Агата Грин – Практическая фейрилогия (страница 57)

Тело мага полностью поглотил лед, а ледяная глыба раскололась, и разлетелись по саду множество прозрачных осколков. Я закрыла лицо руками, но ни один из осколков не попал в меня и не ранил. Какое-то время я стояла так, слушая леденящие душу поскрипывания и треск, не смея шевельнуться — так сковал мороз.

— Посмотри на меня, Магари, — попросил Элидир. В его голосе я различила неподобающие королю умоляющие нотки.

— Хо-ло-дно, — с трудом ответила я. Пока не станет хоть чуточку теплей, я ничего не смогу сделать, даже сказать что-то членораздельно.

Холод пропал. То есть, конечно же, он не пропал, в Саду все так же было холодно, но это был уже другой холод, более-менее переносимый. Я опустила руки и посмотрела на короля.

Элидир стоял очень близко, нависал надо мной. На его белом совершенном лице выделялись глаза, в которых клубились снежные вихри, а тонкие губы растянулись в странной улыбке, выражающей и злость, и веселье, и предвкушение. Вспомнив инцидент в лесу, я отошла на шаг, и Элидир улыбнулся шире.

— Так, значит, ты хочешь от меня сбежать? — вкрадчиво спросил он.

— Маг был прав, — прерывисто сказала я, — я должна уйти.

— Зачем тебе уходить? — Элидир шагнул ко мне, и я повторила свой недавний маневр с отступлением.

— Потому что мне опасно быть здесь!

— Нет, ты в безопасности. Никто тебя не тронет… кроме меня. Но и я сделаю это, только если ты позволишь.

— Я не позволю.

Король засмеялся. Не описать, каким страшным мне показался его смех… Да и все вокруг меня страшило: холод, скрипы, треск, собственное неровное дыхание… Я уткнулась спиной в ледяную глыбу, и та вдруг треснула. Я отскочила от нее; король засмеялся громче и обнял потревоженную фигуру. Лед успокоился от его прикосновения.

— Тише, тише, дорогая, — отсмеявшись, зашептал Элидир, поглаживая глыбу. — Не пугай Магари…

Я не верила своим глазам, и понять не могла, что происходит и как я оказалась в это втянута. С чего бы это Элидиру, королю неблагих, повелителю Зимы, Душе ночи, самому могущественному на данный момент неблагому богу, вести себя так? Где его самообладание, холодный разум — ключевое слово «холодный»? Если бы он хотел меня прибрать к рукам и оставить при себе как полезную собачку, мог бы выбрать другой способ, хитрый. На балу, допустим, он вел себя иначе, на той же охоте тоже… Так что же с ним сейчас? Он выглядит и ведет себя, как сумасшедший!

— Король Элидир, — как можно более спокойно сказала я, — верни меня во дворец. Ты не имеешь права держать меня здесь. Это нарушение Договора.

— Если я верну тебя во дворец, ты сбежишь от меня. А я не хочу тебя терять.

— Потерять можно только то, чем обладаешь, а я не твоя.

Сидхе приник щекой к глыбе. Его обычно серебряные глаза заволокло снежной пылью, в них бушевала безрассудная вьюга. Бесполезно говорить ему о чем-то — он не слышит…

Элидир отошел от глыбы и двинулся на меня.

— Не подходи, — свистящим шепотом предупредила я, и выставила руки вперед. — Я хаосница.

— Моя хаосница, — полубезумно проговорил он.

— Выпусти меня отсюда!

— Выпущу… Когда услышу «да». Ты останешься здесь, пока не согласишься стать моей хаосницей, моей друидессой, моей женщиной. Мир увидит тебя моей, или не увидит вовсе.

— Нет! — крикнула я отчаянно, и Элидир исчез, оставив меня одну в компании ледяных глыб.

Я уставилась в место, где только что был треклятый повелитель Зимы. В груди сперло: то ли от страха, то ли от шока, то ли от гнева. Я выдохнула шумно и шмыгнула носом. Думать не получалось, эмоции затопили. Еще раз шмыгнув носом, я опустилась прямо на пол, ледяной пол, и заплакала — надолго, бездумно…

Воображение рисовало самые ужасные картины будущего, в которых я видела себя исключительно как еще одну ледяную глыбу в этом Саду. Долго ли я протяну здесь, в холоде, наедине с замороженными красотками? И как призвать силы Хаоса себе на выручку, если я не могу даже собственные эмоции взять под контроль?

Я заплакала еще горше, еще громче, жалея, что уродилась такой тупицей. Определенно, Хаос промахнулся, выбрав меня в проводники! Правильно Ириан сказал — с королем ему безопаснее, чем со мной! Дойдя в своем уничижении до самых крайностей и сочтя, что я самое неразумное создание во вселенной, я перестала плакать. Итак, я лоха, как выражается Дианн, решившая в своей самонадеянности, что могу погостить без последствий у неблагих. Примем это, как факт, и начнем действовать.

