Агата Грин – Наложница особых кровей (страница 4)

— Отбор очень важен для нас, Дарья, — сказала Аринна. — Особенно в этом году, когда царь не выбирает наложниц. Нынешний Отбор устраивается, чтобы подобрать царевичам Нису и Ве́йлину жен.

— Наложниц они тоже будут выбирать?

— Да, могут и наложниц присмотреть, но царь Эйл намерен женить сыновей, а выбирать одновременно жену и наложницу считается дурным тоном.

Агни покраснела и начала усерднее обмахиваться веером. Зачем она вообще взяла веер, вопрос сложный, ведь в салоне аэрокара и так прохладно. Аринна глянула в окно и, повернувшись к дочерям, сказала:

— Успокаивайтесь, девочки. Бояться нечего – вы в полном порядке. Мне нельзя с вами; у ворот вас встретит Знающая и укажет, куда идти.

Агни порывисто встала, отбросив веер, и панически взглянула на мать. Та тоже поднялась, склонилась к дочери, тихо сказала что-то и поцеловала ее в лоб. Следующей поднялась Гелли и тоже получила от матери напутственное слово и поцелуй. Девушки вышли из аэрокара; направилась к выходу и я.

— Дарья, постой, — окликнула меня Аринна.

Я обернулась, и женщина, подойдя, окинула меня взглядом. Я, как и сестры, надела свободный костюм нейтрального серого цвета; проходящим Отбор юницам не рекомендуется ярко одеваться и краситься. Тетя поправила воротник моего костюма и предупредила:

— Тебя ждет более придирчивый осмотр, но не пугайся и будь почтительна.

Я кивнула, а потом почувствовала влажный поцелуй на лбу – Аринна и меня «благословила». Не теряя времени, я спустилась с подножки и последовала за сестрами, идущими к воротам и охране. Уловив смутное-эмоциональное, я обернулась и заметила капитана Айджа; он всегда где-то рядом и не сводит с меня глаз.

Неприятно, конечно, такое внимание, но это его работа.

Стайка четырехкрылок вспорхнула из кустов при нашем приближении; я залюбовалась зелеными птичками с радужными крыльями. Живность Фолкора вообще яркая, насколько я успела увидеть, а уж какой здесь подводный мир! У меня после морской прогулки с нырянием до самого вечера голова кругом шла от впечатлений.

Сестры меж тем уже дошли до ворот и протянули Знающей, коротко стриженной даме в сером, свои персональные карты – аналог паспорта. Я тоже подошла и вручила свою карту; дама смерила меня взглядом и пропустила.

Дорожка вела к бледно-розовому, с лепниной, зданию в два этажа; думаю, когда-то этот милый дом, скромно устроившийся в тени сада, был жилым. Мы поднялись по лестнице в три ступени; двери были распахнуты. Я смиренно вздохнула, почувствовав тяжесть чужого волнения – в толпе меня быстро настигает головная боль. Холл был полон девушек или, как говорят здесь, юниц. Сестры подошли к стойке, за которой стояла еще одна Знающая, тоже суровая, тоже в сером и тоже коротко стриженная. Проверив наши карты, она подняла на меня заинтересованный взгляд и сказала:

— Второй этаж, первая дверь слева.

— А нам куда? — спросила Гелли.

— Ждать проверки с остальными, — ответила дама и указала на группку юниц.

Я не стала желать сестрам удачи – много чести этим врединам! – и сразу пошла на второй этаж. Там оказалось тише; рыжеволосая девушка плакала, стоя у окна. Увидев меня, она быстро пошла в другую сторону. Кажется, у нее не задалось с Отбором…

Найдя нужную дверь, я постучалась и вошла. Обстановка – типичный медицинский кабинет: длинный рабочий стол, на котором светятся активные окна; анализаторы крови; вертикальная сканирующая система, или, как говорят здесь, медкапсула.

— Здра… — брякнула я и осеклась, вспомнив, что не на Земле нахожусь и не у себя на станции. — Здравствуйте, — все же произнесла я полностью.

Знающие, две невысокие плотные женщины, не очень-то похожие на лирианок, ответили мне строгим молчанием. Одна из них подошла, забрала у меня персональную карту и считала с нее данные сканером; на рабочем столе высветилась информация.

Другая велела мне вытянуть руку; быстрый укол – и анализатор уже «пробует» мою кровь, исследует составляющие. Через две минуты анализ завершился.

— Норма, — прокомментировала Знающая и сказала: — В медкапсулу. После сигнала не дышать и не двигаться.

Я зашла в медкапсулу, встала по разметке и, услышав сигнал, замерла. Тело пронзила короткая привычная боль – проверка таких систем всегда болючая; боль ощущается как разряд тока. Выждав положенное время, я сделала вдох.

