Агата Грин – Практическая фейрилогия (страница 75)

— Да уж, помощь ей точно требуется… А что будет со мной?

— Вас увезут подальше из Кэнтона в специальное заведение. Там, в укромном закрытом местечке, лучшие врачи займутся вашим здоровьем и помогут пережить тяготы необычной беременности. Обществу, скорее всего, объявят, что вы занемогли от тоски по холмам и нуждаетесь в лечении.

— Как мило. Что дальше?

— Дальше все будет зависеть от наших дорогих фейри, точнее, от нового короля неблагих. Посмотрим, что он решит. Сидхе очень, очень, очень ценят своих детей, ведь они так редко рождаются… Если король Ириан будет уступчив и благоразумен, вы, моя дорогая, вернетесь в холмы и останетесь там жить со своим ребенком. Но это если Ириан будет разумен. Если же он откажется выкупить вас, то вы и ваш ребенок останетесь в Вегрии.

— Вы что, планируете меня продать? Как породистую суку со щенками от лучшего производителя?

— Со щенком, — поправил друид. — Вряд ли у вас двойня. Сидхе рождаются по одному. Что же вы так побледнели, Магари? Вы принадлежите Вегрии, поэтому ваш ребенок тоже принадлежит Вегрии. Если сидхе хотят этого ребенка, пусть предложат что-то равноценное взамен.

Сказав это, белобрысый татуированный тип улыбнулся — снова. Ишь, как светится! Для меня же весь мир померк…

Сначала меня оглушили слова о том, что я беременна от сидхе. Потом я испугалась, что отцом ребенка может оказаться Элидир или кто-то из его прихвостней. Но и это не так уж важно сейчас.

Я все так же держала руку на животе и прислушивалась к внутренним ощущениям.

Пусть мне сложно поверить в это, но я уже ответственна за крошечное создание, поселившееся в моей утробе. В нашем мире этот малыш — всего лишь «щенок», рычаг давления на нового короля. Я должна как можно скорее вернуться в волшебную страну, чтобы он оказался вне досягаемости Общины, Ордена и Правительства.

— Знаете, что, Максимус Ренг? Вы забыли об одной вещи: я тоже имею право голоса и выбора. Более того, я единственная имею в этой ситуации право выбирать, как поступить. Я возвращусь в холмы, раз забеременела. Судьбу моего ребенка могу решить только я.

— Да ну? Был заключен Договор. Вы были в холмах гостьей, а не дарой для утех, так что вы остаетесь собственностью Вегрии. Ваша беременность является, строго говоря, нарушением Договора. Не надо было спать с сидхе, милочка.

— А я и не спала.

Ренг уничижительно фыркнул, уверенный, что я лгу, и добавил:

— Вы собственность Вегрии и точка. Если будет надо, мы вашего ребенка не только продадим, мы его убьем, и вы ничего с этим не сможете поделать. Кем вы себя возомнили? Слава голову вскружила? Вы всего лишь женщина, политический нуль. Уясните это хорошенечко и не раздражайте меня больше своими дурацкими заявлениями.

Политический нуль? Всего лишь женщина?

Тебя ждет о-о-о-очень неприятный сюрприз, Ренг…

— Мне нехорошо, — слабо и зло сказала я, откинувшись на спинку дивана. — Вы меня напугали до чертиков, обожгли, и снова напугали. Если у меня случится выкидыш, ответите за это перед Общиной.

— Такого не случится. Бриндон, что ты стоишь? Иди сходи за водой для рини, а лучше попроси у секретаря директора заварить крепкого чаю. И язык не распускай! Позже я сам поговорю с рином Пале.

Молоденький монах кивнул и ушел выполнять поручение. Это было мне только на руку. Холодная ярость овладела мной, но в уме уже строились логические цепочки и составлялся план, как сбежать и добраться до волшебной страны.

— Пале… — повторила я, и прикрыла глаза, чтобы, во-первых, не видеть красивое, но все равно неприятное лицо Ренга, а во-вторых, чтобы собраться с силами. — Пале — уважаемый член Ордена Сопротивления, директор этого интерната и ваш друг. Он вам дает монахов в услужение, а вы ему друидов? Обмениваетесь игрушками? Община знает об этом?

— Запомните, рини Кинберг: связи — это все. Ваш дядя куда старше и опытнее меня, а прозябает в посредственном бюро, потому что у него нет ни связей, ни ценнейшего таланта их заводить. Поэтому я — друид высшей категории, а он всего лишь распорядитель ритуалов.

— Подождите, и узнаете, на что способен распорядитель ритуалов…

— Вы что, сердитесь на меня, рини? — с деланым удивлением спросил друид. — Разве я сделал что-то противозаконное или аморальное? Разве обидел вас, оскорбил?

— Нет, дражайший рин, — сказала я и открыла глаза. — Я сержусь на вас просто так. Беременные женщины та-а-а-акие обидчивые!

…Хаос, призванный яростью, бурно хлынул из меня, его невидимые потоки отбросили меня на спинку дивана и заставили ошеломленно выдохнуть.

