Агата Грин – Наложница особых кровей (страница 38)

Регнан стал выяснять, как именно она действовала; задержанная отвечала на каждый вопрос, но судя по тому, как ее крыло, пыталась сопротивляться и скрывать свои мысли, а это невозможно, когда имеешь дело с психокинетиком уровня Регнана. Довольно скоро бодрый и уверенный вид сменился взвинченностью и злобой, а взвинченность и злоба в свою очередь уступили страху – не за себя, а за детей. Но это был не всепоглощающий страх любящей матери, а просто страх перед наказанием, скорее диктуемый инстинктами, чем чувствами.

Регнан узнал основное – с кем и как действовала Аринна, что именно красные планировали; я внимательно слушала, и хотя прошло много времени, не чувствовала усталости. Выяснилось, что Аринна и Айдж давно знают друг друга: Аринна помогла Айджу получить хорошую работу и заодно пообещала пристроить Мэрит на Отбор, чтобы та нашла богатого жениха.

— Дэрию Рубби вы тоже пристроили на Отбор? — спросил Регнан.

— Естественно. Знающие не хотели ее брать, но мы добились этого.

— Кто «мы»?

Аринна назвала имена.

— Что вы знаете о Дэрии Рубби? Почему зазывали ее на Аэл?

— Потому что она из Союза. — Аринна улыбнулась. — Я не интересовалась ей, пока не умер Рубби-старший, и не зашла речь о наследстве. Брил показал мне изображения племянницы, обмолвился, что она работает врачом, и тогда у меня возник план.

— Какой план?

— Пригласить ее сюда, на Аэл, и пропихнуть на Отбор, который, как я знала заранее, будет жестче обычного. Я хотела, чтобы эта союзная девушка увидела воочию, какие порядки вы, Арисы, установили на Аэле. И все пошло, как надо: Знающие достаточно помучили Дэрию на Отборе, а потом на нее клюнул аж сам Экзекутор. — При этих словах женщина хмыкнула. — Я ничего не внушала этой девочке, не науськивала – просто отправила на Отбор. А дальше вы все сделали сами. Ты, конечно же, прочитал ее мысли и убедился, что она чиста, а потом оставил красотку себе. Вот только стать наложницей для девушки из Союза – это оскорбление. Когда в Союзе узнают, что Дэрию закрыли в гареме, вам, Арисам, не поздоровится. Да, Экзекутор, эту девочку забрать не получится! Если она не вернется, за ней прилетят – и прилетят с оружием. Союз обычно вытаскивает своих граждан с неразвитых планет, на которых тиранствуют похотливые царьки!

И ни слова ни о способностях моего отца, ни о моих способностях. Судя по всему, Регнан ошибся, и о том, что я могу убивать касанием, посторонние не знают.

— Дэрия вернется домой в назначенный срок, — ответил царевич.

— И что она расскажет? Что ее отправили на Отбор, а потом заставили ублажать царевича? Или внушишь ей что-то, чтобы она расписала Аэл в лучших красках? Да ее проверят досконально, как только она вернется домой, и выявят следы внушения! И тогда тебе прилетит, Экзекутор! Кончится ваша власть! Союз вас раздавит!

Регнан и бровью не повел; он не только с виду спокоен, но и эмоционально.

— Значит, таков был ваш план? — осведомился он. — Подставить нас перед Союзом?

— Вы сами себя подставляете!

Регнан не отреагировал и дал знак охране у двери, чтобы Аринну вывели. Только тогда женщина вспомнила о детях:

— Надеюсь, тебе хватит совести не казнить моих девочек, и Мэрит Айдж тоже. Они здесь ни при чем. Мы их не втягивали.

— Выясним, — ответил царевич.

— Они ни при чем! — повторила Аринна, и ее глаза сверкнули. — Хотя нет: лучше убей их, потому что они не смогут жить теперь… Бесполезно просить у тебя о милости, но я попрошу: убей их безболезненно, не мучь безвинных. Они женщины, в конце концов.

— А для себя пощады не попросите?

— Нет, меня можешь убивать долго и медленно. Хорошо будет, если люди, наконец, осознают, насколько ты жесток.

Аринну увели, и допросы продолжились: следующими поочередно привели Эджилла и Эвелинда Рубби. К тому времени мне уже захотелось есть, да и голова начала болеть, но было бы преступным сделать паузу, поэтому я продолжила наблюдать. И Эвелинд, и Эджилл знали примерно одно и то же и новых имен не назвали; оба осознавали, что им грозит, но отреагировали по-разному: Эджилл был смиренно спокоен, а вот Эвелинд так и брызгал ядом.

— Вы питаете ко мне личную неприязнь, юный Рубби? — полюбопытствовал Регнан после очередного дерзкого ответа.

