Агата Грин – Усадьба толстушки Астрид (страница 3)

— Собирайся, — приказал мне Тейг. — Жрец ждет нас завтра утром, так что в дорогу тронемся сегодня. И вы, — он глянул на родителей, — тоже поедете.

— Ой, как же, — растерялась свекровь, — сегодня?

— Да.

— Успеем ли? Повозку-то давно пора наладить, еще и лошадей запрячь надо, еду собрать в дорогу…

— Никаких повозок: все верхом поедем.

— Верхо-о-о-ом? — протянула Пегги и поглядела на меня, еще слабую и не слишком твердо стоящую на ногах после отравления. — До города ведь так далеко!

— С повозкой мы седмицу добираться будем, еще и платить потом за въезд в город надо, так что поедем верхом, — настоял на своем Тейг, не сводя с отца взгляда.

Тот все молчал. Наконец, спросил негромко:

— Решено намертво?

— Намертво, — кивнул «муж».

Мне стало не по себе. Какое еще «намертво»? Зачем вы меня пугаете?

Васс-старший направился в конюшню, Пегги стала сновать по дому и звать слуг. Я же, чувствуя настоятельную потребность присесть, собственно, присела за стол; мне бы еще пару дней полежать, а тут поездочка верхом грозит, а ведь я в жизни на лошади не сидела!

— Астрид, — позвал Тейг.

Я повернулась к «мужу» и посмотрела на него.

— Успокоилась?

«Упокоилась, и вместо Астрид теперь я, Аня», — хотела ответить я, но сдержалась, естественно. И, вздохнув, ответила смиренно:

— Раз такова твоя воля, как я могу перечить?

— Да, такова моя воля. Разбирательства в суде не будет; я сказал жрецу, что ты бесплодна.

Я кивнула и опустила взгляд.

— И еще. Надень свое лучшее платье, приведи волосы в порядок и нацепи что-то из побрякушек. Я не хочу, чтобы ты выглядела в храме замарашкой.

Поразительно! За семь лет брака он впервые заинтересовался, как выглядит его жена! Глянув на меня еще, Тейг вышел из дома. Я же, посидев еще немного, поднялась и направилась в свою комнату переодеваться.

Астрид вошла в дом Вассов с хорошим приданым: перьевой матрас-тюфяк, что в этих реалиях настоящая роскошь; всяческая домашняя утварь, включая изящный набор посуды, заказанный из крупного города Сколля. И, конечно, большущий сундук, забитый одеждой доверху.

Я с трудом подняла тяжелую крышку сундука и стала перебирать вещи. Нарядные платья, которые по заказу бабушки умелые портнихи сшили на Астрид, давно уже в забвении на самом дне, потому что моя, так сказать, героиня изрядно поправилась за последние годы. Поэтому я выбрала простое платье из тонкой темно-коричневой шерсти без рукавов, которое налезет на меня. Под него я надела белую сорочку, натянула другие носки и втиснула ступни в мягкие туфли с небольшим каблуком.

Из украшений Астрид обычно носила лишь обручальное кольцо, причем не на пальце, а как подвеску на цепочке. В принципе, украшений у нее и не было почти: в шкатулке я нашла только несколько длинных деревянных шпилек для волос и неправильной формы мелкие стеклянные бусы на нитке.

Также я достала маленькую кожаную сумочку. Здесь такие сумочки женщины обычно цепляют к поясу, но Астрид носит в руке, потому что не любит подпоясываться. В сумочке я уместила платок, гребень, два серебряных ренка и несколько медных монет. Еще три ренка спрятала в декольте. Сумма по деревенским меркам неплохая, хватит, чтобы неделю жить в трактире с питанием.

Затем я переоделась, убрала волосы в узел и спрятала под чепчиком – без головного убора порядочной женщине лучше не показываться, иначе конец репутации. Подумав, накинула на плечи шаль: плащ у Астрид слишком плотный и теплый, а симпатичные безрукавки с шитьем и курточки, заготовленные еще ее бабушкой, мне сейчас малы.

Когда я вышла из комнаты, Вассы уже собрались: Пегги держала в руке корзину с едой, а Тейг оглаживал своего роскошного вороного коня. Еще один прекрасный гнедой конь, в нетерпении перебирающий ногами, принадлежит свекру. А для нас с Пегги запрягли лошадей попроще, тягловых, низкорослых.

Тейг смерил меня взглядом, но промолчал; подойдя, он помог мне взгромоздиться на Стрелу, старенькую пегую лошадь.

Астрид Васс умела ездить верхом, но не особо хорошо; кое-как устроившись в седле, я схватилась за поводья и взмолилась про себя, чтобы этот путь не стоил мне жизни, и я не рухнула с лошади, сломав себе шею. Свекор помог сесть в седло жене, сам занял место «в транспорте» и, сообщив провожающим нас слугам, что мы вернемся завтра, повел коня за распахнутые ворота. Тейг поехал вровень с отцом, затем Пегги, и только потом я – напряженная и уже обливающаяся по́том.

В добрый путь, блин!

До Кивернесса, самого крупного города в здешнем герцогстве, торопящийся всадник может добраться часа за четыре, если его лошадь легконога и здорова. В одиночку Тейг за столько бы и доехал, но с ним были еще двое немолодых родителей и я.

