! — психует, прогоняя меня взмахом руки.

Спорить с ней бесполезно — она не отпустит. Даже если будешь лежать вытянув ноги, она заставит подняться, отнести заказ, а потом уже можно умирать.

— А можно я тогда другой зал буду обслуживать? — ещё одна попытка. — В главном тоже полно посетителей.

— Нет, нельзя. Там Рита и Катя без тебя отлично справляются, — и гневно: — Иди-и-и!

Разворачиваюсь и бегу туда, где могу хоть секунду побыть одна — техническое помещение. Была бы моя воля, я бы плюнула на всё и ушла домой, но я не могу так рисковать. У меня сын и я не имею права из-за собственных эмоций оставить себя и ребенка без средств к существованию.

Но и остаться здесь… Там Марк! Марк со своей женой!

Нет, я, конечно, знала ещё четыре года назад, что у него есть девушка и понимала, что рано или поздно он женится. Но одно дело предполагать и совсем другое — видеть воочию это проклятое кольцо… Кричащая печать, что этот мужчина — чужой! Не тронь!

А ведь он даже не знает, что у него есть сын… Хотя может быть у него уже есть свои желанные дети. От неё.

Дарина. Я помню её имя.

Выходит, она и есть дочь Зотова, а Марк, получается его…

Господи! Как в нелепой мелодраме, ну надо же.

Как подкошенная оседаю на крошечный диванчик, практически полностью заваленный всякой-всячиной. Техническое помещение захламлено до отказа и меня это всегда раздражало, но не сейчас. Сейчас мне будет всё равно, даже если земля разверзнется.

Я оказалась не готова к этой встрече. Абсолютно.

Не буду врать самой себе — я вспоминала о нём все эти годы. Иногда с грустью, иногда со злостью, иногда с огромной тоской… Я так сильно его любила когда-то… Боже мой, как же сильно я по нему страдала, сколько слёз выплакала…

А теперь он сидит здесь, в десятке метров от меня. Весь такой холёный и недосягаемый. Словно это вовсе не он водил меня есть те несчастные гамбургеры на смотровую вышку, не он как влюблённый подросток ошивался возле моего подъезда…

Так! Это глупо! Пора брать себя в руки! Что за идиотское инфантильное поведение?

Рывком смахиваю набежавшие слёзы и, выпрямив спину, делаю глубокий вдох. Другой. Третий. Во-от. Так намного лучше.

Я давно уже не та наивная двадцатилетняя девчонка. Я молодая женщина, мать и обязана вести себя подобающе. Да, встретились — бывает. Да, сердце ёкнуло, что тоже неудивительно — первая любовь долго не забывается, к тому же у меня от него сын. Но это не повод реагировать вот так.

Конечно, он женат, было бы странно, будь оно иначе. Сколько ему сейчас? Двадцать девять, тридцать..? В этом возрасте мужчины, как правило, уже определяются. И, видимо, он сделал хороший выбор — его жена настоящая красавица. Зачем ему я…

Хотя он смотрел на меня. Пристально, не отрываясь. Смотрел так, что волосы приподнялись на затылке и караван колючих мурашек вдоль позвоночника. Скорее всего он тоже не ожидал этой встречи, от того и такая реакция. Просто удивление, не более.

Он оставил меня много лет назад. Предал. Развлекался со мной, собираясь жениться на другой! Надо выбросить из своей дурной головы и его и все эти нелепые сантименты.

Сейчас я вернусь в зал и достойно обслужу их стол. Точка.

И нет, я не буду ночью плакать.

Уверенно поднимаюсь с диванчика, одёргиваю фартук, тяну на себя ручку двери и… вздрагиваю, когда вижу перед собой Марка.

Он стоит прислонившись плечом к стене напротив. Увидев меня выпрямляется, и достаёт руки из карманов по-модному зауженных чёрных брюк.

— Привет.

— Привет…

Четыре долгих года… Слёзы, обида, сложные роды, душевная боль и всего одно короткое слово — привет. Так, словно и не было ничего.

— Что ты здесь делаешь? — закрываю за собой дверь и осматриваюсь по сторонам. — И как ты меня нашёл?

— Шёл за тобой.

— Зачем?

Он неопределённо дёргает плечом и снова подпирает спиной стену.

— Не знаю… Удивился, когда увидел. Хотел узнать, как твои дела.

— У меня всё отлично, — отрезаю, чуть задрав подбородок. — Вижу, у тебя тоже.

Против воли снова оцениваю его в полный рост. Красивый статный парень с ног до головы упакованный в бренды… Хотя какой ещё парень — уже мужчина. Четыре года для каждого из нас не прошли зря.

Взгляд опять цепляется за простой жёлтый ободок на его безымянном пальце, и сердце болезненно сжалось.

— Странно, да? — подаёт голос, улыбаясь. — Сначала ты работала в гостинице моего отца, теперь в ресторане моего тестя.

— Хочешь сказать, что я преследую твою семью? — возмущаюсь. — Я понятия не имела, что Зотов — твой тесть! Я бы в жизни никогда…

— Эй, я тебя ни в чём не обвиняю, не кипятись, — остужает мой пыл настолько спокойным тоном, что мне сразу становится стыдно за свою несдержанность.

Он смотрит на меня, и я чувствую, что он тоже меня изучает. Смотрит, как на мне сказались прошедшие годы.

Неловкое молчание затягивается, и с каждой секундой мне всё труднее находиться с ним рядом. Видеть его лицо, вдыхать аромат парфюма, вспоминать, как его губы…

Всё, хватит!

Этот коридор слишком тесный для нас двоих.