Агата Грин – Декоративка (страница 35)

— Вы ни-ов, — произнесла я, надеясь, что больше не звучу как осипший парень-подросток, — а я недостойна того, чтобы предлагать меня на ярмарке таким, как вы…

— Какой болван так решил?

— Распорядитель, — ответила я, опустив глаза, и понимая, что в этот самый момент моя судьба делает еще один кардинальный оборот.

— Лично сообщу ему, что он болван, — проговорил ни-ов, и, встав, помог подняться мне, да еще и от снега заботливо отряхнул. Пока он отряхивал меня, я украдкой стерла с подбородка снег и вытащила из-под «юношеского» тулупа Зена, еще более драного, чем предыдущий, толстую косу — единственное свое несомненное украшение на данный момент. Хотя, кажется, это было уже лишним: незнакомец уже оценил меня, и оценил высоко.

Я это почувствовала всеми своими женскими радарами.

— Невероятно, — повторил он, — такая красивая и в декоративках!

— Я почти слепая, благородный господин, и хорошо вижу только вблизи.

— С рождения плохо видишь? — серьезно спросил он.

— Нет, я стала плохо видеть совсем недавно, после удушения…

— Удушения?!

— Когда меня собирались клеймить, я была беременна, и испугалась боли, дернулась. Чтобы я не дергалась больше, меня крепко схватили за руки и шею… слишком крепко. С того момента я плохо вижу, — соврала я, продолжая играть несчастное прекрасное создание. Могу же я сойти за прекрасное создание?

— Твари, — выругался ни-ов сквозь зубы, и заглянул в мое лицо. — Их наказали?

— Да, но ничего не исправить… мне теперь быть только декоративкой… я ведь ребенка потеряла от боли… а они сказали, что я не способна выносить…

Я вздохнула и — удивительно! — даже смогла заплакать. Этот актерский этюд я должна была отыграть идеально, чтобы сердце мужчины дрогнуло. Хорошо, что я молодая и довольно хороша собой: иначе бы он меня не пожалел, сыграй я драму даже на Оскар. Давно уже заметила, что мужчины охотнее помогают красивеньким барышням и безучастны к сереньким.

— Все равно не понимаю, почему Гадо тебя утаил… — произнес он и, стащив с руки рукавицы, нежно стер с моих щек слезы. Моя актерская импровизация тут же с треском провалилась: я подскочила и отшатнулась от него, сама не зная, почему. Тот же Элек, верный слуга Лены, где только не трогал меня, и хоть бы хны, а тут меня просто по щеке погладили, и я взвилась, как кошка…

— Я напугал тебя? Не бойся! — ни-ов и сам испугался и, подняв руки, добавил: — Я тебе никогда вреда не причиню. Где твой хозяин? Кто он?

— Он обычный мэнчи. Повел меня на охоту, чтобы сделать приманкой на гуи, но провалился в яму и… я не знаю, что с ним. Я увидела вас и испугалась.

— Эту ловушку сделал я, — кивнул ни-ов. — Какое счастье, что в нее угодил он, а не ты… Идем, посмотрим, что с ним.

Мы дошли до ямы. Ни-ов попросил меня не стоять у края, и держаться у елей, а сам подошел к краю и заглянул в яму… Я прерывисто вздохнула. Осознание, что сегодняшний день и впрямь стал роковым, но не в том плане, что я ожидала, заставило мою кровь быстрее побежать по жилам.

Я хотела, чтобы охота не состоялась? Охота не состоялась.

Хотела, чтобы в меня влюбился ни-ов? Судя по всему, влюбился.

Хотела избавиться от Зена… и избавилась?

Глава 17

— Везучий, — хмыкнул ни-ов.

— Так он жив? — спросила я, затаив дыхание.

— Дышит, без сознания. Крови не вижу, руки-ноги не переломаны… но сверху ничего не понять. Возможно, позвоночник поврежден.

Мне снова вспомнился рассказ Тредена о Зене, о том, что желтоглазый под присмотром богов.

— Не поврежден, — уверенно сказала я и пошла к краю, ослушавшись ни-ов. — Нужно достать его. У вас есть веревка?

— Достать? — переспросил мужчина, оглянувшись на меня; на его лице застыло растерянное и удивленное выражение. Затем это выражение сменилось дружелюбным. Ни-ов развернулся и пошел мне навстречу, преграждая путь. Я машинально отметила, что незнакомец высок и крупен, почти такой же по габаритам, как Зен. И, естественно, напряглась.

«Запишусь еще и на курсы самообороны», — добавила я еще один пункт в план действий по возвращении домой.

— Этот мэнчи, твой хозяин, — произнес ни-ов… — Ты сказала, что он привел тебя сюда как приманку для гуи… Каким жестоким ублюдком нужно быть, чтобы поступить так с женщиной?

— Я не женщина, а декоративка, — возразила я, желая проверить, возразит ли он мне в ответ.

— Это ничего не меняет, — покачал головой имперец (так и не возразил!). — Кем твой хозяин себе возомнил? Великим ловцом? Более того: как он посмел рисковать твоей жизнью?

— Ему все равно. Ему нужны деньги.

