Агата Грин – Практическая фейрилогия (страница 80)

— Госпоза?

Я задрала голову и увидела пикси, который ухаживал за мной в покоях и помогал одеваться.

— Чинк! — обрадовалась я.

Пикси, гордый тем, что я вспомнила его имя (сидхе и прочая «элита» обычно не запоминают имена крошек-слуг), поклонился и, трепеща крылышками, предложил проводить меня в покои.

— Нет, не надо. Лучше… лучше выведи меня из дворца.

— Госпоза хоцет погулять?

Госпожа сама не знает, чего хочет… И госпожа все никак не может привыкнуть, что к ней обращаются «госпожа!» Нервно улыбнувшись, я ответила:

— Хочу увидеть Скендера, сидхе, который… — я запнулась, не зная, как сейчас относятся к нему.

Чинк отчего-то очень обрадовался:

— Я с удовольствием провозу госпозу к господину Скенделу!

— К господину? — повторила я, удивленная.

— Двол необыцайно голдица господином Скенделом.

— Веди!

Чинк полетел передо мной, показывая путь. Мы прошли один коридор, другой, показался поворот, где был кабинет короля… Испугавшись, что могу столкнуться с Ирианом нос с носу, я замерла на месте. Мой забавный провожатый завис в воздухе и вопросительно на меня посмотрел.

Я собралась с духом и быстро прошмыгнула мимо опасного места; риоры, стоящие у прохода в это крыло, проводили меня удивленными взглядами, но вопросов не задали. Наконец, показался парадный вход, но и к нему я не смогла пройти, не испытав нервозности. Мне все казалось, что меня преследует призрачное пламя Ириана, и что каждый фейри во дворце и даже сам дворец следят за мной и в любой момент готовы захлопнуть передо мной двери.

Этого не случилось: никто мне выход не преградил; бравые риоры не шелохнулись, и огромные двери сами распахнулись передо мной. Мы спустились по ступенькам к очередной угрожающей железной конструкции, похожей отдаленно на тролля. Пушистая снежинка растаяла на моих губах; только тогда я вспомнила, что на дворе зима.

— Ой, — произнесла я сконфуженно, — я совсем забыла про верхнюю одежду…

Чинк тоже расстроился:

— Ах я, дулак! Как зе я не подумал!

Мы развернулись и посмотрели на уже закрывшиеся двери. Мне упрямо казалось, что если я вернусь во дворец, хотя бы за одеждой, то уже не выйду, и меня кто-то непременно задержит, или Ириан додумается до чего-то и пожелает снова меня увидеть. Рыжий тот еще упрямец, он не умеет сдаваться.

Я провела руками по легкой струящейся ткани платья, по летящим рукавам, и посмотрела в небо, откуда падал, кружась, снежок. Чего я боюсь? Замерзнуть насмерть? Простыть?

— Чинк, тебе холодно?

— Нет, госпоза!

— Тогда пойдем прямо так, — сказала я, расправив плечи, и холод и впрямь сразу же отступил. Погода имеет значение там, в моем мире, а здесь царит магия — та самая магия, с которой у меня установились дружеские отношения на «ты».

Мы пошли к парку, якобы чтобы прогуляться, и в самом деле прогуливались какое-то время под снежком, пока не появился на мой призыв послушный Сапфир. Увидев келпи, Чинк заметно приободрился и заважничал.

Усевшись на келпи, я почувствовала себя увереннее и стала рассуждать, как могут идти дела у Скендера после всего того, что он сделал для Неблагого двора. Ясно, что Ириан к нему хорошо расположен, и из уст Чинка известно, что «двол необыцайно голдица господином Скенделом».

«Конечно, он не мог оставаться в том домике, — успокаивала я себя. — Уважаемый сидхе, каким он стал после смены эпохи, должен жить в хорошем доме, а не на болотах».

Чинк уселся прямо на голову Сапфира и, придерживая того за уши, указывал, куда идти, причем указывал нестерпимо-высокомерным тоном. Келпи такое наглое поведение не нравилось, и он постоянно дергал ухом, чтобы сбросить руку пикси. Пикси крепко держался, только личико его становилась все более возмущенным. Мне пришлось отвлечься на фейри, пока они друг друга не возненавидели, и я сделала обоим приятное: Чинка посадила себе на плечо, а Сапфира ласково погладила по гриве.

Конфликт был исчерпан, и я снова задумалась о новом статусе Скендера, и о его сути. Теперь я знаю, кто он и зачем нужен нашему миру! Он действительно являет собой неумолимость смерти, но не для каждого. Он не предрекает смерть и горе всякому, кого видит, и почти всегда в его пророчествах есть намек, как избежать плохого исхода. Скендер, как я думаю, своего рода ограничитель, сила, которая держит в рамках прочие силы. Что он предрек мне? Что моя жизнь связана с неблагими, и что в мире людей меня будет ждать смерть. Это не была угроза, это было предостережение, ограничение для силы Хаоса, остановить которую может только он. Пока я буду рядом с ним, мой Хаос будет под контролем, и в этом есть логика. А что он предсказал Элидиру? Что если он испугается, то умрет. И это тоже логично и понятно. Чем больше у сидхе сила, тем лучше он должен ее контролировать, ему нельзя ненавидеть или пугаться, нельзя поддаваться сильным эмоциям — это может обернуться бедой.

