Агата Грин – Фермер, который меня довел (страница 21)
— А-а, так это я устроил заваруху? Я виноват, что на меня напали?
— Ты отлично понимаешь, о чем я…
— Да. Я и забыл. Надо было остановиться и позволить им нас ограбить. А тебя, кстати, еще бы и изнасиловали. Ты так и просишься.
— Что? — возмутилась я.
— Сладкая внешность и поведение жертвы, — кратко объяснил Слагор.
— Как видишь, не такая уж я и жертва!
— Жертва, — возразил сосед. — Собственной игры.
Я сложила руки на груди и замолчала.
Не знаю, кому позвонил тот голубоглазый тип, который, к слову, представился «Черточкой», но этот «кто-то» дал ему насчет нас с Туллом особые указания. Нас было велено отпустить с условием — раздобыть живую радужную змейку, способную вырабатывать яд. Если в течение десяти дней мы раздобудем змейку и передадим Черточке, то нас примет Тень побольше, значимая Тень, и тогда уже можно будет вести диалог о бизнесе, который я придумала с ходу.
Если же змейка не будет доставлена в срок, то придется ответить перед Тенями за беспредел на дороге, и не важно, что беспредел начали сами Тени.
Как только мы отъехали подальше от того злосчастного места «встречи», и передатчик поймал связь, я собралась позвонить в полицию, но Тулл меня отговорил, сказав, что так я наживу себе еще больше проблем. Вместо этого он предложил связаться с Эттериком Рудом, специальным агентом, который и «натаскан» на решение подобных задачек и защиту мирного гражданского населения.
Я так и сделала, и, едва отправив Руду сообщение о том, что надо срочно встретиться, получила ответ: «Место и время?» Агент, видимо, ждал, когда же я, наконец, с ним свяжусь.
Вскоре показался Хасцен, неприметный и неказистый после Мобры. Въехав в город, мы остановились поближе к месту встречи, и пошли, собственно, на встречу.
Агент Руд, бодрый и подтянутый, встретил нас белоснежной улыбкой.
— Камарис, — промурлыкал он, — не представляете, как я рад был получить от вас сообщение. — Приглядевшись ко мне, он произнес с тревогой: — Вы так бледны… что случилось? Не этот ли громила причина вашего беспокойства?
— И я не рад тебя видеть, Руд, — отозвался Слагор.
— Руд? Зачем же так официально, Слаг?
Я почувствовала себя третьей лишней. Когда мужчины оказались на достаточно близком расстоянии, между ними словно возникло особое поле, однозначно заряженное негативом. Я на всякий случай встала так, чтобы не пересекать это самое поле.
Руд смотрел на Тулла насмешливо, а тот на него — мрачно, давяще.
Неудивительно, что между ними так и искрит…
— Камарис, — вспомнил обо мне агент, — зачем вы назначили встречу? Что-то обнаружили, чего-то испугались или просто соскучились по мне?
Краем глаза я заметила, что Слагора при этом перекосило, а учитывая его общую невозмутимость, это означает, что агент раздражает его неимоверно, по максимуму.
— Это долгая история… — вздохнула я.
Когда я закончила рассказ, первое, что сделал Руд, это обратился к Туллу.
— Слаг, — произнес он укоризненно, — как ты мог подвергнуть опасности эту прелестную женщину? Или захотел порисоваться перед красавицей?
— Рисоваться перед женщинами — твой конек, — парировал тот.
— Зачем ты вообще повез Камарис по опасной дороге, когда можно было отправить ее домой в аэротакси?
— Вообще-то я сама напросилась с ним в дорогу, — встряла я. — Мне нужно было попасть в Мобру, а Слагор Тулл показался мне надежным попутчиком.
На этот раз перекосило Руда.
— Камарис, — выговорил он, справившись с эмоциями, — что же вы? Зачем так рисковать? Если вам нужно было попасть в Мобру, следовало обратиться ко мне. Запомните: по любому поводу, даже если вам не с кем будет попить чаю в беседке, звоните мне, пишите мне.
— Вы очень добры, но я не могу беспокоить такого серьезного человека, как вы, по пустякам.
