Агата Грин – Практическая фейрилогия (страница 32)

— Чего?

— Расскажи мне сказку, как в детстве.

— Еще чего!

— Пожа-а-алуйста, — попросила я, и начала подниматься. Неожиданно крепкая и большая рука уперлась мне в грудь и вернула на место.

— Не знаю я никаких сказок! Спи, окаянная! Полведра зелья на тебя извела, а все вертишься!

— Пожа-а-а-а-алуйста! — монотонно продолжила я. — Пожа-а-а-алуйста!

— Я тебе сказку расскажу, — раздался мужской голос, и чья-то приятно теплая рука провела по моей щеке. Несмотря на приятность прикосновения, меня передернуло.

— Это кто? — насторожилась я, открывая глаза и пытаясь разглядеть в слабом мерцающем свете лицо мужчины. Лица я так и не разглядела, как ни приглядывалась, заметила только рыжину. — Ба, кого ты привела? Кто этот рыжий рин? Доктор? Выгони его! Я не доверяю рыжим!

— Слыхал? — деловито спросила ба у гостя. — Выйди! Вишь, девка в бреду мечется!

— И ты ответишь за это, карга, — пообещал зловеще доктор.

— Не называйте так мою бабушку! Хам! — среагировала я.

Пристыженный рыжий доктор со вздохом вышел. Поерзав, я закрыла снова глаза и замерла. Странно, что бабуля пригласила доктора — она их на дух не переносит. У нее на все болезни два метода лечения: пожевать зубчик чеснока или принять коньяку.

— Ба-а… не корми меня чесноком… — попросила я, засыпая.

— Не буду.

— А вот коньячка можно.

— Ишь ты! Спи!

Я стала проваливаться в сон, засопела… Бабушка встала, отошла от меня, захлопотала в комнате, то ли ища что-то, то ли прибираясь. Дрема только-только начала меня убаюкивать. Приоткрыв ненадолго глаза, чтобы подглядеть за ба, я увидела вдруг силуэт, который с бабушкиным точно не спутать!

Нечто высокое, худое, бледное, в обносках, появилось у двери! Почему-то мне на ум сразу пришла мысль о смерти, которая пришла за мной. Подскочив, я закричала:

— Не хочу умирать!

Ба так и подпрыгнула от моего крика. Затем, схватив с пола метлу, смело замахнулась ею на Смерть, явившуюся по мою душу.

— Уйди! На кой ляд ты явился? Девка только-только заснула!

— Изыди! — добавила я.

Сбитая с толку Смерть отступила, гонимая метлой, и ушла ни с чем; Ба, бросив метлу, подбежала ко мне и уложила в кровать:

— Спи, спи!

— За мной смерть приходила, — прошептала я, начиная дрожать всем телом, — н-настоящая смерть… страшная!

— Я выгнала ее, не бойся.

Ба дотянулась до кубка и влила мне в рот немного теплого терпкого отвара. Послушно сделав несколько глотков, я бессильно откинулась на подушки. Бояться нечего: бабушка рядом, доктор ушел, смерть изгнали… Но все равно страшно. Чувствуя себя напуганной маленькой девочкой, я напомнила:

— Ты так и не рассказала мне сказку.

— Ты без нее не заснешь, да?

— Да, не засну…

— Проклятье эльфов! Ладно, вот тебе сказка. Жила-была девочка с магическими способностями. Девочка могла стать ведьмой, но отдала какому-то мальчику цветочек невинности и шанс упустила.

— Глупая, — пробормотала я.

— Не то слово! И вот, значитца, девочку эту приметил заколдованный принц из другой страны.

— Какой страны?

— Волшебной! Обвел он дуру вокруг пальца и заманил в свои земли, чтобы подарить королю как игрушку.

— Что, королю не хватает игрушек?

— Этим королям вечно чего-то не хватает… Значитца, привел принц девочку к королю, а она ему не понравилась. Повел ее принц обратно, но на пути напало на них чудище…

— Какое?