Тейг с отцом задали довольно хорошую скорость, и столбики на дорогах, обозначающие количество пройденных лиг, сменялись быстро. Надо отдать мне должное: я не свалилась ни сразу, ни потом. Лошадь подо мной была послушной и шла довольно ровно, но я все равно ощущала себя на ней мешком картошки и страдала от быстро возникшей во всем теле боли.

В таком состоянии я мало отмечала красоту открывающихся пейзажей. Хотя можно и не смотреть по сторонам: эти виды с изумрудными холмами и пасущимися на них овцами и пони мне и так хорошо знакомы. То есть, конечно, не мне, а Астрид, уроженке Редландии. Некогда этот край был самостоятельным государством, но вот уже почти сто лет входит как герцогство в состав королевства Ренского.

Я вздохнула: даже если бы судьба закинула меня сюда в тело прекрасной принцессы, живущей в роскоши, я все равно стремилась бы домой. Хочется верить, что я все же как-нибудь вернусь в свою настоящую жизнь. Хотя, если я умерла там, то, наверное, возвращение невозможно… Но умерла ли Астрид? Почему я заняла ее тело? Ответить некому: местные все странности списывают на волю богов. А я в богов не верю и понятия не имею, как объяснить себе все происходящее. Так что жить придется по факту, безо всяких объяснений…

— Астрид, — окликнула меня Пегги, — устала?

Я ответила свекрови, которая вскоре станет «экс», измученным взглядом, и она обратилась к Тейгу:

— Сынок! Устали мы! Отдохнуть бы!

— Скоро покажется постоялый двор, — отозвался он.

«Скоро», как же! По моим прикидкам, мы дотащились через час. Полуживая, замерзшая, с отбитыми внутренностями, я практически упала в объятия Тейга, когда он подошел спустить меня с лошади. Он мужчина хоть и крепкий, все равно тяжело вздохнул от моего веса и сразу поручил матери.

— Идите в трактир, займите в харчевне стол и закажите поесть. Я пока займусь лошадьми.

Дальше я все помню отрывками: заляпанный пол зала, скол на кружке, жесткий хлеб, узкая лестница, комнатка со спертым воздухом, кусающиеся блохи, скрипучая кровать… Заснула я, как была, в платье, а проснулась, когда меня бесцеремонно потрясли за плечо.

— Вставай!

Раскрыв глаза, я не сразу признала, кто эта противная женщина с маленьким ртом, склонившаяся надо мной, и где я вообще нахожусь.

— Вставай! — потребовала Пегги. — Нечего притворяться, что слаба! Я тебя насквозь вижу, кобылу здоровую! Такую не заездишь!

Как ни странно, в ее словах было зерно истины. Еще вчера днем я ходила, шатаясь от слабости, и съеденная каша просилась назад, но стоило прокатиться верхом, как уже к вечеру все изменилось: я высидела на лошади долгие часы дороги, а потом съела все, что нам подали в харчевне, и у меня даже не случилось диареи.

Вот она, мобилизующая сила стресса!

Мы позавтракали и продолжили путь. В этот раз на лошади я сидела уже более уверенно, да и по сторонам глазела с любопытством. Дорога все так же шла мимо холмов, над которыми зависли туманы; было слегка сыро и довольно холодно, так что я озябла и стала шмыгать носом. Зато меня не мутит больше и кишечник поуспокоился, а это значит, что мой новый организм успешно справился с последствиями отравления. А что, как не здоровье, главное?

Гордый Кивернесс, самый крупный город герцогства Редландского, стоит на возвышенности, так что показался нам задолго до того, как мы подъехали к нему. Все больше стало попадаться деревенек по дороге, да и сама дорога стала загруженной: селяне везли в город всякую всячину, почтовые дилижансы доставляли собственно почту и пассажиров, ехали всадники, и я даже заприметила экипаж.

Древняя каменная крепость, с которой и начался Кивернесс, стала заметна с любой точки; показались богатые особняки, окруженные садами. Но нас дорога вела именно в старую часть города, где стоит храм Айра-отца. Ворота всегда открыты, и днем «пробки»: стража проверяет въезжающих и особенно ввозимое. Так, нам пришлось довольно долго ждать, пока стража пропустила все повозки селян, и лишь потом мы въехали.

Кивернесс оказался гораздо чище, чем я предполагала. Я всегда считала, что средневековый город – это грязное, тесное, малоприятное место, однако улица, по которой мы ехали, была широка, дома вокруг казались опрятными и прочными.

— Небось, первый раз в городе? — поинтересовалась Пегги, заметив, как живо я интересуюсь всем вокруг.

— Нет, матушка, — ответила я, — бабушка несколько раз возила меня в Кивернесс.

Покойную бабушку Астрид Пегги не переносила, поэтому разговор сразу свернула. А мы меж тем приехали: на маленькой площади я увидела неприметный вытянутый храм из серого камня с узкими окошками. Здесь служат жрецы бога Айра-отца; жрецы ведут перепись населения, регистрируют браки, хранят документы, заведуют наказаниями и даже имеют право оспорить приказ графа или даже самого герцога.