— Я же сказала не дышать! — раздалось сердитое.

А, черт! Я-то привыкла к стандартным пяти секундам…

Дверцы капсулы раскрылись, и я вышла, ожидая гневной отповеди.

Знающие и впрямь уставились на меня весьма недобро.

— Анализ придется повторить? — вздохнула я.

— Нет! — отрывисто ответила одна из них. — Я же сказала, что сообщу, когда можно будет дышать! Что за своевольство?

— Простите…

Мне вернули персональную карту и отправили в следующий кабинет. Там еще одна Знающая, такая же неприветливая, как и другие, молча оглядела меня и спросила:

— Уровень эо?

— Три, — ответила я, а потом из груди пропал весь воздух, и я начала задыхаться.

Знающая сурово на меня смотрела, и ее взгляд словно высасывал из меня жизнь; только когда перед глазами закружились звездочки, я поняла, что у меня таким вот варварским способом уровень психической энергии измеряют. Возмутившись, я попыталась освободиться от оков чужой воли, и этого мне хватило только чтобы чуток глотнуть воздуха.

Помучив еще несколько секунд, женщина оставила меня в покое. Я тут же шумно вдохнула и, почти наугад шагнув к стулу, опустилась на него. Пока я хрипела и восстанавливала дыхание, эта Знающая садистка быстро заполняла что-то на рабочем столе; экран так и мигал.

Кое-как придя в себя, я проскрипела:

— Что это было?

— Проверка, — ответила мучительница. — Твой уровень эо три.

— Я так и сказала!

На это мне ничего не ответили.

— Осмотр закончен.

— Это все? Я могу идти?

— Можешь идти.

Забрав карту, я вышла из кабинета; еще одна юница вышла мне навстречу. Поглядев на меня, она спросила:

— Свободно?

Я кивнула, и еще одна жертва зашла в логово к чудовищу… то есть дамочке, замеряющей уровень эо. Я дошла до туалета, умылась под плач той самой рыжей бедняжки – так и сидит здесь, потом спустилась на первый этаж. Он все так же был полон девиц, но теперь они, по крайней мере, ждали своей очереди в кабинеты, а не просто толпились в холле. Я поискала взглядом сестер и, не найдя, решила выйти на улицу.

Ну и проверки у них здесь! А как же уважение к пациенту, вежливость, гуманность? Разве можно вот так сразу, сходу испытывать на ком-то психокинез? Какое варварство! Кипя возмущением, я дошла до ближайшей свободной скамьи и, усевшись, сложила руки на груди.

И эти люди называют себя врачами! И это они считают осмотром! Да у нас в Союзе за такое штрафуют и сажают! Просто дикость! Хорошо хоть я больше не буду иметь дел со здешними «Знающими»…

Минут через десять на дорожку вышла девушка, которую я встретила в коридоре; она шла, покачиваясь. Распознав неладное, я обратилась к своим способностям и предугадала обморок. Сорвавшись с места, я успела добежать до девушки прежде, чем она упала бы, и обхватила ее за талию.

— Держись, сейчас сядем, — сказала я жертве осмотра и усадила ее на скамью.

Увы, я всего лишь диагност, и в отличие от своих умелых в психокинезе и энергетических манипуляциях коллег могу только видеть проблему, а не лечить ее. То есть, конечно, лечить я тоже могу, но стандартными средствами, а не наложением рук и теплом.

Но девушке уже и так стало легче; ресницы ее затрепетали, а потом взгляд черных глаз остановился на мне.

— Дыши глубоко и ровно, — велела я. — Я приведу помощь.

— Знающих? — слабо произнесла черноглазая. — Эти меня вообще прикончат… Воды бы глотнуть…

— Сейчас, — кивнула я и поторопилась обратно в здание.

Что за садисты здесь работают, а?

Глава 3

Позже, когда Аринна спросила, как мне понравился Отбор, то есть его начальный этап, я сказала, что он ничем не отличается от обычного медицинского осмотра по работе – даже грубость та же самая. Рассказала я и о том, что одной девушке после осмотра стало плохо, и она чуть в обморок не упала.

Агни вставила:

— Так она видели, какая чернявая? У нас таких смуглых нет; это чужая кровь, слабая. Вот и не вынесла проверки.

— Мне тоже плохо стало, — сказала я.

— Земная кровь, — пожала плечами Гелли.

Нам пришлось задержаться в доме Знающих из-за той ослабевшей девушки, и сестры этим остались недовольны – разбурчались, что я зря переживала из-за какой-то чужачки. Но мне было плевать, что обо мне подумают: я просто не имею права оставить слабого человека без помощи.

Когда мы долетели до дома, и сестры кинулись рассказывать отцу о страшном-страшном осмотре, Аринна произнесла: