Агата Лав – Жестокие чувства (страница 16)

– Лучше не трогай. Пусть доктор осмотрит. На вид ничего критичного, но рассечение точно есть.

– Ты умеешь успокаивать, – я усмехаюсь и вижу, как Лебедев отвечает тем же.

– Да быстрее! – раскатистый баритон Германа раздается с другой стороны.

Я вспоминаю о его присутствии и следом вижу, как он агрессивно прихватывает спешащего мужчину за локоть и буквально толкает его в мою сторону. Бедный доктор едва не падает передо мной на колени. Он что-то говорит на английском, но мне трудно разобрать. К счастью, Роман берет общение с ним на себя, а я вновь смотрю на Третьякова.

Вся его одежда промокла насквозь. Тонкие ручейки до сих пор стекают с закатанных рукавов рубашки по загорелой коже предплечий. Рядом у его ног валяется его сотовый, который тоже весь в воде и который, видимо, выпал из кармана, когда Герман выбрался на палубу.

Да, Герман тоже нырял.

Это очевидно.

Из нас четверых сухой осталась только Марианна.

Когда я понимаю это, не могу сдержать нервный смешок. Она ведь так хотела искупаться и порадовать мальчиков. Какая ирония.

– Что там?! – Герман не выдерживает первым и требует отчет у доктора, который осматривает меня.

– Боюсь, он не понимает по-русски, – бросаю ему.

Третьяков кривится из-за моего стервозного тона. Он приближается, нависая над нами, и на мою ладонь падают капельки воды с его одежды.

– Когда причалим, тебя осмотрят в больнице. Нужно исключить сотрясение, – говорит Лебедев после разговора с доктором. – А пока я отнесу тебя в каюту, тебе нужно отдохнуть.

Роман поднимает меня на руки. Вскоре мы оказываемся в каюте, в которой чувствуется прохлада. Лебедев опускает меня на большую кровать и забирает полотенце, вместо него подтягивает одеяло и помогает мне укрыться. В нем сейчас так много движений, но так мало слов. Будто он боится, что если откроет рот, то выльется слишком многое.

Я замечаю, как он глотает воздух, словно не может отдышаться. Его мышцы до сих пор напряжены, что прекрасно видно сквозь мокрую одежду. Я тянусь к нему и приобнимаю за шею. Больше для него, чем для себя. Чтобы он снова почувствовал, что я здесь. Я дышу. Я жива.

– Тебе не холодно? – спрашивает он, не глядя прямо в глаза.

– Нет. Все хорошо.

– Ты подрагиваешь.

– Это не от холода. Я перенервничала.

Он кивает, потом проводит ладонями по своим волосам и отступает на шаг, как будто старается вернуть себе равновесие. Он явно постепенно осознает, что произошло и что он показал слишком много переживаний. Тех самых, которые привык прятать в самой глубине сердца.

В этот момент открывается дверь и появляется Герман. Он с порога окидывает нас быстрым внимательным взглядом.

– Капитан говорит, мы сможем причалить через час. Там есть частный госпиталь. Я отправил запрос, нас примут без ожидания, – обращается он к Лебедеву, но все время продолжает смотреть на меня.

– Хорошо, – Роман кивает. – Главное, чтобы осмотрели сразу.

– Доктора на борту достаточно для первой помощи, – продолжает Герман. – Но такие вещи лучше не игнорировать.

– Нам потом будет нужно поговорить. Насчет Марианны.

Герман скалится.

По тону Лебедева ясно, что разговор будет неприятный. А это не вписывается ни в какие рамки. Отчитывать без пяти минут жену за выходку, в которой пострадала только девушка из эскорта? Звучит бредово.

С другой стороны, Герман должен быть доволен. Это значит, что я отлично выполняю свою часть плана. Только вот взгляд у него тяжелый, мрачный. Я вижу, как он смотрит на мое лицо, на мои волосы, на каплю крови, подсохшую у виска. Его челюсть сжимается, и он протяжно выдыхает.

– Потом, – бросает он и уходит.

– У Третьякова крутой нрав. Лучше не трогай Марианну, если хочешь вести с ним бизнес, – говорю Лебедеву, когда мы остаемся вдвоем.

– У меня тоже крутой нрав, – в его голосе проскальзывают стальные интонации. – А ты точно хорошо приложилась головой. Переживаешь за девку, которая чуть не убила тебя.