— Деньги… — улыбнулся ни-ов, и нехороший огонек зажегся в его светлых глазах. — К чему этому сброду большие деньги? На что полезное кроме декоративки они могут их потратить? Шарахаются, неумеючи, около мест гнездовки, путают планы, шугают гуи…

По особому блеску его глаз я поняла, что это ловушку он подготовил именно для таких, как Зен — ловцов удачи, желающих раздобыть и дорого сбыть яйца гуи. Увы, я весьма средняя актриса, и притворяться не очень умею, так что, когда до меня дошло, что ловушка-то человеческая, ни-ов все понял по моему лицу.

— Боги помогли нам, милая, — вкрадчиво произнес он. — Все устроили, как нужно. Твой хозяин умирает в яме, как и полагается жадному бесчувственному ублюдку, а ты… мы встретились с тобой. Не бойся больше ничего, я верну тебя в город и разузнаю, что заставило Гадо продать такое сокровище, как ты, мэнчи. И, надеюсь, уже сегодня ты будешь ночевать в моем доме.

Теплая соблазняющая улыбка, которой он закончил свою фразу, могла бы иметь обезоруживающее действие, но вместо этого я ощутила, как холодок ползет по спине. Конечно, я самого начала знала, что нет между мэнчи и ни-ов существенной разницы, все они, имперцы, одинаковы, и для всех них я просто симпатичная вещь… Да, я хотела недавно, чтобы меня продали ни-ов, и самоуверенно полагала, что смогу обвести его вокруг пальца и влюбить в себя, а после добиться, манипулируя им, чего хочу, но… я не могу даже ненадолго отыграть роль послушной девушки, и подскакиваю, даже когда меня касаются нежно и невесомо — но против воли.

Этот мир недружественен для женщины, но прост: хочешь благополучия — иди с сильным и богатым, отдавайся сильному и богатому. Но в это конкретном случае я предпочту Зена. От него я хотя бы примерно знаю, чего ожидать, а еще у нас с ним договор, который, как известно, дороже денег.

— Наверное, я что-то не так поняла, благородный ни-ов, — сказала я суховато, но все еще оставаясь в роли робкой прелести. — Мэнчи — общественная собственность. Мы все должны стараться сохранять и беречь общественную собственность ради процветания отца нашего Хауна. Если мой хозяин еще дышит, мы не можем оставить его в яме.

— Смышленая, — протянул ни-ов, окидывая меня новым, более серьезным взглядом. — Назови свое имя.

— Ирина.

— Никогда не слышал такого имени… но оно красивое, как и ты, — проговорил он, делая еще одну попытку меня очаровать. Ха! Такие, как я, не очаровываются одними только комплиментами да улыбками.

— Благодарю вас, господин. Пора бы нам достать моего хозяина.

— Я не полезу в яму за каким-то мэнчи.

— Тогда я сама его вытащу.

Я хотела обойти мужчину, но он схватил меня за руку и шепнул на ушко:

— Постой. Ты и правда не так поняла… Я заберу тебя, и тебе не придется больше шастать по лесам и подчиняться жадному быдлу. Твой хозяин упал в ловушку не просто так — это воля богов, а она выше закона. Ты ведь не пойдешь против богов?

— Что вы, господин, я слишком ничтожна, чтобы рассуждать о богах!

— Так идем со мной. Сейчас. Оставим этого несчастного.

«Несчастный» выбрал именно этот момент, чтобы подать голос.

— Ирина!

Громкий голос Зена заставил подскочить нас обоих. Я воспользовалась моментом замешательства ни-ов и подбежала к краю ловушки. Мэнчи — невероятно живучий мэнчи — стоял на дне ямы, причем вполне уверенно для человека, который упал и потерял сознание при ударе, и смотрел на меня.

— О, хозяин мой, какая радость, что вы живы! — выпалила я фальшиво. — Вы не повредили спину при падении?

Зен, наверное, опешил, услышал от меня такие слова. Подошедшего ни-ов они тоже покоробили.

— Ты не должна обращаться к мэнчи на «вы», Ирина, — сказал он. — Только мужчины заслуживают этой чести.

— Но ведь он мой хозяин, а значит, выше меня по положению. Как же мне к нему обращаться? — простодушно произнесла я. Точнее, надеялась, что звучит простодушно.

Благородный имперец нахмурился и, не скрывая досады, что все идет не так, как ему хочется, обратился высокомерно к Зену:

— Мэнчи! Тебе повезло, что не напоролся на колья. Но не повезло, потому что я застал тебя в месте, где таким, как ты, делать нечего. Твоя декоративка рассказала, что ты собрался стащить у гуи яйца, а ее использовать как приманку, чтобы самка покинула гнездо. Забудь об этом. Ты не имеешь права шататься возле гнездовки гуи и подвергать имущество ов-вена опасности. Принеси извинения и я забуду об этом.

— Закон разрешает мэнчи добывать яйца гуи, — сказал Зен, ничуть не оробев перед право имущим. — Еще закон разрешает хозяину декоративки делать с ней, что угодно. А вот то, что закон запрещает — это устраивать ловушки, рассчитанные на людей.

Мы с ни-ов возмутились, но по разным причина. Я тут, видите ли, притворяюсь покорной овцой, глазки опускаю, слова подобострастные произношу, чтобы спасти его, а эта неблагодарная зверюга смеет нахальничать?!