Агата Грин – Практическая фейрилогия (страница 63)

— Верно, — улыбнулась я, но улыбка вышла невеселой из-за предстоящего расставания. — Да и купание в озере келпи пошло тебе на пользу. Вон какой красивый ты стал…

— Помнишь, что я предсказал тебе?

— Конечно, помню… Мы с тобой много раз обсуждали эту тему и сошлись в мысли, что от напророченной смерти меня с вероятностью в девяносто процентов спасет сильный друид, возможно, мой дядя. Иначе я бы домой не торопилась — не очень-то хочется умирать такой молодой.

— Забудь о пророчестве, — сказал Скендер. — Можешь возвращаться домой безо всяких опасений.

Я удивленно воззрилась на сидхе.

— То есть… это… как?

— Я не чувствую тебя больше.

— Что это значит?

— Все это время, Магари, я чувствовал связь между нами. Это сложно объяснить… так было с каждым, кому я когда-либо что-то предсказывал. Все, кому я что-то предрекал, подпадали под мое влияние так или иначе, и избавлялись от него только после смерти. С тобой иначе… ты жива, но я больше не чувствую связи с тобой. Это может значить только одно: смерть больше не довлеет надо тобой, мое пророчество не имеет больше силы.

— О, Богиня милостивая… Когда ты это почувствовал, Скендер?

— Когда ты пришла в себя после моего удара.

— Так-так… что же это может значить? Это как-то связано с Хаосом, который я недавно устроила?

— Это неважно, Магари.

— Как же мне надоело это слово! — рассердилась я. — Все для тебя неважно, о чем не спроси!

— Важна твоя жизнь, — сухо ответил Скендер. — Знаю, что ты, как фейриолог, не можешь уйти, не получив ответы на вопросы, но так надо. Подумай об этом всем позже. Сейчас думай только о переходе.

Я протестующе фыркнула.

— Все складывается удачно, — продолжил наседать сидхе. — Холм тебя отпустил, ведьма создает портал, пророчество не имеет больше силы.

— Ты уверен в последнем?

— Уверен.

— А я вот не уверена. Ни в том, что пророчество не имеет больше силы, ни в том, что должна вернуться.

— Я не понимаю тебя, Магари. Ты всем заявляла, что хочешь скорее вернуться домой, а когда настал подходящий момент, засомневалась.

— Я и раньше сомневалась, — призналась я. — Мне многие говорили в Файдкамене: оставайся здесь, зачем тебе домой? А я самоуверенно отвечала, что обязательно вернусь домой. Знаешь, что самое смешное? Не хотела я возвращаться и не хочу.

— Как это — не хочешь? — поразился Скендер.

— Знаю, знаю, звучит абсурдно… особенно после того, что я говорила Элидиру и после того, как мы сбежали из холма. Но попробуй меня понять. В Вегрии ждут моего возвращения, и не только моя семья. Перед Самайном важные люди из Министерства по делам фейри провели с нами, приглашенными в холмы, беседу. Нам сказали, что мы обязаны вернуться из холмов, чтобы люди перестали мечтать о них. Им нужен пример молодых людей, которые сидхе и вечной жизни в холмах предпочли обычную жизнь. Я и сама понимаю, как важен такой пример, и убеждаю себя, что вернуться — это правильно. Но я не хочу возвращаться, вот в чем дело… Здесь, у вас, я обрела уверенность в себе, силу, вкус к жизни, а там, дома, я слыла чудачкой и синим чулком. Не будь у меня дяди-друида, я бы никогда не смогла найти работу в Кэнтоне, потому что там и без меня хватает фейриологов. Мой жених-гоблин тянет и тянет время с предложением, хотя встречаться больше года считается неприличным! А мой дядя? Я понятия не имею, что у него на уме! Вот так обстоят дела, Скендер… Вот что ждет меня дома.

— Это магия волшебной страны, — произнес Скендер задумчиво. — Она все же подействовала на тебя. Дом кажется тебе плохим и скучным, семья — чужой, жених — гоблином. Но когда ты вернешься, осознаешь, что это была просто лживая иллюзия.

— Какой же ты дурак! — в сердцах вскричала я. — Не действует на меня ваша магия! Я сама так хочу! Хочу остаться… с тобой. — Вздохнув прерывисто, я осмелилась закончить признание: — Я могла бы не называть других причин, почему хочу остаться, ведь ты — главная причина. В последнее время я только и думаю, что о тебе, и фейрилогия здесь ни при чем. То, что между нами… мне кажется… оно взаимно, и… хватит уже молчать об этом и делать вид, что ничего не происходит… Этот портал, он как решающий момент, момент выбора, и я не хочу больше себя обманывать…

Скендер покачал головой, и я замолкла. Сидхе склонился ниже, припал лбом к стволу над моей головой и вздохнул горестно.

— Ты как свет, Магари, теплый и манящий… — с болью сказал он. — Но если ты останешься со мной, этот свет пропадет. Сама моя суть тебя погубит. Ты погаснешь рано или поздно, и тогда я себя возненавижу. Даже сидхе чахнут рядом со мной, что уж говорить о тебе…

Сидхе оттолкнулся от ствола, а я осталась на месте; слезы скатывались по щекам. Между мной и Скендером давно уже витало чувство, воспеваемое поэтами и отрицаемое прагматиками, но мы старались его не замечать; пусть себе витает тихонечко, авось пропадет само собой, незаметно — так же, как и родилось. Но я больше не хочу притворяться слепой, притворяться, что ничего особенного не чувствую.