Вытерев слезы, я встала и начала разминаться, чтобы согреться. Разогнав кровь в теле, я отошла от глыб подальше, дабы не смущали мой итак уже сломленный дух, и мысленно обозначила свое нынешнее положение.

Я в Саду красоты, который находится неизвестно где — возможно, в островке безвременья; маги умеют пробивать туда порталы. Никто не знает, где я, кроме короля, но у него обо мне никто не спросит. Здесь очень холодно. Элидир не выпустит меня, пока я не соглашусь стать его во всех смыслах. Можно согласиться на предложение Элидира, чтобы не околеть от холода, но в этом нет смысла — он все равно замораживает всех своих пассий, и меня рано или поздно тоже заморозит.

В общем, мне и так, и эдак грозит смерть от холода, и надеяться я могу только на себя. Я обняла себя за плечи, чтобы не дрожать, и побрела куда-то вперед. О порталах я знаю самое общее, и уж тем более не владею искусством их создания, так что выбраться отсюда сама не смогу. Значит, меня отсюда должен кто-то перенести, а единственный, кто за мной придет — Элидир. Он наверняка подождет какое-то время, чтобы меня подморозило, и явится, чтобы меня, жалкую, посиневшую от холода друидесску, «спасти» и услышать заветное «да». Кстати, почему он так себе ведет? С чего это он вдруг стал называть меня «прелестной» и комплименты источать? И ведь не кажутся его комплименты лживыми, он и правда таращится на меня странным, влюбленно-безумным взглядом… А эти умоляющие нотки в его голосе? Слишком быстрые перемены. На балу он смотрел на меня иначе: как кот на мышку, как бог на глупую человечишку, и его вежливость была только извращенной формой презрения. Я была ему интересна как друидесса-хаосница, и только. Так что же изменилось за этот день?

Я нахмурилась, обдумывая сии метаморфозы. Какой бы я ни была милашкой, король неблагих бы не смог влюбиться в меня так быстро, это из области фантастики. И не оставил бы он меня, объективно не красавицу, в Саду, где покоятся самые роскошные женщины всех видов и рас. Он бы скорее для меня новую ловушку придумал.

Зачесалась укушенная келпи попа. Потерев травмированную часть, я вспомнила эпизод на охоте, когда Элидир попытался меня соблазнить. Он направил на меня всю мощь своего божественного очарования, и я поплыла. Потом Сапфир куснул меня за попу и спас, и Элидир снова обратил на меня свои чары — а я их отразила. Но отразил ли он их? Не стал ли он жертвой своих собственных чар? Не потому ли захотел внешне ничем не примечательную меня? Только чары могут сделать из меня объект болезненной страсти сидхе!

— Да! — вскричала я, довольная тем, что нашла зацепку, как спастись. — Он сам себя очаровал! Я могу им манипулировать! Я могу схитрить, и он поддастся, потому что влюбленные всегда поддаются!

В голове сразу возникли сотни идей, как именно манипулировать зачарованным, а потому туго соображающим Элидиром, и, выбрав самую толковую из них, я стала звать короля. Увы, он не услышал меня — или же решил проигнорировать — и не явился.

— Все равно выберусь! И выиграю! — крикнула я, чтобы подбодрить себя саму.

Чужеродно прозвучал мой бодрый возглас; он быстро погас в холодном безмолвии. Ледяные глыбы больше не скрипели, не звенели, не трещали — когда Элидира нет рядом, они застывают и затихают. Я задумчиво глянула на глыбы. Неизвестно, сколько мне придется пробыть здесь. Так почему бы не потратить время с пользой и не провести кое-какой эксперимент?

Я растерла ладошки друг о друга, подышала в них и пошла к глыбам. Остановившись у первой попавшейся, мысленно воззвала к Хаосу, закрыла глаза и опустила ладони на лед. Ничего не произошло, только ладошки обожгло льдом.

Я вздохнула. Без умения призывать силу я просто проводник, а не полноценная друидесса. Хотя… Я знаю один работающий заговор, и плевать, что он исцеляющий — может сгодиться и на этот случай! С Ирианом этот заговор дважды сработал. Главное, чтобы была кровь… Я сняла с волос заколку с острым краем и безжалостно оцарапала свою левую руку. Показалась кровь. Собрав ее указательным плацем правой руки, я приставила его к глыбе и, глядя на красавицу, заключенную в ней, произнесла магически утроенным голосом:

— Услышь меня, женщина, и отзовись. Прими мою кровь и исцелись. В ней сила друидов, ей подчинись. Услышь меня, женщина, и подчинись.

Я продолжала произносить положенные слова, но ничего не происходило. Скорее всего, дело в том, что я не знаю имени женщины, да и заговор исцеления все же не годится на то, чтобы оживлять замороженных дев. Ощутив острое разочарование, я убрала руку от глыбы и вздохнула. Куда мне, необученной? Я всего лишь проводник силы, марионетка судьбы…

Лед треснул. Обернувшись, я увидела, как яркая капелька моей крови движется через лед прямо к застывшей в нем красавице. Затаив дыхание, я следила за капелькой. Она добралась до тела.