— Страшное! Девочка чудище отогнала…

— Как?

— Растак! Отогнала она чудище, принца спасла, проклятье с него сняла, они полюбили друг друга и зажили щасливо. Конец сказке!

— Не-е-е-ет, — воспротивилась я. — Принц — обманщик, не стала бы его девочка спасать и любить!

— Девочка глупая, с нее станется!

Я поднялась, махнула головой, сбрасывая платок, и попыталась вылезти из-под одеяла. Бабушка уложила меня обратно, прижала ладонью лоб и поцарапала висок ногтем… когтем? Пожалуй, надо сводить бабулю в маникюрный салон!

— Спи! — велела ба.

— Может, девочке из сказки другой принц предначертан? — с надеждой спросила я.

— Есть и другой принц, тоже проклятый.

— Что же ей, бедной, одни проклятые попадаются?

— Судьба такая! Сбежала девочка от первого принца ко второму, со страшными глазами. Приглянулся он ей чем-то, не пойми чем. Стала она ему пирожки печь, одежу покупать; каждый день они виделись и все наговориться не могли.

— А что потом?

— Заболела эта шлендра и умерла! — рявкнула бабушка, потеряв терпение. — Потому что засыпать не хотела! Вот и ты не заснешь — убью! Доконала!

— Ладно, сплю, — сдалась я.

Глава 17

Поглядев в темный потолок, я перевернулась на другой бок и выскользнула из плотного кокона одеяла. Сразу стало прохладно, ведь в одеяло меня завернули голой. Откинув с лица спутанные волосы, я встала с лежанки и медленно пошла к месту, где предположительно оставила сумку. Сумку не нашла, зато сильно ударилась коленом обо что-то деревянное. Выругавшись про себя, я вернулась к лежанке, стащила с нее мятое покрывало и, обмотавшись им, пошла по нужде на улицу, медленно и осторожно, чтобы в темноте не врезаться во что-то еще. К тому же от слабости меня вело то в одну сторону, то в другую, зато голова была ясная.

Я хорошо помнила, как упала в обморок у озера, повиснув на Скендере. Сидхе принесли меня к карге, и ее заботами я выздоровела. Только вот где сама карга? Почему не в доме? Узнаю позже — сначала в туалет!

Найдя на коврике у двери кеды, я обулась в них, поправила покрывало на груди, осторожно приоткрыла дверь… и восхищенно вздохнула.

Двор заливал мягкий молочный свет; в нем кружились, танцевали, плавали пушистые снежинки. Первый снег! Полюбовавшись на танец снежинок, я вдохнула свежего воздуха полной грудью, шагнула во двор и пошла к любимым кустикам. Я устроилась за ними и притихла, надеясь, что эта короткая вылазка не повредит моему пошатнувшемуся здоровью.

Закончив, я стала подниматься, и уловила отголоски разговора. Любопытство победило благоразумие, и я не стала возвращаться в дом, чтобы одеться теплее. Пройдя чуть дальше, я увидела у пня, на котором Дианн обычно разделывала мелких фейри, Скендера, Ириана, и саму каргу. Провидец изображал безразличную статую, Дианн стояла, опустив голову, а рыжий вдохновенно ругался:

— … Забыла, что она смертная? — бушевал он. — Второй день спит! А если не проснется? Что тогда?

— Не серчай, — виновато просипела карга (ее смущенный вид был для меня потрясением). — Я во благо старалась.

— Постаралась на славу, — прошипел сидхе, — еле жар сбили. Сколько простудного зелья ты бухнула ей в еду?

— Маленько.

— Много! — отчеканил Ириан. — Для нее — много! Она маленькая, тоненькая и слабенькая! Таких даже капля зелья может свести в могилу!

— Друидессу-то? В могилу? — неуверенно проговорила Дианн, поднимая голову. — Так, покашляла бы день-другой…

— То, что она друидесса, значения не имеет. В первую очередь она человек, а люди слабы здоровьем.