Агата Грин – Империя огня. Амнезия в подарок (страница 33)
Ничего больше не сказав, он пошел вперед, и я за ним. Так, молча, мы и дошли до дома мэра, где нас уже ждали две лошади. Значит, вот как мы поедем обратно… да еще и вдвоем. Я бы предпочла вернуться в замок так же, как и покинула его: на козлах экипажа.
Город давно проснулся; ожили улицы, неопрятные после вчерашнего. Я впервые ехала верхом на лошади в городе, но не ощущала страха и правила механически, потому что все мои мысли были заняты другим.
Путь до замка был мучителен: я не сомкнула глаз ночью, так что чувствовала себя разбитой, а ехать надо было долго, да еще и верхом. Вернулись ветра, нагнали туч, но хуже всего было молчание, беспрерывное, враждебное.
Дружба, так легко завязавшаяся с Марианом, так же легко разрушилась. Да и была ли это дружба? Разве возможна она в условиях, когда один человек полностью зависит от другого?
Все, хватит! Никаких больше промедлений и никаких иллюзорных союзов! Гелл с Верником вот-вот вернутся, времени у меня нет. Я должна сделать ход до того, как ловушка захлопнется.
Объект был выбран, сети расставлены, и в положенный срок я получила предложение. Проделано все было быстро, легко и изящно, так что Нереза даже перестала на меня злиться (она была обижена, что о своей поездке в Ригларк я сообщила ей в записке, а не напрямую).
— Это вы правильно сделали! — раздобрившись, проговорила она, расчесывая мои волосы. — Хороший выбор. Владетелю нечего будет возразить, он не откажет. Может, еще до весны сыграем свадебку.
— Хорошо бы, — протянула я, разглядывая себя в зеркале.
Я была бледная-бледная, но глаза и щеки горели. Надеюсь, я не ошиблась, и мой жених достаточно крепок духом, чтобы отвоевать меня у владетеля.
— Не переживайте, эньора, — добавила Нереза, заметив, как я взволновано смотрю на себя. — Вы такая красивая, что никого не удивит, что вас замуж позвали, несмотря на слухи. Вы, главное, сами с владетелем не спорьте, если что. Пусть думает, что жених вас сам выбрал и сам на свадьбе настаивает.
— Да, знаю.
— Вот и славненько, — расплылась женщина в улыбке, и быстро прошептала: — Если пожелаете, я с вами в дом мужа перееду.
— Буду очень рада, Нереза.
— Хотите, я вам чаю с травами заварю, чтобы спалось лучше? А то сердечко-то у вас переполошилось – такое ведь событие!
Я кивнула, и служанка оставила меня, чтобы лично заварить чай с успокаивающими травами. Но недолго я одна оставалась… за дверью послышались знакомые шаги: энергичную поступь Мариана ни с чем не спутать.
— Открывай, Лери, — услышала я, и ничего не ответила. — Я знаю, что ты здесь. Открывай! Надо поговорить.
Я и бровью не повела.
— Лери, это серьезно. Открой, дракон тебя сожги!
Естественно, я не сдвинулась с места. И правильно сделала, потому что в следующее мгновение дверь, мягко говоря, получила некоторые повреждения, и Сизер вошел в мою комнату.
Вот тогда-то и я вскочила, и заговорила:
— С ума сошел?!
Мариан оставил мою реплику без внимания, и, хлопнув почти что выломанной дверью, так что та жалобно застонала-заскрипела, встал передо мной, являя собой гневливое возмущение.
— Даже не думай! — рявкнул он. — Рензо слишком юн для тебя!
— Мы почти ровесники, я всего на четыре года старше!
— Он еще даже не полнолетний!
— Он почти полнолетний.
— А тебе сколько стукнет в этом году – двадцать пять?
— И что? У вас с Геммой разница в шесть лет, но никого это не заботит.
— Это другое. Мужчина должен быть старше.
— Где такое сказано?
— Так положено.
— Я не считаю четыре года разницей, и Рензо тоже. Он толковый, самостоятельный и готов к ответственности!
— Это Рензо-то готов? — Мариан аж рассмеялся. — Этот вздорный юнец не имеет ничего своего, семья с ним покоя не знает. Ему рано жениться, и ему не до тебя. Ты заморочила ему голову, строя из себя ту, кем не являешься. Ваш брак станет несчастьем для обоих!
— Тебе какое дело? Пошел вон из моей комнаты!
— В этом доме у тебя нет ничего своего!
