Агата Лав – Случайный брак с миллиардером (страница 6)

Он… он…

– Никакой первой брачной ночи, – шиплю в его самодовольное лицо. – И никакой малышки.

Я топаю ножкой – и прямиком по стопе Константинова. Специально хорошенько прикладываюсь, чтобы он перестал скалиться.

– Добавить?

– После фотосъемки. – Он коротко качает головой, намекая, что пора работать. – Можешь презирать меня и считать уродом, если так хочешь, но на камеру только нежность.

Он чуть ослабляет хватку и поворачивается лицом к камере. Мне же нужно еще пару мгновений, чтобы перестроиться. Я не верю, что у меня выйдет нормальное лицо, но надеюсь на мастерство фотографа. В любом случае я должна участвовать в съемках, это точно записано в договоре.

– Положите руку Максиму Викторовичу на плечо, – командует фотограф. – Повыше, еще…

Я осторожно крадусь по ткани пиджака и чувствую, как не могу никуда деться от грубоватого аромата туалетной воды Константинова. Мог бы подобрать и утонченнее, а не мучить девушку предельно маскулинными нотами. А еще он горячий, как картонный стаканчик с кофе в июле, от жара его крепкого тела просто-напросто не скрыться. Я напитываюсь им против воли и молю, чтобы у меня не вспотели ладони. И не раскраснелись щеки.

– Ближе, – напирает фотограф.

Константинов переносит ладонь на мою поясницу и прижимает к себе. Я невольно утыкаюсь подбородком в его широченную грудь и замечаю, как довольно улыбается фотограф. Ну хоть кто-то здесь отлично проводит время.

– Может быть, поднимете невесту на руки?

– Нет! – вскрикиваю и сама же ежусь от эха своего нервного голоса, которое расходится по огромному дому.

– Невеста боится высоты, – отзывается Константинов. – Я бы не отрывал ее туфельки от пола.

Он смотрит вниз и вглядывается в меня со странным коктейлем эмоций. Там и любопытство, и вызов, и укор, и отголоски недавней злости. Там столько всего, что мне никогда не разгадать. Я могу думать лишь о том, что это только первый день, только самое начало… сколько еще я узнаю об этом человеке?

Фотосессия продолжается еще полчаса.

Константинов скрипит зубами на каждое новое указание фотографа, но действует как настоящий профессионал. Он умеет изображать благостную мину, когда просят, и умеет выглядеть так, словно только сошел с личной яхты. И плевать, что Константинов если откуда-то и сошел сейчас, так с телевизионных экранов, где полощут его грязное белье в прямом эфире.

Он отличный актер. И определенно привык закрываться ото всех маской благополучия. У него выходит это с пугающей легкостью, как головокружительный танец. Он играет уголками губ, меняя тональность улыбки от официальной до искренней, от легкой до невыносимо сексуальной, и искрит глазами. Им легко залюбоваться, но еще легче поймать шок. Ведь если бы я не видела его гневную вспышку из-за бывшей жены, то никогда бы не догадалась, что сейчас творится у него на душе.

Не хочется признаваться, но я беру с него пример. Тоже приглушаю эмоции и стараюсь делать то, что говорят. Поворачиваюсь, улыбаюсь, позволяю Максиму Викторовичу обнимать меня на правах будущего мужа.

– Нам завтра ехать на открытие фонда, – произносит Константинов между щелчками фотоаппарата. – Ты помнишь?

Конечно, я помню. Он самоуверенно заявил об этом в прихожей моей квартиры.

– Ох, боюсь, я еще не готова, – я изображаю печальный вздох и развожу руками. – Инна считает, что у меня проблемы с гардеробом и манерами.

Константинов щурит глаза и легонько усмехается.

– Стоит прислушаться к ней, – добавляю вполголоса. – Вдруг я опозорю тебя? Не так выйду из машины или скажу какие-нибудь глупости.

– Девушкам в розовом идут глупости.

– Но я слышала, в высшем свете нельзя повторяться. Меня сегодня снимают в розовом, завтра придется выбрать другой цвет. Еще подумают, что ты экономишь на своей избраннице.

– Я явно сэкономил на своем спокойствии, когда выбрал не девушку, а занозу в баре. – Жесткие губы Константинова трогает ироничная ухмылка.

– Так просто? – Я чувствую свой шанс хоть что-то узнать и, проигнорировав указание фотографа, поворачиваюсь к Константинову. – Ткнул пальцем в баре и выбрал?