– Роман…

– Ты просто не видела это со стороны. Еще чуть, пару сантиметров, и ты бы ударилась виском.

– Хорошо, я тоже зла. Но тебе все равно не стоит называть ее девкой. Ради бизнеса.

– Я сам разберусь, что мне стоит сделать, а что нет.

Я замолкаю на несколько мгновений.

– Да, прости, – произношу спокойнее и откидываюсь на подушку.

Мне действительно нужен отдых. В этой игре сильных мужчин и истеричной Марианны мне необходима передышка.

Проходит время, и я слышу, как моторы меняют тональность, яхта плавно сбрасывает ход. В иллюминаторе уже не бесконечный горизонт, а очертания причала и бледное солнце на фоне тропического побережья.

– Мы прибыли, – говорит Лебедев, подходя ко мне с новым сухим полотенцем. – Нас уже ждут.

– Даже так?

– Они, кстати, предлагают носилки.

– Я, пожалуй, откажусь, – отвечаю с улыбкой.

Сервис и правда оказывается удивительным. И явно очень дорогим. У пристани нас дожидается медицинский минивэн с логотипом частной клиники. Все происходит быстро и слаженно, на уровне хорошей режиссуры. Роман сопровождает меня в клинику, где меня тут же оформляют – без очередей, суеты и лишних вопросов. Очевидно, здесь привыкли работать с состоятельными клиентами.

Мне даже становится неловко, потому что я уже отдохнула и чувствую, что я в полном порядке. Но я прохожу МРТ, после которого наблюдаю за молодым врачом с вежливой улыбкой.

– Сотрясения нет. Есть ушиб мягких тканей и легкое рассечение, – сообщает он Лебедеву. – Мы обработали рану, наложили медицинский клей, заживет без следа.

– Хорошо.

– Рекомендую просто отдохнуть пару дней, без стресса, без сильных физических нагрузок.

Он говорит еще что-то, но я не прислушиваюсь. После мы с Романом уезжаем в отель. Нас встречает белоснежное здание в колониальном стиле, окруженное пышной зеленью. Я хочу спросить насчет Германа с Марианной, но вскоре замечаю их на территории отеля. Они сидят у барной стойки, в шезлонгах под навесом из белых тканей. У нее – коктейль с розовым зонтиком, у него – хмурый взгляд, направленный прямо на меня.

– Люкс? – зачем-то уточняю у Лебедева в лифте и сама же утвердительно киваю: – Конечно же, люкс. И дай еще угадаю…

Я провожу пальцами над панелью.

– На верхнем этаже?

Лебедев с усмешкой кивает. После чего обхватывает мои пальцы и помогает нажать на нужную кнопку. Больше в лифте никого нет, и его прикосновение сразу превращается в интимное. Он не отпускает меня, а наоборот, направляет к себе, обнимая крепче. Я пропитываюсь его запахом и теплом, и это все меньше кажется странным. Неправильным.

Я прекрасно понимаю, как на него могло подействовать произошедшее на яхте. Как психолог и как женщина, ведь тут достаточно обычного сострадания. Он снова пережил ужасные мгновения в своей жизни, и я невольно оказалась на месте его супруги. Только тогда все кончилось трагедией, а вот меня он спас. Такое растопит сердце даже самого черствого ожесточенного мужика.

Но это только полбеды.

Я тоже смотрю на Романа иначе.

Я тоже оттаиваю…

Тем более этот день – с криком, болью, адреналином – будто длился целую неделю. Мы с ним успели пройти маленькую жизнь. И поэтому его прикосновения все меньше воспринимаются как вторжение.

Когда мы входим в номер, я замираю. Это не просто отельный люкс, это сцена из фильма о красивой, почти нереальной жизни. Изысканная мебель, приватная терраса, джакузи и хрустящие простыни цвета айвори.

– Мы здесь надолго? – спрашиваю Романа.

– Тебе не нравится?

Он так спрашивает, словно такое место действительно может кому-то не понравиться.

– Нет, конечно. Я в восторге.

– Это хорошо, – он кивает. – Не знаю, на сколько задержимся. Посмотрим.

Я ухожу в ванную комнату, которая отделана розовым мрамором. Принимаю душ, наслаждаясь, как горячая вода стекает по коже, успокаивает и расслабляет. Когда я выхожу, закутавшись в халат, в комнате уже темно. Только торшер рядом с кроватью уютно подсвечивает подушки. Лебедев стоит на балконе и разговаривает с кем-то по телефону.