Агата Грин – Драконова воля. Книга вторая (страница 21)

В Тоглуане бдят за тем, чтобы девушка или женщина не была скомпрометирована: появляться где-то бы то ни было без сопровождения нельзя, не говоря уже об остальном. Не допусти Дракон, эньору увидят в компании с неким эньором! Что тогда будет! Все владение на уши встанет!

Но при дворе нравы гораздо более свободные, здесь такие мелочи, как замужний статус, никого не волнует, и вообще считается, что уважающая себя пладесса должна иметь любовников. О мужчинах и говорить нечего: их любовницы чуть ли не на официальном уровне закреплены. Измена — обыденность, но только не в том случае, если она принесет плоды. Главный смысл брака пладов — родить других пладов, продолжение линии силы. Если пладесса рожает не от своего мужа, ее казнят. В общем, как всегда за все расплачивается женщина…

Император Дрего в силу возраста давно потерял интерес к иным удовольствиям, кроме набивания живота, да и его сын, будущий император, тоже не сильно любит светскую жизнь; этих двоих мужчин, самых главных в империи, не интересует, каким образом развлекаются плады — главное, чтобы сила драконова рода росла. А плады развлекаться умеют…

Я наблюдала из окон своих покоев, как оживляется к вечеру двор, как экипажи заполняются пладами, и представляла, куда покатят эти экипажи: к дорогим ресторанам или дешевым кабакам; к мужским клубам или салонам, в которых царствуют красавицы-эньоры; к маленьким театрам на окраине города или к роскошному зданию императорского оперного театра; к прочим заведениям, в которых кипит жизнь… И мне хотелось куда-нибудь съездить вечером, пообщаться с людьми, чей круг интересов шире, чем обсуждение скучных сплетен, выпить, в конце концов, чего-то более крепкого, чем красное вино, один бокал которого мне разрешается за ужином…

Я чувствовала себя птицей в клетке и порой мне снились сны, в которых я была в кандалах. Такая жизнь не сравнима с жизнью, которую мы с Рензо вели в Тихих огнях. Да, там я тоже сидела дома и скучала, но была счастлива и дышала свободой. У меня было настоящее, которое я выбрала сама. Здесь же, во дворце, выбора мне не дают.

А вот Рензо не скучал. Когда лето подошло к концу, у него началась учеба в университете, и я практически перестала его видеть. Утром он уходил на занятия, затем проводил время с университетскими друзьями, а когда возвращался, ему было не до меня. Я знала, что Блейн дает ему указания и что они видятся и даже бывают вместе в одних местах, и это вызывало у меня беспокойство. Периодически я пыталась что-то вызнать у мужа, но он отказывался посвящать меня в свои дела и знакомить с друзьями. Естественно, меня это злило.

— Это работа, Лери, — устало объяснял Рензо, — все это общение — ради дела. Мне удалось влиться в бунтарскую прослойку студентов, и я хожу на все их сборища, чтобы быть в курсе, что они думают об императоре.

— Поэтому от тебя постоянно пахнет табаком и алкоголем?

— Я не пью много, ты же знаешь.

— В том и дело, что я ничего не знаю! Ты что-то мутишь с Блейном, пропадаешь где-то… У тебя сын растет, не забыл?

— Не забыл, — проговорил Рензо, привлек меня к себе и начал гладить по спине. — Ты у меня самая красивая, самая лучшая, — пробормотал он, — это все я делаю ради тебя…

— Хотя бы рассказывай мне, что делаешь, — обиженно сказала я.

— Ищу убийц твоего отца, Лери.

— А конкретнее? Чем именно ты занят сейчас?

— Сейчас, — прошептал Рензо, подталкивая меня к кровати, — я собираюсь заняться своей женой…

И так постоянно: чуть у него находилось время, он тащил меня в постель, а потом, довольный и уставший, засыпал. А я вот плохо спала ночами. Меня тревожило будущее, тревожил Мариан, взявший на себя роль не только воспитанника моего сына, но и моего опекуна, тревожила ревнующая Гемма, тревожила Кинзия, проживающая где-то в Авииаране и все никак не уезжающая, тревожил император с его планами, тревожили хлыщи, посылающие дурацкие записки, тревожил Блейн, который спелся с моим мужем.

И меня тревожил муж. Раньше Рензо был ласков, много разговаривал со мной, делился планами, часами объяснял мне какие-то схемы и чертежи, говоря о паровых технологиях, и я обожала его такого, слушала зачарованно. А теперь он часто отсутствует, ни о чем не рассказывает, много курит и внимание мне уделяет только в постели. Да, он по-прежнему смотрит на меня с восхищением, но раньше это было восхищение влюбленного, а теперь восхищение желающего. Когда он берет меня, словно подтверждает надо мной супружескую власть… И несмотря на то что Рензо стал более охоч до меня, я постоянно ощущала что-то вроде голода; я томилась не только от скуки придворной жизни, но и от физической неудовлетворенности. Драконова кровь требовала от меня большего, чем давал брак с Рензо…

Меня тянуло к огню, горящему в других людях драконова происхождения.

