Агата Грин – Декоративка (страница 27)

— Телефоны, наверное, сдохли от потрясения, — мрачно пошутила я. — Твои рассказы о другом мире произвели на ведуна впечатление? Испугали?

— Он выслушал меня спокойно, как будто ему каждый день про другие миры рассказывают. Аккуратно собрал вещи, упаковал в полотно каждую, подписал на бумажке, какая вещь как называется и для чего используется. То, что показалось ему важным в моих рассказах, записал.

— Он попутно работал с нами обеими… и знал, что я врала ему… — проговорила я, вспоминая пребывание в доме ведуна. Он выбрал для меня незавидную участь декоративки не потому, что я вела себя агрессивно, а потому, что не смог подчинить, как Лену. Я знала, что он видит во мне угрозу. Но чем я могу навредить ведуну? Максимум, как в тот раз, толкнуть…

Пока я пребывала в задумчивом молчании, Лена вывалила на меня еще одну порцию информации:

— Местные верят во многих богов. Эти боги спускаются к ним иногда с небес, принося дары или требуя дани. Когда я узнала об этом, то сразу напряглась. Знаешь, что самое стремное, Ир? Боги спускаются к ним на штуках типа НЛО, и о том, где и когда они боги спустятся, они сообщают через круги на полях.

Я молчала минуты две, не меньше. Затем спросила голосом человека, который изо всех сил старается оставаться вменяемым, оказавшись в условиях полного сюра:

— Как ты узнала?

— Я слышала, как отец Хаун обсуждал это со своими людьми. Типа пришло послание на поле, что в этом году Ниэрад ни при делах, дань будет платить Мэзава. Вспомни историю нашего мира! Везде упоминания про богов с неба, про другие пространства … Только в нашем мире это все считают сказками или бредом, а здесь, в Ниэраде, никто не удивится НЛО в небе или кругам на полях, и боги для местных — не абстрактное что-то, а вполне себе реально существуют и постоянно показываются! Что ты так смотришь? Думаешь, я окончательно спятила? Как же ты тогда объяснишь, что мы здесь, а, Ира?

— Нет, Лен, — устало сказала я после недолгой паузы. — Я не думаю, что ты спятила. Я сама теперь готова поверить во что угодно… И мне тоже есть, что тебе рассказать. Я слышала гул в лесу.

Настала ее очередь вскидывать брови.

— Помнишь, как мы переместились? Тайга, гул, плохое самочувствие… Около месяца назад в лесу я снова услышала гул, и мне снова стало плохо. Гул стал удаляться, я попыталась его догнать и… в общем, не смогла догнать. Конечно, у меня нет никакой уверенности, но… но я думаю, что если оказаться к гулу как можно ближе, то есть вероятность вернуться домой, в алтайский лес. Надо пытаться «нарваться» на гул. Если не можем сделать это вместе, надо попытаться по отдельности. Я буду просить своего хозяина пойти погулять в лес, а ты — своего… так хотя бы одна из нас будет иметь кро-о-ошечный шанс оказаться дома. Место в нашем мире, откуда мы переместились, недалеко от палаточного лагеря, и нас до сих пор могут искать, так что выйти на людей мы сможем, учитывая, что места туристические.

— Не хочу, — тихо произнесла Лена, опустив взгляд.

— В смысле?

— Не хочу возвращаться домой, — повторила девушка. — И пытаться не буду.

— Шариан! — выдохнула я, чувствуя, как меня заполняет пламя злости. — Эта тварь ведунская тебе внушила такие мысли? Быть красивеньким милым инкубатором и не помышлять больше о доме?

— Может быть… Меня здесь берегут и балуют. В родном мире я никогда не знала такого отношения и не буду знать. Кем я была дома? Девочкой средней внешности без талантов и амбиций, которую даже в семье не особо любили: вся любовь старшим сыновьям-золотцам ушла. Витька и тот меня бросить хотел: я же скучная, домашняя, а ему хотелось кого-то поярче. Я, что ли, хотела на этот Алтай ехать? Да ни фига подобного! Я за ним потащилась потому что боялась, что если не поеду, он точно меня бросит! Я жалкая была! А здесь я как принцесса, все мои желания исполняются!

— Вещь! — с отвращением возразила я. — Здесь ты вещь, просто более дорогая, чем я! Нечто вроде тачки премиум-класса!

— Я не «тачка», а женщина премиум-класса. Это другое.

— Да ну? Тебе реально нравится такая жизнь? Неужели ты готова забыть о доме, о семье, вычеркнуть это все из памяти и оставаться мэзой до конца своих дней?

— Я всегда мечтала о красивом доме, об уюте, о детишках. Мечтала быть любимой и защищенной. Ниэрад воплощает мои мечты в жизнь.

Мне хотелось схватить Ленку за плечи и хорошенько встряхнуть, но этот первый импульс сменился пониманием, что каждый человек решает сам за себя — а в случае Лены за нее все мог решить Шариан, и, скорее всего, решил. Как бы то ни было, она права, говоря о том, что здесь о ней заботятся, ее оберегают, ее желания выполняют. Она выглядит теперь как сказочная королевна, и от нее веет довольством сытой домашней кошечки.

