Агата Грин – Драконова воля. Книга вторая (страница 61)

— Кинзия… — умоляюще протянул Мариан.

— Молчи! Не желаю ничего слушать! — заявила она и, поднявшись, отошла подальше от нас. — Великого Дракона не существует, понятно вам? Если бы он существовал, давно бы дал мне ребенка, услышал мои молитвы, потому что я была хорошей женой! Теодор мой, я выстрадала его! Сам император отдал его мне на воспитание, потому что я этого достойна! Это мой сын, слышите? — с вызовом сказала она, обводя нас взглядом. — Я его никому не отдам!

Я смотрела на Кинзию и не узнавала ее. Это была уже не та молодая красавица, о которой говорили с придыханием и восхищением; теперь мы видели средних лет женщину с искаженным лицом и оскаленным тонким ртом. Что это — безумие или отчаяние?

— Тео боится твоего огня, Кинзия, — проговорила я, боясь, как бы она ни навредила моему сыну.

— Он не меня боится, а вас! Уходите!

Я посмотрела на Мариана, и его ответный взгляд был несчастным.

— Понимаешь теперь? — проговорил он тихо. — Не способна она ни на какие убийства; ей не до этого, ее ничего не волнует, кроме Тео.

— С каких пор она считает его своим сыном?

— С тех самых, как мы его забрали.

— И вы молчали? — обвинительно бросила ллара Эула. — Позволяли женщине, которая не в себе, нянчить ребенка?

— Она не опасна. Она просто хочет быть матерью.

— Но вы же понимаете, что это ненормально, Мариан!

— Все было под контролем, — пробормотал Сизер и, поглядев на Кинзию, улыбнулся ей; сестра вернула ему улыбку. А потом плад махнул рукой и накрыл пламя-границу своим пламенем, потушил его, как колпаком, и метнулся к Кинзии.

Тео закричал, взвилось красное пламя; я бросилась к сыну, которого держал теперь Мариан; другой свободной рукой он удерживал бесчувственную сестру. Что Сизер сделал с женщиной, мне было все равно; я забрала сына и прижала к себе. Гемма подбежала к мужу и помогла ему уложить Кинзию на пол.

Больше меня здесь ничего не держало. Развернувшись, я вышла из кабинета, крепко держа на руках сына.

Самым важным было забрать Тео, но этим мои цели не ограничивались. Вернувшись с сыном в гостиную, я подошла к камину и, глядя в родовой огонь, стала думать о том, что делать дальше.

Мариан в страхе пообещал мне все, но слова ничего не значат. Как бы ни хотелось просто уехать с сыном, я должна сначала со всем разобраться. Перехватив Тео поудобнее в руках, я поцеловала его во влажный лобик и проговорила:

— Видишь огонь, Тео? В нем живут твои предки, твой дед Брадо. Я рассказывала тебе о Брадо, помнишь? Последний истинный плад империи Огня.

Быть может, сын вспомнил мой голос, и реветь перестал. Икнув, он начал меня рассматривать. Увиденное ему, как я думаю, понравилось, и он схватил меня за косу. Это ему тоже понравилось, и на мордашке, которая совсем недавно кривилась и была залита слезами, появилась улыбка. Я ойкнула, когда Тео сильно дернул меня за косу, и сын, радостно охнув, тотчас повторил сделанное.

Как зачарованная, я смотрела в личико сына, в его карие глаза, более светлые, чем мои, на его волосы, тоже не такие темные, как мои. Он уже так изменился — совсем другой!

— Эньора, — услышала я голос Рика, — Сизеров бы того, запереть, а то сдристнут.

— Что за выражения, Рик! — возмутилась ллара Эула.

— Но ведь сдристнут же!

— Действительно, — сказала я, — их нельзя выпускать. Жако!

Управляющий, дежурящий у двери гостиной, торопливо подошел ко мне; как и все, он был поражен явлением «Великого Дракона», но держался, в отличие от остальной прислуги, запрятавшейся по подвалам и ходам.

— Слушаю, эньора.

— Ты все слышал. Сизеров выпускать нельзя, и с остальными тоже надо решить вопрос. Собери людей во дворе; пусть ничего не боятся. Я поговорю с ними.

— Ох, не стоит, — вставил свое экспертное мнение Рик, — они стрельнут в вас или еще что сделают, зуб даю.

— Помолчи уже! — вспылила перенервничавшая ллара и в сердцах треснула по плечу парня ладонью. — Молоко еще на губах не обсохло, а лезешь во взрослые разговоры!

Парнишка насупился, но губы послушно сжал и даже отошел от нас.

— Ты права, Валерия, — сказала мне ллара, — с людьми надо поговорить.

Сказано — сделано. Спустя час мы с Эулой стояли на крыльце замка перед теми обитателями Колыбели туманов, перед которыми плады обычно не объясняются. Это были обычные люди: слуги, комнатные и дворовые, а также стражники — малая их часть. Куда делись другие, я не знаю, но вряд ли они осмелятся уйти, ведь дракон еще сидит на крыше.

Что сказать? С чего начать? Нужные слова не шли на ум; мне вообще сложно было держать себя в руках, ведь мое сознание раздваивалось, а тело стремилось принять другую форму. Дракон, гарант моей безопасности, одновременно и мешал мне; спину в очередной раз прихватило, и я усилием воли заставила себя не шевельнуться и не застонать.