Стоило сильному пладу оказаться поблизости, как в моем теле натягивались невидимые струны, поэтому я так не любила визиты Мариана. У него при дворе тоже было много забот: он завязывал полезные знакомства, изучал обстановку, помогал Кинзии организовывать путешествие, сопровождал их с женой в театр, баловал покупками и при этом неизменно находил для меня и моего сына время.

— Эньор-то чаще вашего мужа здесь появляется, — проворчала Нереза, когда Сизер пришел в очередной раз.

— Я не могу ему запретить, ты же знаешь, — ответила я.

— Ох и попали вы, эньора…

— Ты о чем?

— Сами знаете. Сизер с самого начала на вас глаз положил и жалеет, наверное, что это не он вам ребенка заделал. Представьте только, как бы ему свезло, будь Тео его сыном!

— Но Тео не его сын, — отрезала я.

— Главное, чтобы следующий ваш сын тоже был не его! — заявила Нереза.

— Ты с ума сошла? Что за намеки?

— Огонь, эньора, это не шуточки, — многозначительно сказала женщина. — Пламя связывает очень крепко, так и знайте. Так что держитесь от Сизера подальше.

— Какая чушь, — шепнула я, а сама подумала о том же.

Как только я обрела силу, огонь стал управлять мной, но это я должна управлять им!

Каждую осень в императорском дворце устраивается бал дебютанток. Этот бал дает начало периоду балов, вечеров, завтраков и прочих светских мероприятий, во время которых юные пладессы должны отыскать себе мужа. Период начинается с приходом холодов и кончается с наступлением весны; его называют «холодными играми» или «играми фрейс», потому что девиц, как правило, замуж пристраивают фрейсы, и они же выбирают, кого допустить до «игр», а кто недостоин такой высокой чести. Чтобы получить приглашение на бал, юная дева должна быть драконова происхождения, но можно занимать более низкое, но уважаемое положение в обществе. Например, ко двору допускаются люди искусства и науки, изобретатели, промышленники, военные. Семьи, в которых есть девушки на выданье, сами связываются с фрейсой, чтобы та помогла устроить дочь, и если фрейса берется за дело, то игра начинается. Девушку ведут в храм за благословением, затем фрейсы представляют своих подопечных жене императора, и если все идет как надо, то дева получает приглашение на бал.

Фрейса Клара в этом году взяла двух подопечных, и на время подготовки к балу уже не могла постоянно меня терроризировать, так что я могла выдохнуть и радовалась предстоящему развлечению. Как замужняя, я могу позволить себе любой яркий цвет. Считается хорошим тоном носить цвета своего родового пламени, но придворная модистка предложила мне фиолетовый вариант наряда. Поднеся к моему лицу образцы тканей, она проговорила:

— Как я и думала, вам очень к лицу. Вот только супругу вашему такие цвета совсем не идут. Что будем делать, эньора?

Я посмотрела на Рензо, который читал книгу в кресле, и позвала:

— Милый!

Он поднял на меня взгляд.

— Нам нужно выбрать цвета на бал, желательно такие, чтобы подходили нам обоим.

— Выбери сама, — улыбнулся муж и снова углубился в чтение.

— Как выбрать, если у нас разные цветотипы? — пробормотала я, теребя кончик косы.

— Вообще-то, — вставила модистка, — это не строгое правило, и вы можете одеться в разные цвета. Некоторые эньоры и вовсе за этим не следят.

— Ты не будешь против, если мы пойдем в разном? — спросила я у Рензо.

— Делай, как считаешь нужным, Туфелька, — отозвался тот.

Модистка улыбнулась, услышав мое прозвище, но, как мне показалось, оно ее не столько позабавило, сколько умилило. Выбрав цвета, она еще раз сделала замеры и накидала эскиз на бумаге. Пока мы обсуждали детали, Рензо подошел ко мне, чмокнул небрежно в волосы и ушел. Я не спросила, куда — все равно не ответит.

Но не только наряд заботил меня. Нужно было еще выучить первые двадцать домов империи — род занятий и представителей — и танцы. С последним оказалось сложнее… Я должна была разучить несколько танцев: медленный и величественный «бриль», легкий и фривольный «плэ», быстрый и замысловатый «вирж». Рензо с детства учили танцам, но он плох в этом деле и сразу заявил мне, что не собирается выставлять себя посмешищем.

Нереза, присутствующая при разговоре, не удержалась и сказала:

— С вас, эньор, спрос невелик, а вот эньору будут весь вечер на танцы приглашать. Не будет же она всем отказывать? Это считается грубостью.

— Слышал? — сказала я. — Мы должны станцевать хотя бы обязательный бриль.

— Ладно, займемся вечером, а сейчас мне пора, — заявил Рензо, поглядывая на часы, и прошел мимо меня к выходу.