Агата Лав – Не играй с нами, девочка. Книга 2 (страница 9)

Он ушел. И Анна осталась с Максимом наедине, когда Нечетный отправился к бойцам.

– Ты хорошо держишься, – подбодрил Максим.

– Не придумывай, прошло всего-ничего, а я уже заработала ранение.

– Быстро бегать ты не умеешь.

Макс подошел и подставил плечо, чтобы помочь допрыгать до стола. Хватать не стал, зная ее упрямый характер.

– Как это было? – спросила Анна.

– Как меня привезли?

Она кивнула и села на ближайшую скамейку.

– Постучали в дверь и сказали, что у меня на сборы ровно минута, если хочу увидеть тебя.

– И ты поехал?! Это мог быть кто угодно!

Кажется, он пропустил ее предостерегающую речь мимо ушей.

– Были варианты? – он нахмурился и изобразил непонимание.

И, правда, какие варианты? Когда тут ночную поездку непонятно куда и с кем предлагают.

– Например, остаться дома. Позвонить в полицию в случае чего.

– Анна…

Максим выставил руку. Он шумно выдохнул и опустил голову.

– От тебя не было вестей, ничего, – продолжил он сдавленным голосом, – и тут они… Вариантов не было.

– Прости, – сказала Анна, – но ты рисковал, бездумно. Никогда больше так не делай. Тебя могли убить, окажись это не ребята Марка.

– Да, я думаю, дождаться его и поблагодарить от души.

Прозвучало это совершенно определенным образом. Нехорошим образом.

– Макс.

– Ночью, когда я коснулся тебя, ты сказала: «Нет, Марк».

– Я перенервничала…

– Не ври мне. Ты едва не ударила меня.

Максим выжидающе посмотрел, только он попросил не врать, а правда наружу не просилась.

– Я должен знать, за что благодарю.

– Не надо, Макс.

– Так он подонок? Будет распускать руки и пользоваться тем, что я не обзавелся вооруженной охраной и небольшой империей на чужой крови?

Максим тоже умел произносить жесткие вещи. Но в нем не просыпался нездоровый азарт, который туманил рассудок Марку, когда тот заводился. Максим был холоден и даже как будто говорил через себя. Неприятная правда, которой его вынуждали поделиться.

– Ничего не случилось, – с нажимом сказала Анна. – Своей ревностью ты лишь позабавишь его. Заодно распалишь, и тогда роль подонка может ему приглянуться. Ты думаешь, что знаешь его по паре историй, что я рассказала тебе, но он сложнее. А я не хочу больше играть в его игры.

Про себя она подумала, что игра уже началась. И Марк вел в счете. Они говорили о нем, они спорили… Она почти видела его довольную ухмылку.

Глава 7

Ей пришлось отпустить Максима. Нечетный доходчиво объяснил, что ему не нужна лишняя головная боль и тому лучше жить как жил, пока все не успокоится. У дома Макса оставили дежурить машинку: никто не приезжал, ничего не вынюхивал, так что его ночная поездка осталась незамеченной. Теперь стоило вернуться к исходному плану, с поправкой на то, что Максу обещали связь с Анной. Он согласился. Кажется, увиденное и правда отрезвило его. Но в то же время Максим успокоился, он убедился, что Анна под охраной и, самое главное, она в порядке и ничего не переменилось. Он был в ней уверен, и это очень помогало.

– Я позвоню, как только смогу, – сказала Анна.

Макс кивнул.

– Мы переживем это, – шепнул он.

Его увели, и Анна осталась одна в спортивном зале. Все-таки первый дом был не так уж плох, там, по крайней мере, не гуляло эхо и смотрелось симпатично. Здесь же, она боялась, скоро начнутся приступы клаустрофобии. Угрюмая обстановка напоминала заведения различных режимов, где обязательно присутствует конвоир и распорядок дня. Впрочем, пытка длилась недолго, и вскоре вернулся Север.

– Нашел?

Как бы она не злилась, она беспокоилась за Марка, особенно зная, на какие глупости он способен.

– Нашел, – выдохнул Север, – скоро приедет.

По его виду стало ясно, что глупости случились.

С чего она надеялась, что может быть иначе? Хорошие времена – исключение. Сколько они продержались с Марком, когда с Хотовым и со всеми остальными было решено? Несколько месяцев спокойной жизни?

Анна отчетливо помнила момент, когда все сломалось. Она не понимала почему и что именно стряслось, но Марк переменился. Кажется, в тот день он приехал после трех и начал жаловаться на нечищеные дороги. Он едва не увяз в снегу… Анна пару раз кивнула, а потом рассмеялась.

– Что? – с прежним недовольством протянул Марк.

– Ничего, просто до сих пор не могу привыкнуть, что мы говорим о таких пустяках.

Ей постоянно хотелось оглядываться по сторонам с немым вопросом – «Это сейчас на самом деле? Не мерещится? Мы ведем себя как обычная пара?»

– Я могу завести и другую пластинку, – отозвался он.

Марк подошел к ней и перехватил руки, оторвав их от плиты.

– Я собиралась разогреть обед, потому что кто-то голоден.

– Это тоже пустяк, малыш.

Его руки скользнули под юбку и начали ласкать бедра, мягко поглаживая кожу. Потом он резко подсадил ее, и Анна обхватила ногами его талию. Через секунду она оказалась на столе, с которого полетели приготовленные приборы.

– Значит сразу десерт? – выдохнула она, ища губами его рот.

Он расщедрился на короткий поцелуй и провел пальцами по ее губам, очерчивая их контур, так нежно и волнующе.

– И кто кого угощает? – подразнил Марк и отстранился.

Сукин сын издевался, пусть и над собой заодно. Анна потянулась к нему и сняла с него рубашку. Жарко целуя и сминая его плоть, она чувствовала, что он ее: он сам, его тело, его наслаждение и вот эта дрожь… Довольная улыбка наползла на все его лицо.

– А может без патоки? – спросила Анна, скривившись.

Марк стер улыбку и нарочито помрачнел.

– Кто-то тебя испортил, – шепнул он.

Он впился в нее, сильными пальцами, торсом, языком… И ей все равно было мало, от жажды закружилась голова, и она инстинктивно убыстрялась, желая, наконец, получить главное. Его рука закопалась в длинных волосах и с силой сжала, заставив выгнуть шею. Она угадала боль, легкую, возбуждающую… И Анна развела ноги и натолкнулась на него.

Марк не стал раздевать ее, лишь раскрыл разрез и продолжил прелюдию, лаская грудь языком. Она резко выгнулась, чувствуя, что уже не может сдерживаться, еще чуть-чуть и придется умолять… И ощутила его пальцы, они скользнули под белье и начали медленно поглаживать.

– Марк…

Она откинулась на стол и закрыла глаза. Становилось нестерпимо. Он надавливал и массировал, будто решил свести с ума одним предвкушением. Хотелось стонать, кричать и, наконец, наполниться им. Желание стало режущим, животным, черт, не так, не пальцами, сильнее!

– Марк, – повторила она уверенней, хотя уже задыхалась.

– Что?

В его голосе легко читалась насмешка, игривая, наглая.