Меня выручила ллара Эула. Выйдя вперед, она обратилась к людям:

— Незыблемая вера в Великого Дракона — основа нашей жизни. Как драконова невеста я всегда стояла за традиции и искренне верила тому, чему меня учили, но слова могут врать, а Священный огонь — нет. Много раз я видела в нем картины будущего, смутные и устрашающие; много раз я видела смерти и разрушения, принесенные стремительными переменами. Я боялась будущего. Но бояться не стоило, ибо все вернулось на круги своя. Драконы вернулись! — громко возвестила она. — И первые из них будут жить здесь, в Тоглуане!

Собравшиеся восприняли ее слова как указание и один за другим начали вставать на колени; некоторые, особенно ретивые, распластались на камнях, которыми вымощен двор.

Этот момент я выбрала, чтобы заговорить.

— Все вы знаете меня, — сказала я, — и в то же время ничего обо мне не знаете. Ваше мнение обо мне основывалось на невероятных слухах. Правда же проста — я дочь Брадо Гелла и его наследница. Родовой огонь Геллов принимает меня и моего сына. Мы имеем все права на Тоглуану и останемся жить в Колыбели туманов. Если кто-то из вас не согласен, то…

— Мы не согласны!

Обернувшись, я увидела, как из арки выходят стражники, некоторые слуги, и, после всех — Мариан, Гемма с дочкой на руках и Кинзия. Я не удивилась этому: в замке мою власть сразу признал только управляющий Жако и те, кто боится дракона. К слову о драконе: он «ожил», переступил на крыше, приглядываясь к вышедшим, и одного это оказалось достаточно, чтобы вокруг снова закричали.

— Притащили драконоподобную тварь и думаете, что нас это напугает? — с вызовом спросил незнакомый плад, вероятно, друг Сизера, выступив вперед. — Хотите захватить власть, застращав народ? Хотите разрушить Колыбель? Разрушайте! Убивайте! Вас все равно никогда не примут! Империя покарает вас, как и Великий Дракон, чье имя вы опорочили, приравняв к нему свою чешуйчатую тварь!

— А вы кто? — спросила я, разглядывая мужчину.

— Я — тоглуанец!

Я смерила этого «тоглуанца» взглядом. Понятия не имею, кто этот плад, но он явно о себе высокого мнения. Я перевела взгляд на Мариана и его семью. У них был шанс сбежать тихо; они могли незаметно покинуть Колыбель, пока мое внимание и внимание дракона было приковано к людям во дворе, но вместо этого вышли к нам, да еще и взяли с собой маленькую дочку. Что это за демонстрация? Надеются меня разжалобить?

— Повтори при людях то, что сказал мне, Мариан, — произнесла я холодно.

— Я отдал тебе все права, но я не могу заставить людей повиноваться тебе, — ответил он.

— Ты умеешь выставить себя в выгодном свете, — улыбнулась я. — Добрый эньор, который хочет спасти подданных, жертва обстоятельств… А на самом деле хищник, мастерски прикидывающийся жертвой.

— Никто здесь не прикидывается! — встрял «тоглуанец». — Вы очень смелая со своей драконоподобной тварью и вы обдурили ллару, но нас не обдурите. Давайте же! Ну! Сожгите нас, покажите, на что способны! За этим же вы явились — убить нас, убрать помеху!

— Не надо, Элье, — произнесла мягко Кинзия и вышла вперед. — Я дам вам то, за чем вы явились, эньора Валерия. Вы получите ответы на свои вопросы. Но только после того, как моя семья покинет замок в целости и сохранности.

Она еще и условия ставит…

— Клянусь, — повысила голос Кинзия, чтобы все слышали, — что никто из Сизеров не виноват перед империей. А за себя я отвечу.

Я стояла на крыльце, а она под аркой; мы были далеко друг от друга, но я видела ее лицо так же четко, словно стояла вплотную. Но не только мое зрение стало острее, но и слух, и появились многие другие ощущения — драконовы ощущения, чутье. Они заполняли меня, будоражили, подталкивали к изменению…

Кинзия хочет, чтобы я отпустила Сизеров.

Мариан хочет, чтобы я отпустила всех Сизеров.

Но у них нет права чего-то хотеть.

Пришло время отвечать.

— Я прошу вас, эньора Валерия, — снова подала голос Кинзия.

— Прекрати! — очнулся Мариан. — Что ты делаешь?

— То, что должна.

Несколько мгновений Сизер вглядывался в лицо сестры, затем посмотрел на меня и напомнил:

— Верник виновен, не мы! Я обещал, что мы уедем, и мы уедем — все мы!

— Нет, — покачала головой Кинзия. — Я не поеду.

— Что за шутки, Кинзия?

— Я проиграла, — спокойно ответила она, — моя игра окончена. Но я не хочу утаскивать тебя за собой, Мариан. — Сказав это, Кинзия вновь на меня посмотрела.

Я не хотела отпускать их, я не верила им, но дракон слишком настойчиво звал меня, и я хотела скорее узнать все ответы на свои вопросы. Пусть Сизеры катятся отсюда — если они причастны к убийствам, я достану их потом.