Агата Карская – Ты мое вдохновение (страница 1)

Агата Карская

Ты мое вдохновение

Глава

Загадывая желание нужно быть очень осторожным… ведь они имеют свойство сбываться …

Глава 1

Я смотрела в иллюминатор, где за толстым стеклом самолёта исчезал Нью-Йорк — город, который на время стал моим домом, моим испытанием, моей болью. Огромный, как мечта, шумный, как сердцебиение, он оставался там, внизу, под плотным слоем облаков, а я улетала. Опять.

С родителями был уговор на два года, но мне их не хватило. Огромных трудов и обещаний мне стоило выпросить ещё год. На родине планировала отпраздновать своё двадцатилетие, посмотреть, как изменился город, и вернуться обратно. Сквозь облака загадала желание, что обязательно сюда вернусь. Самолёт поднялся в плотные облака, и я приступила к чтению книги. На Стивена Кинга я всегда возлагаю большие надежды в помощи для длинного перелета. Первыми страницами шли извинения от автора — ну, значит, он оторвался по полной программе. А так как я не люблю читать аннотации на обороте книги и поэтому никогда не знаю, о чём пойдёт речь, то в предвкушении окунулась в чтение.

Но и в этот раз, последние часы перелета дались очень тяжело.

— Папочка!

Мой крик разнесся по залу прибытия. Я не бежала, а просто летела к нему. Мне было без разницы на толпу людей, которые обернулись на меня с неодобрением. Я так ждала этой встречи.

Он поймал меня в объятия — крепкие, как в детстве.

— Привет, моя дорогая! — его голос дрогнул. Он отстранился, чтобы лучше разглядеть меня, и вручил букет белых роз. Неважно, сколько их уже было подарено, но в душе всегда оставался восторг. — Спасибо, — поблагодарила я, вдыхая аромат цветов. — Ты… такая красивая, — сыпал он комплиментами, не скрывая восхищения. — Настоящая леди.

Буквально полгода назад я выкрасилась в платиновый блонд, который с моими светло-карими глазами смотрелся великолепно. Хотя мой родной цвет был достаточно светлым, этот делал меня другой. — Длина волос восхищает, и цвет тебе очень идет. Не помню, чтобы ты когда-то отращивала их хотя бы на сантиметр ниже плеч. Ты же всегда говорила, что они мешаются.

Цитирование меня же прошлой, да еще с усмешкой, заставило улыбнуться с теплотой в душе. — Не поверишь, а теперь мне без них неудобно, — ответила я. — Не поверю, — поддержал он улыбкой. — Мама точно оценит и каблуки, и пиджак.

Его улыбка превратилась из естественной в натянутую. Мы подошли к теме, обсуждение которой не принесет радости ни ему, ни мне. Но я знала, что ее придется задеть. Как только я вышла в зону встречающих, то тут же увидела: мамы здесь нет. — А почему она не приехала?

Он промолчал и медленно пошел к выходу. — Опять какие-то дела важнее приезда дочери? — Ты ведь знаешь, что она тебя любит, — голос его был спокойным. — И мне не хочется, чтобы ты портила себе настроение в такой день.

Он всегда ее защищает и пытается сделать наши отношения лучше. — Я давно не обижаюсь, — сказала как можно спокойнее. — Хорошо, что у меня есть ты.

В знак доказательства своих слов я обняла его за плечи одной рукой (вторая держала букет) и поцеловала в щеку. Папа улыбнулся, и я заметила, как множество маленьких морщинок окружили его глаза. Даже легкая седина добавляла ему шарма.

— Я рад, что ты дома, — начал он. — Все-таки третий год — лишний. Нужно было возвращаться, как и договаривались изначально — через два.

— Ты так говоришь, как будто я не приезжала на праздники и сессии домой, — ответила я, утаивая, что и сейчас приехала не навсегда, а чтобы завершить учебу и отметить мое двадцатилетие.

Мы прошли весь путь молча.

— Погоди минуту, — попросила я, прежде чем сесть в машину.

Букет на фоне здания аэропорта расскажет о том, что я пересекла океан и снова дома. Избавив от выбора, кому звонить и писать первым, я сделала фото и загрузила его в соцсети. Убрав телефон в карман пиджака, погрузилась в разговор с папой.

Ему всегда было интересно слушать меня. А мне было приятно рассказывать про людей, с которыми мы выступали в команде, про наши успехи и цели, к каким стремимся.

— Я всегда знал, что это твое призвание. И когда ты подошла тогда ко мне и сказала, что поедешь, для меня это не было удивлением. Но все же было больно и грустно отпускать тебя.