— Скажи, чтобы я осталась, — попросила я, всхлипнув. — Пожалуйста, скажи. Не поступай, как надо, поступай, как хочешь. Ты же хочешь, чтобы я осталась, чтобы мы были вместе…

— Как ты не понимаешь! — вскричал он. — Я смерть! Я не смогу расслабиться с тобой никогда! Я всегда буду бояться тебе навредить! Хочешь мне добра — уходи, пока есть возможность!

— Ты не смерть, ты нечто другое! Дай мне время, и я узнаю, что именно!

— Я отнял у тебя уже пять лет жизни, и больше отнимать не хочу. Опомнись! Ты человек, так живи с людьми. Не уподобляйся тем, кто меняет настоящую жизнь на призрачное счастье в холмах, не лепи из меня благородный идеал.

К нам подошла Дианн; ее белыми космами нагло игрался ветер. Глянув на нас, она нетипично для себя смущенно проговорила:

— Портал, того… готов. Пора!

— Иди, Магари, — сказал Скендер.

Я услышала в его голосе обреченность, и разозлилась. В очередной раз этот не в меру благородный сидхе решил лишить себя надежды на счастье… Как он не понимает, что с ним мне ничего не страшно, ни Элидир, ни все королевские риоры вместе взятые, ни сам Хаос! Но я не буду больше упорствовать — хватит! Итак все держалось на моем упрямстве. Раз он так хочет, я уйду.

Смахнув с лица соленую влагу, я пробралась по снегу к карге и пошла к Ирен.

Портал получился кособокий и плавающий, его прозрачные, чуть серебрящиеся границы, казалось, вот-вот падут под напором снега и ветра. Ирен сделала вид, что не замечает моих слез, поудобнее перехватила мешок в руках и предупредила:

— Портал нестабильный. Самой страшно в него прыгать, но выбора нет.

— Выбор есть всегда, — хмуро ответила я.

Ирен взяла меня за руку и посмотрела на каргу.

— Прощай, Дианн. Может, встретимся еще.

— Уходите уже, девки, — сдавленно проговорила карга, и, натужно улыбнувшись, дала напутствие: — Не озоруйте там, в мире людей! Люди они ж того, хилые и смертные!

— Прощай, Магари, — сказал мне Скендер; я даже не оглянулась на него. — Живи счастливо.

Я плотно сжала губы и шагнула вместе с Ирен в зыбь портала.

Глава 32

Инквизиторы непреклонны в своих суждениях о ведьмах: «Паразитки», «Паскудницы», «Дочери Зла». Как по мне, ведьмы бывают очень даже милы и полезны. Не познакомься я с Ирен, не смогла бы переместиться из Сада красоты, не сумела бы покинуть волшебную страну, и совершенно точно мне бы не удалось без проблем добраться до Кэнтона.

Портал, сотворенный Ирен, «выплюнул» нас в чей-то дом. Первое, что я заметила, это обмусоленные кости на дощатом полу; затем кто-то зубастый цапнул меня за ногу — не до крови, но крепко. Я ойкнула и дернула укушенной ногой — зубастый объект отбежал, коготки зацокали по полу.

Ирен уже поднялась, я за ней. Встав, я пьяно огляделась.

Маленькая гостиная, чесночный дух, онемевший от шока мужчина лет пятидесяти, маленькая собачка… Собачка рычала, но хвостик ее был поджат, а тельце дрожало от страха. Ах вот, кто меня укусил!

— Здравствуйте, — хрипло сказала я. — Извините, пожалуйста, мы нечаянно.

Мужчина не ответил, а собачка яростно тявкнула.

— Извините, пожалуйста, — повторила я. — Нас к вам занесло случайно. Вы не подскажете, куда именно нас занесло?

— Селенье Дубцы близ Кэнтона… — ответил хозяин дома.

— Здорово! — вскричала я радостно; маленькая собачка описалась. Почему-то именно меня она боялась больше, потому, видать, и тяпнула, пока я лежала на полу задом кверху.

— Близ Кэнтона? — огорчилась Ирен. — Самое пекло Инквизиции!

— Согласись, это лучше, чем жерло вулкана или море! Мы вообще не знали, куда нас выкинет! Представь, в поле, в ночь, в зиму? Да мы б замерзли насмерть за пятнадцать минут! Это ведь не волш…

— Язык придержи! — рявкнула ведьма, и улыбнулась мужчине. — Вы не бойтесь, рин хороший, мы вас не тронем. Если будете себя хорошо вести.

— А вы… вы… — осмелился спросить он, и, сглотнув, закончил вопрос: — ведьмы?

— Самые настоящие, — шире улыбнулась Ирен, и ее глаза полыхнули хищной желтизной.

Бедный хозяин дома рухнул в обморок, а его маленькая собачка улепетнула под кровать и начала облаивать нас уже оттуда. Пока я стояла, растерянная, Ирен подошла к столу, захватила с него краюху хлеба и вгрызлась в мякушку.

— О-о-о, Богиня, — проглотив кусок, протянула она, — человеческий хлеб! Сто лет не ела такой!