— А его — можете? — глянув неприязненно на Слагора, уточнил Руд.
— Он мой сосед, а после произошедшего и друг, — сказала я, и тоже посмотрела на Тулла, чтобы понять, как он отнесся к моим словам.
Он отнесся к моим словам положительно и кивнул, подтверждая сказанное.
— Мы нашли общий язык, — проговорил Тулл, в свою очередь выразительно посмотрев на агента. — Да, Медовенькая?
— Конечно, Серенький, — подыграла я.
— Соседи, значит, — усмехнулся Эттерик Руд, и сложил руки на груди. — Может, уже куда ближе, чем соседи?
— Товарищ агент, я замужем, и никто из мужчин, кроме мужа, меня не интересует, — отчеканила я.
— Я и не сомневаюсь в вашей порядочности, дражайшая Камарис.
— Я вам не «дражайшая», не «прелестная», не «милейшая», не «красавица». Запомните это, пожалуйста.
— Я лишь озвучиваю очевидные факты, Камарис, а не стараюсь вас обольстить. Вы и есть дражайшая, прелестная, милейшая, и совершенно точно вы — красавица. Вам не нравится слышать о себе правду? Вы отрицаете факты?
Это был еще один подкат, столь прямолинейный, столь наглый, что я растерялась и снова превратилась в саму себя — в неженку Ками, которая немеет, когда на нее наседают… Но та крутая Ками, роль которой я сыграла ночью, воспротивилась произошедшему и снова перехватила управление.
— Обалдел? — холодно спросила я, глядя в глаза Руда.
Он такого не ожидал. Он, наверное, и рассказу-то моему не поверил, решил, что с Черточкой договаривался Слагор…
— Агент Руд, — продолжила я в том же ледяном тоне, — как видите, мы теперь у Теней на примете. Им нужна радужная змейка, и не простая, а ядовитая — это огромная редкость. Естественно, мы такую нигде не найдем. Вы сможете защитить нас от Теней? У вас есть для этого средства и люди или нам стоит обратиться в другую организацию?
— Вы под защитой, не сомневайтесь. Мы можем сегодня же увезти вас с планеты, и больше вам не придется ни о чем волноваться. Вы хотите этого?
— Уезжай, — посоветовал Слагор.
— А ферма?
— Ящер с ней. Не надо тебе копаться в этой грязи.
— Ты о чем?
— Вообще обо всем.
— О Хасцене? О Лупле? О Тенях?
— Ты мне сама недавно говорила, что планета тебя отвергает. Так и есть — вспомни паразитов. Ты можешь прикидываться какой угодно, но на самом деле ты жертва. Тебя здесь съедят, такова правда. Уезжай, возвращайся в свой мир.
Слагор, конечно, прав — я слабачка, песочный камешек, как сказала Чиура, но как он может говорить такое после того, что произошло сегодня ночью? Почему он выбрал именно эти слова? Почему не сказал: «Камарис, тебе лучше уехать, не рискуй». Но нет, он про жертву брякнул, будто у меня и без этого не достаточно низкая самооценка…
— Обалдел?
Тулл вздохнул и собрался что-то сказать, но я не дала ему этой возможности.
— Я сегодня перестрелку остановила! Я вышла и заткнула Черточку! Он испугался!
— Он испугался меня, — возразил Тулл.
— Он испугался
— Бесполезно, Камарис, не тратьте слова, — усмехнулся Руд. — Слага не переубедить, он верит исключительно в себя одного. Поэтому и остался один в глуши, в забвении.
Тулл метнул на него смертоносный взгляд, но Руд остался жив, да еще и осмелился усмехнуться.
— Делайте, что хотите, — в итоге произнес сосед, и ушел.
Эттерик Руд этим обстоятельством остался очень доволен. Приблизившись ко мне, он произнес:
— Не расстраивайтесь, Камарис.
Я ничего не ответила; меня душила обида. Мне так важно было услышать от Слагора, от человека, который стал свидетелем первого в моей жизни безумного, но смелого поступка, что я была крута, хотя бы пять минуточек, а он…