Как будто это было вчера, а не несколько лет назад. И эти слова меня удивили.

— А у меня совсем другие воспоминания, — с удивлением сказала я. — Ты ведь противился и запрещал ехать.

Папа засмеялся.

— Я должен был попробовать. Вдруг бы ты согласилась и не стала торговаться, брать измором.

Те горькие когда-то воспоминания теперь вызвали смех. Я закрывалась в комнате, плакала и не шла с ними на контакт. В один из дней папа пришел ко мне, несмотря на мой отказ. Долгий разговор помог склонить его на свою сторону. И мне казалось, что именно тогда я выиграла эту битву. А оказалось, он сопротивлялся для вида.

— А я тогда поверила, — высказала обиду. — А это был лишь спектакль.

— К творческому человеку — творческий подход.

Он сжал мою руку — знак, который говорил: «На мою руку ты всегда можешь опереться».

Я улыбнулась ему, но перед глазами встала будущая сцена расставания. И то, как он воспримет то, что я задумала. Слезы с трудом не показались на глазах.

На такой слегка грустной ноте мы подъехали к дому, где я выросла.

Моя комната полностью изменилась. Последний раз я была здесь год назад, и в ней еще были розовые оттенки и более подростковая мебель. Сейчас же это была спальня взрослой женщины - в светло-кремовых тонах с большой кроватью, туалетным столиком, креслом в углу и большим встроенным зеркальным шкафом. Мило, просторно, свежо. Но никакого намёка на прежнюю меня не осталось.

Зазвонил телефон. С большим трудом я достала его из кармана, но звонивший не собирался сбрасывать, и я успела ответить.

— Привет! Наконец-то ты тут.

Искренняя радость подруги наполнила комнату хорошей аурой. Я уселась на кровать, поджав ноги.

— Я тоже рада тебя видеть, — честно сказала я.

Кристина — моя школьная подруга, которая больше всех плачет, когда я уезжаю. Но наша дружба утихает до минимума, когда меня здесь нет, и максимально укрепляется по моему приезду.

— Как долетела? — спросила Кристина, изредка поглядывая в экран, потому что была занята макияжем.

— Лучше, чем в прошлые разы.

— Может, пообедаем вместе? У тебя никаких планов?

Судя по виду, собираться ей предстояло долго. На волосах и теле были намотаны полотенца.

— Папа как будто знал, что первую половину дня я проведу с тобой. Сказал прийти на ужин к семи, — сообщила я.

— Он встречал тебя?

— Да. Но уже уехал. Сказал развлекаться, а в выходные освободил для меня время.

— А мама? — тут же спросила она.

— Как обычно.

— Не расстраивайся. Ты же знаешь, что она всё равно тебя любит. Но по-своему, — поддержала Кристина, глядя в экран и отложив все дела.

— Я не расстраиваюсь.

Конечно, было обидно, что в очередной раз она поставила какие-то дела выше меня. Но уже не так больно, как в первые разы.

— Ты можешь приехать ко мне, и уже вместе поедем.

— Да, наверное. Это хороший вариант.

Действительно, зачем сидеть здесь и ждать? Вещи я успею разобрать. А повидаться с ней очень хочется.

Такси приехало быстро. По дороге я переписывалась с подругой Эрикой из Нью-Йорка. Ей тоже было интересно, как меня здесь встретили, и я рассказала, опуская некоторые детали. Ещё она спрашивала, когда я вернусь, но у меня не было чёткого ответа — только широкий диапазон дат. Есть немалая вероятность, что моя идея не приведёт в восторг родителей, и можно будет назло улететь в этот же день или ждать перемирия и лететь намного позже.

— Я до сих пор не верю, что ты здесь! — радовалась Кристина, захватывая меня в крепкие объятия. — Как долго же тебя не было!

Она разжала руки и уже просто оглядывала меня с ног до головы, не скрывая восторга.

— Тебе определённо идут длинные волосы, и стиль такой классный.

— Спасибо, — ответила я, смущаясь. — Ты тоже становишься лучше.

Она театрально покривилась в стиле "да я такая", но мне было что добавить, чтобы не слишком её обольщать.

— И характер твой стал почти сносный.

— Это всё заслуга Алана. Он на меня хорошо влияет, — говорила она, выделяя его имя интонацией.

— Не дай бог вы расстанетесь. И вернётся Кристина ещё хуже, чем была, — тогда твоему Алану не поздоровится, — я тоже сделала акцент на его имени.

Она изменилась в лице.