– Да, именно. – Он кривится на мое “ткнул пальцем”. – Еще хотел сразу утащить в пещеру, но вспомнил о манерах.

– Но почему я? Там было очень много девушек… И красивее, и моложе меня.

– Да? – он наигранно удивляется. – Черт, в барах вечно ужасное освещение, легко промахнуться.

– Светлана! – резкий голос Инны заставляет встрепенуться и вспомнить, что кроме Константинова, будь он проклят со своим остроумием, в комнате есть еще люди. – Стас к кому обращается?

– Ой.

Я поворачиваюсь к фотографу, но Константинов опережает меня. Он уже понял задачу и садится на стул, утягивая меня следом. Я только делаю намек на сопротивление, как Константинов напирает сильнее и усаживает на себя. Ох! Давно мне не было так неуютно. Тем более Константинов приобнимает меня и кладет ладонь на мое бедро. Я нервно сглатываю и замираю как восковая фигурка, чтобы не ерзать.

Боже, на что я подписалась?

Я совершенно не подумала о таких мелочах.

Я подумала о пластических операциях, но не подумала, что мне придется сидеть на чужих коленях.

– Ты слишком зажата, – произносит Константинов. – Отомри, красавица.

– Замолчи, – я сейчас могу только шипеть на него. – Ради всего святого.

Он проводит носом, задевая прядки моих волос, и фотограф тут же делает скорострельную серию. Я же жалею, что она не автоматная и не в корпус Максима Викторовича.

– Тебе нужно привыкнуть ко мне, – продолжает Константинов. – Иначе ты будешь шарахаться от каждого моего неосторожного движения.

Он обхватывает мое запястье и мягко проводит подушечкой большого пальца по кругу. Медленно и томно, надавливая и обжигая. Я не выдерживаю и отнимаю руку.

– Мы можем уже закончить с этим? – Я смотрю ему в глаза и говорю ровным голосом. – Разве недостаточно снимков?

Константинов пару мгновений вглядывается в мое лицо, словно там спрятан важный для него шифр, а потом дает отмашку Стасу. Он выпускает меня из рук и внимательно наблюдает, как я вскакиваю на ноги и поправляю костюм, чтобы хоть чем-то занять руки.

– Ты права, ты не готова.

Я поднимаю голову на его реплику, из-за которой у Инны случается маленький сердечный приступ и она уже берет побольше воздуха в легкие для протестов. Ведь нельзя срывать утвержденный график.

– Я завтра поеду один.

– Вы уверены, Максим Викторович? – Инна все же уличает момент и вступает в разговор. – Мы уже пообещали представить вашу невесту именно на открытии детского фонда. Это самое подходящее место, ваш будущий брак будет ассоциироваться с хорошим делом, благотворительностью…

– Нет, я хочу отложить, – уверенно произносит Константинов. – Я решил не уезжать сегодня, я тоже поживу в этом доме.

Что?

У меня округляются глаза.

– Вместе со Светланой. Нам стоит получше друг друга узнать. Пожить под одной крышей, побыть вместе.

– Я хочу перечитать договор, – бросаю поспешно.

Еще я хочу воды и свежего воздуха, чтобы не свалиться в обморок.

– Там есть пункт о совместном проживании, – отвечает Константинов.

– Но у нас же будут разные спальни? – я произношу мысли вслух, что случается со мной, когда я паникую.

А я паникую.

Я пытаюсь свыкнуться с мыслью, что фиктивный брак – это моя новая работа, а Константинов – мой ужасный босс. Но ведь от боссов отдыхают? Приходят домой и забывают об их существовании до следующего рабочего утра. А тут что?! Он будет круглосуточно рядом?

Инна будет меня дрессировать под требования высшего света, а господин большой босс приручать к своим горячим рукам?

Что-то сто тысяч уже не кажутся такими заоблачными деньгами.

– Ты хочешь одну спальню? – Константинов усмехается. – Я не планировал, но можно устроить.

Глава 5

Константинова уводит Герман, а я остаюсь с Инной. Брюнетка подходит ближе и проводит заточенным ноготком по столу рядом с моей ладонью.

– Вы разговариваете с Максимом Викторовичем неподобающим образом, – она выбирает учительский противный тон. – Лучше бросьте это, Светлана, пока не вошло в привычку.

– Простите?

– Вы слышали.