— О доме я решила забыть, но не о тебе, — добавила Лена, и взяла меня за руку. — Ира, я знаю, что декоративкам живется очень плохо, но я обещаю, что буду тебе помогать. Что тебе сейчас больше всего нужно? Из материального.

— Очки. Мне нужны очки. И пятьдесят золотых монет!

— Насчет очков не уверена, а вот золото ты получишь!

Лена отвела меня в смежную комнату, а из нее, по переходу, вывела в крошечное помещение, где нас ждал красивый синеглазый юноша, одетый в яркую желтую рубаху, подпоясанную красным кожаным ремешком, и красные же штаны свободного кроя. При виде нас он изобразил грациозный поклон и проговорил нежным тихим голосом:

— Все готово, госпожа.

— Нас не побеспокоят, Элек? Не хочу ненужного внимания.

— Ни в коем случае, госпожа, — ответил юноша; его поклон стал еще ниже.

— Все может быть… Не подведи меня.

— Никогда! — жарко произнес он, подняв свои синие глаза, пылающие огнем преданности, на Лену.

Сначала я удивилась такому жару, а потом, еще раз поглядев на свою подругу, усмехнулась про себя. Елена у нас теперь мэза, и в буквальном смысле золотом осыпана — тут хочешь не хочешь, а преисполнишься уважением.

— При тебе есть что-то ценное? — спросила она у меня.

— Нет.

— Тогда скидывай одежду, и Элек все это кинет в топку. И не смотри на меня так: без вещей не останешься, — улыбнулась хитро мэза.

Она подала мне пример и оголилась первой; каждую снятую вещицу, каждый браслет Элек бережно принимал из ее рук и складывал на лавку. Когда Ленка ненадолго предстала во всем великолепии своей наготы, я все еще стояла истуканом — одетым истуканом.

В прошлый раз, увидев девушку голой, я немного позавидовала ее аккуратным формам. Теперь же ее обнаженная натура вызвала у меня только одно чувство: ужас. Некогда аккуратный животик Лены, почти впалый, уже не был столь впалым. Наоборот, он явственно, хоть и совсем немного, выпирал. Грудь девушки налилась, на ней была заметна венозная сетка.

«Беременна! — пронеслось у меня в голове. — Она беременна!»

— Раздевайся, — проговорила она беспечно, словно не замечая моего удивленно-испуганного вида, и Элек протянул ей полотенце, чтобы она прикрылась.

Я разделась… Элек, хвала его воспитанию, ничем не показал брезгливости, принимая мои тряпки, да и на меня не смотрел совсем. Быстренько прикрыв свои кости полотенцем, я влезла в тапочки по примеру Лены и зашла вместе с ней в следующее помещение, поразившее меня неожиданным великолепием обстановки.

Повсюду мрамор: стены и пол из белого мрамора, а потолок — из голубого. Прищурившись, я распознала в пестроте на стенах мозаичные панно, оживляющие бело-голубой интерьер и придающие ему восточный вид. В центре был устроен бассейн, а возле него были расставлены круглые столики, стулья или лежанки. Я так и не поняла, откуда падает свет, и вскоре перестала задаваться этим вопросом. Здесь было гораздо теплее, чем в предыдущей комнате, но не жарко. Я с удовольствием вдохнула слабый цветочный аромат, разлитый во влажном воздухе. Эфирные масла?

Лена потянула меня за руку за собой, и подвела к одному из столиков, на котором нашелся поднос с чайничком и чашечками, а также пиалами и вазочками с самым разным съестным содержимым.

— Угощайся, — предложила моя первая знакомая мэза, усаживаясь на лежанку; я повторила за ней. — У нас принято пить перед мытьем горячий чай. Я приказала Элеку принести не только сладости, но и что-то посытнее на случай, если ты будешь голодна.

Я не была голодна, но при виде такой аппетитной еды у меня слюнки потекли. Элек нахватал разного: тут были сладкие булочки, маленькие пирожки с ягодными начинками и большие — с мясными, сухие печенья, засахаренные фрукты, орехи… Я попробовала всего понемногу, смакуя и запоминая вкусы.

Состояние у меня было странное. Я была рада встрече с Леной, и в то же время была шокирована ее словами и ее беременностью; хотела задать еще сотни вопросов о мире и отце Хауне, но в то же время не хотела ни о чем спрашивать, только наслаждаться моментом — теплом, вкусной едой, общением с подругой…

Лена не торопила меня, и, чтобы развлечь, рассказывала о внешнем виде, причудах и капризах мэз, величии матерей, о том, что дворец разделен на секции, и некоторые обитатели его никогда не встречаются… Когда я наелась и стала зевать, она повела меня мимо бассейна и вывела в другую комнату, круглую, где было куда жарче, и в центре которой под куполом располагались три мраморных лежака.

Я услышала какой-то подозрительный звук и оглянулась.