Сапфир свернул к каменной дороге, миновав поворот к городу эльфов, где раньше всем заправлял Падрайг.

— Куда же мы едем? — насторожилась я.

— В лес, — ответил Чинк. — Я был пли кололе Илиане, когда он навесал господина Скендела.

Что же получается? Скендер снова поселился на отшибе, подальше ото всех? Неисправимый социофоб! Я разозлилась, и радостное и в то же время волнительное предвкушение встречи сменилось желанием дать ему затрещину и назвать дураком. Я его буквально из грязи вытащила, вымыла, откормила, силы ему вернула, красоту — а он снова заделался в отшельники?

Настроение мое совсем испортилось, когда Сапфир нехотя ступил в лес обгорелых гигантских деревьев, где когда-то мне «повезло» прилипнуть к истекающему кровью стволу. Деревья не заскрипели на нас, незваных гостей, но, застывшие в самых отпугивающих «позах», все равно ужасно действовали на нервы.

Мы — келпи, я, да крошка-пикси — выглядели чужеродно в этом лесу, как три благих фейри. Чинк спрятался под моими волосами и уже больше не указывал, куда идти, а Сапфир брезгливо переступал через черные коряги, выделяющиеся на снегу. Кто их выкорчевал? Зачем?

— Чинк, — спросила я тихо, — ты точно путь не спутал?

— Нет, не спутал, нам надо вглубь, — пискнул крошка в ответ, и снова нырнул в мои волосы, как ребенок ныряет под одеяло, думая, что это защитит его от всех чудовищ.

Нечто черное и лохматое бесшумно появилось впереди; сверкнули красные глаза.

Сапфир остановился, как и мое сердце.

Нечто зарычало…

Чинк ахнул и, бесчувственный, увесистым камешком упал на спину Сапфира. Келпи вздрогнул и собрался делать ноги. Вот тогда-то мне и пригодилась узда!

Быстро сунув Чинка себе в декольте — здесь он мешаться не будет, не выпадет, и вообще, тепло — я придержала испуганного келпи, пока он не поддался панике. Баргест, которого я узнала по характерному замаху лапу и свалявшейся шерсти, прыгнул к нам и раскрыл пасть — на вот, полюбуйтесь, какие у меня есть зубки, чтобы вас пережевать!

— Стой! — крикнула я Сапфиру, но и баргесту тоже можно было прислушаться.

Келпи рвался, подпрыгивал, ржал — словом, всячески пытался донести до меня мысль, что оставаться крайне вредно для здоровья, как психического, так и физического, но я хлопнула его по боку и оптимистично заявила, что с баргестом мы уже виделись и что он мой хороший знакомый.

Баргест моего мнения не разделял и все так же скалился; я видела, как это мордастое страшилище готовится к решающему прыжку.

— Ну-ну, — дерзко сказала я, — разве так встречают прославленного фейриолога? Веди себя, как подобает разумному созданию!

Красноглазый отказался быть разумным созданием и бросился на нас. На тот раз я удерживать Сапфира не стала, и позволила ему отбежать, но не убежать. Рыча, баргест погнался за нами. Зная, что ничего он мне не сделает, что сила Хаоса в опасный момент оттолкнет его, я погони не испугалась. Она, пожалуй, даже на руку мне. Услышав, как мы тут шумим, выйдет хозяин баргеста…

Желая успокоить келпи, я шепнула ему:

— Не бойся ничего, ты его быстрее. Поиграй с ним, подразни, а если что пойдет не так, я разберусь.

Бедный Сапфир слушался меня (и наверняка проклинал про себя), метался по лесу туда-сюда, то оказываясь у самого носа баргеста, то очень далеко. В какой-то момент, убедившись, что действительно быстрее и ловчее баргеста, Сапфир заразился моим азартом и немного расслабился. Что же до красноглазого, то он поразил меня способностями к прыжкам и остротой когтей.

— Стоять! — раздался вдруг повелительный голос.

До того голос был повелителен, что остановился не только баргест, но и Сапфир.

К нам вышел высокий беловолосый бог с повязкой на лице.

Первой моей эмоцией была радость — он не в обносках! Но я и предположить не могла, что Скендер будет сердит при нашей встрече… Мы посмотрели друг на друга.

— Что ты устроила? — прорычал сидхе, и получилось у него почти так же, как и у баргеста. — Нельзя заявиться вот так и нарушить покой мертвого леса! Нельзя дразнить опаснейшего зверя!

Ах, Скендер! Как я скучала по твоим нравоучениям!

— Мне можно, я фейриолог, — нахально заявила я, и отбросила спутанные волосы за спину. — Я выясняю, кто быстрее — баргест или келпи, а ты взял да прервал эксперимент.

— Кто-то должен был тебя остановить. Ты как балованное дитя, которое делает все, что в голову взбредет, — процедил сидхе, подходя к баргесту. Косматый ткнулся Скендеру в бок с видом: «Злая тетя обидела меня, папа». Чтобы успокоить обиженного, сидхе начал гладить его по спине.