— Поэтому я и хочу скорее отсюда уйти! А ты мешаешь мне!
— Я?! Да я рад буду, когда ты отсюда исчезнешь!
— Для начала сам исчезни из этой комнаты! Истерики будешь жене своей закатывать, а на меня голос повышать не смей! Не тебе указывать мне, что делать!
— Я не позволю тебе охомутать Рензо!
— Тогда зачем ты приглашал его и смотрел одобрительно, когда мы говорили и смеялись? Это что, просто фикция была, ты делал вид, что помогаешь мне мужа искать? Так, получается?
— Я действительно тебе помогал! Во всем! Это ты ничего не делаешь, ты так ни разу и не подошла к Кинзии!
— Подходила и не раз, она меня не терпит и сразу уходит! Я не обязана бегать за ней и подлизываться!
— Ты обещала помочь ей!
— Невозможно помочь тому, кто не хочет помощи!
— Надо же, как много у тебя отговорок!
— Это причины, а не отговорки. А теперь, эньор Сизер, уходите, потому что ваше общество мне крайне неприятно.
Мужчина, готовый вот-вот воспламениться в прямом смысле слова, вскинул подбородок, резанул меня взглядом и жарким от эмоций голосом уточнил:
— Правильно ли я вас понял, эньора: нашему уговору конец?
— Абсолютный и бесповоротный. Нет вам доверия.
— Не вам о доверии говорить! — отчеканил плад, и, развернувшись, вышел из комнаты, перед этим опять дернув многострадальную дверь. Та скрипнула душераздирающе, но с петель не слетела. Крепкая оказалась…
Сглотнув, я подошла на дрожащих ногах к кровати и села.
Чего-чего, а этого я не ожидала. Или ожидала? Не потому ли сразу закрылась в своей комнате, не потому ли никому ничего не сказала, кроме Нерезы? Нет, я все-таки знала, что это вызовет у Мариана реакцию. Она понятна. Золотому мальчику, солнышку Тоглуаны не хочется отдавать кому-то игрушку, с которой он еще не поиграл сам.
…А чаек с успокаивающими травами, который принесла Нереза, оказался весьма кстати.
Все вернулось на круги своя: Мариан вновь стал для меня эньором Сизером, от которого надо держаться подальше. Я потеряла в его лице берейтора, учителя по великому искусству и союзника. Общались мы теперь подчеркнуто вежливо, с прохладцей. Это было похоже на разлад супругов, которые рассорились в пух и прах, но вынуждены жить в одном доме и делать вид, что все хорошо.
Мне бы грозило куковать в одиночестве или в компании Нерезы и книг, если не Рензо, который старался каждый день навещать меня, а также Нико и Кэл. Это, кстати, было еще одной причиной нашей ссоры с Марианом: его лучший друг ходил за мной, как привязанный. Это не могло не злить Сизера, учитывая, что он сам был в какой-то мере в меня влюблен.
Никто не запрещал мне видеться с женихом и приятелями, принимать их в гостиной, выезжать с ними на лошадях в долину. Что бы Мариан ни думал обо мне и моих планах, он ничего не говорил Рензо и друзьям, так что для них все оставалось, как раньше. Я даже нашла для них причину, почему Сизер не составляет нам больше компанию: ему надо уделять внимание своей невесте, а не крутиться возле меня. Рензо было все равно, Кэл поверил, а вот проницательный Нико промолчал и усмехнулся.
Нико вообще самый взрослый из моих ухажеров, единственный, кто созрел для женитьбы, но я не могла оставить без внимания его пристрастия, его семью, которая никогда бы меня не приняла, и собственную интуицию, предупреждающую, что есть в нем какая-то червоточина. Как любовник Орсо был бы отличным вариантом, но не как муж.
Он тоже это понимал, и, когда узнал о том, что замуж я собираюсь за Мео, сказал:
— А вы молодец, Валерия. Выбрали самый беспроблемный вариант.
— Правда? — кокетливо проговорила я, накручивая на палец локон, выпущенный из прически.
Наклонившись ко мне, плад сказал шепотом:
— Все знают, что путного от Рензо ждать нельзя. Никто не удивлен, что он выбрал вас.
— Намекаете, что я недостойная невеста и жена?
— Не намекаю, а говорю прямо. Не очень хорошая из вас получится жена. Зато любовница… идеальная, — щекоча дыханием мою щеку, ответил Нико.
«Надо же! — подумала я. — Значит, друг о друге мы думаем одинаково».