Максимус даже не успел осознать происходящее, не говоря уже о том, чтобы защититься. Его губы слиплись, как пластилиновые, руки прилипли к туловищу, ноги соединились, и друид рухнул на пол, забился на нем как рыба, выброшенная на берег. Ах, как уязвима магия Порядка! Она мощная и всегда бьет в цель… если ей дать направление и форму — жестом или заклинанием. Я же лишила Ренга этой возможности.

Сделав несколько быстрых вдохов-выдохов, и удивляясь необычайному потоку силы, я поднялась с дивана и прошла к двери, не заботясь о том, что будет с Ренгом. Его расколдуют, вернут нормальную форму, когда найдут.

Хаос все еще тек из меня, заполняя пространство. Я на мгновение замерла перед панно с символом веры. Стоит ли бояться монахов? Вряд ли. Мой Хаос ввергнул в смятение даже богов-сидхе…

Я уверенно пошла к двери, и та распахнулась передо мной. Хаос вырвался в коридор, заполнил его, как невидимая река, и бурным потоком спустился ниже по лестнице, прочищая для меня путь. Я не останавливала поток силы, наоборот, мысленно расширяла его. У меня нет ни времени, ни умения на то, чтобы разбираться с каждым встречным монахом.

Пусть все уберутся с моего пути.

Я должна выйти.

…Я не успела раствориться в Хаосе полностью, хотя была к этому очень близка. Где-то на краю меня поймал чей-то голос.

— Ты навредишь сама себе! Хаос нескончаем и безграничен, он тебя убьет! Останови его сейчас, или будет поздно!

Я едва осознавала значение слова; сила захватила и увлекла меня, и мне хотелось только раствориться в ней, забыть обо всем-всем… Раствориться в Хаосе, отдаться ему, стать им… Я помнила, каково это, и трепетала. Теки, теки, сила, заполни весь мир, завладей им!

— Остановись, или убьешь своего ребенка, Магари!

Сердце кольнуло, и я выплыла из потока бессознательного. Несколько мгновений потребовались мне на то, чтобы осознать значение произнесенных слов. Хаос воспротивился задержке, ударил в меня изнутри; тело изогнулось, и меня швырнуло на пол.

Чьи-то руки подняли меня.

Я сфокусировала на взгляд на белом пятнем: им оказалось бледное лицо. Знакомое лицо.

— Бриндон?

— Он самый, — кивнул парень и, взяв мое лицо в ладони, сказал уверенно, с нажимом: — Остановитесь, пока можете, закройте силе выход.

— Ни в коем случае. Отойди.

— Магари, Хаос тебя погубит. Его нельзя подчинить до конца, он тебя разорвет — тебя и твоего ребенка.

— А что вы сделаете с моим ребенком, когда он родится? — прошипела я. — Продадите, если Ириан захочет его купить? Убьете, если он покажется опасным? А что вы сделаете со мной, с хаосницей? Что бы ты ни сказал, монашек, я тебе не поверю. Вы все враги для меня. Если я вас пощажу, вы меня не пощадите. Отойди!

— Нет.

— Тогда ты умрешь…

Он вздохнул:

— Я не боюсь смерти. Но я знаю, что Хаос тебя убьет, если ты его не остановишь. Магари?

Мысли стали путаться и теряться. Лицо Бриндона вдруг пропало, и весь мир пропал. Мышление упростилось до импульсов: опасность, страх, ребенок, дом… Хаос накатывал на меня, как волны на берег, и стремился унести за собой, к себе…

— Услышь меня, Магари! Заклинаю тебе силой священного огня!

Лицо парня появилось снова, я вынырнула из серой мути безумия.

— Знаю, ты просто хочешь спасти себя и ребенка, но Хаос не спасет, — заговорил быстро Бриндон. — Но в конечном счете, у магии Хаоса только одна цель — Хаос, бесконтрольный и безжалостный. Останови его.

Каким-то образом голос монаха помогал держаться на плаву, не окунаться в безумие влекущей силы.

— Помоги… Спаси нас…

— Помогу, клянусь, помогу! Только останови Хаос!

Если я остановлюсь, то останусь заложницей Вегрии, и мой ребенок станет товаром.

Но он будет жив. Тогда как Хаос нас убьет.

— Ударь меня по голове, Бриндон. Сильно, чтобы я потеряла сознание. Только так меня можно остановить. Давай же! — подбодрила я, и получила спасительный удар.

Глава 37

Как надоела эта тошнота! Эта мучительная, не прекращающаяся, мерзкая тошнота! Я толком не успела прийти в себя, а меня уже вырвало. Кто-то вздохнул, придержал мою голову, волосы.

Отплевавшись, я откинулась на спину и проговорила:

— Ну что, монашек, доволен? Укротил хаосницу?

— Что? — прозвучал удивленный голос.

Я присмотрелась. Надо мной склонился не Бриндон, а… Льют. Светловолосый, кудрявый, тщедушный Брендон Льют. Счастливчик, оставшийся в волшебной стране.

Настала моя очередь удивляться.