— Ты скоро сдохнешь! — заявил Эвелинд.

— Может быть. А может, и нет.

— Привык, как и папаша, брать все, что понравится, но в этот раз ты замахнулся на союзную игрушку, и ее у тебя отнимут!

— А-а, — произнес холодно Регнан. — Вы злы, потому что Дэрия не стала вашей игрушкой?

— Я не играю женщинами! Я уважаю их!

— А как же тот поцелуй? Поцелуи насильно не дарят.

Эвелинд вспыхнул и сорвался бы с места, если бы Регнан не припечатал его к месту психокинезом; молодой человек «прилип» к креслу, его глаза потемнели, энергетические потоки начали перестраиваться, копя силу. Но это бесполезно – не тот уровень силы.

— Прочитал ее, конечно же, — прошипел Эвелинд, — проверил всю, а потом взял себе. Только вот по своей воле Дэрия бы никогда не осталась с тобой на Аэле!

— И с вами тоже.

— Я бы женился на ней! Она бы стала моей единственной!

— Если бы вы ее заставили.

— Я НЕ ТАКОЙ! — вскричал парень.

— Такой, такой, — произнес с сожалением Регнан, разглядывая его. — Мы все здесь такие.

— Не надо мерить всех по себе!

— Ты хотел заставить Дэрию остаться, и ты бы точно так же заключил ее у себя дома, как я заключил в гареме. Она говорила тебе о Союзе, но ты ее не слушал. Ты не понял, что она другая.

— А ты понял?

— Я пытаюсь ее понять.

Злоба, злоба, злоба – меня даже затошнило…

— Ты сдохнешь! Вы все сдохнете! Смерть Арисам, смерть Ари…

Регнан, фигурально выражаясь, «выключил звук», и Эвелинд замолк, потеряв дар речи и заодно сознание; его, бесчувственного, вынесли. Следующие несколько человек на допросе были мне незнакомы, но я прослушала их с той же внимательностью, что и предыдущих. Настала очередь Мэрит Айдж.

С ней все прошло быстро: как и уверяла Аринна, Мэрит не в курсе действий своего отца и Рубби, в чьем доме жила, и все произошедшее для нее – шок. Мне очень не понравилось состояние девушки, и я начала волноваться, как бы ее не забрал синдром внезапной смерти, косящий психокинетиков. Вслед за Мэрит привели и других юниц – моих сестер Гелли и Агни. Обе были в стрессе и зареваны; судя по всему, и для них произошедшее большой «сюрприз».

Потом привели еще людей, одного за другим… Регнан мог и до ночи, и всю ночь продолжать допросы всех причастных и задержанных, да и вообще сутками без перерыва, но когда стемнело, заявил, что на сегодня хватит и пришел за мной. К тому времени моя голова раскалывалась, а чувство голода заснуло от игнорирования.

— А если бы я неделю допрос вел? — протянул он укоризненно.

— Я бы неделю слушала, — хрипло ответила я.

— Невообразимо упрямая!

— Да ладно, на острове Красоты похуже было, — вяло отшутилась я. — Мне бы Мэрит Айдж глянуть, она…

— Никого ты сегодня не глянешь, — прервал меня Регнан, — а вернешься в покои, поешь и выспишься.

— Ладно, — не стала я спорить, — но только если ты останешься со мной.

Регнан вздохнул, подошел ко мне, взял на руки, да так и понес; его подчиненный из Рубинового полка сделал вид, что так оно и надо. Когда мы вышли, к царевичу устремились военные и советники, все такие собранные да важные, что мне стало стыдно – дипломированный врач, гражданка Союза на руках у мужчины да еще и жмется к его груди… И повеяло от всех этих важных-собранных таким возмущением, что по сравнению с ним дерзкие выпады Эвелинда на допросе – просто ласковые укоры ангела. Причем возмутились мужчины не моим поведением – что с меня, женщины, взять? – а поведением Регнана.

— Ваше Высочество, — прозвучал холодный удивленный голос советника, — вы всех допросили? Если так, его величество царь Эйл ждет доклада.

— Я еще не закончил, — ответил Регнан и пошел дальше.

Мужеское возмущение стало сильнее.

— Но дело срочное! Царь повелел разобраться как можно скорее!

— Я продолжу завтра, как отдохну.

Дверь в коридор открылась перед нами и закрылась, когда мы прошли; военные да советники остались позади с их возмущением, а навстречу попались слуги, которые тоже воззрились на нас так, словно мы с Регнаном совершили святотатство.

— Ну ты и бунтарь, — проговорила я. — Они тебя за это сожрут.

— За что «это»?

— За то, что взял меня на допрос. За то, что понес на руках. За то, что послал их…

— Я их никуда не посылал, — озадачился царевич.

— У нас в Союзе это означает отказать.

— Ничего, переживут.