Агата Грин – Декоративка (страница 18)

— Не буду я тебе ничего возвращать. Никакого золота. Понял?

— Будешь.

— Нет! Я не часть вашей убогой империи, хоть вы мне еще сто клейм поставьте! Если у вас мало своих женщин, это не значит, что вы имеете право воровать чужих! Я не ваша, ты не имел права меня похищать, и то, что гадливый Гадо сделал меня декоративкой, ничего не меняет. Я свободная, мать твою, женщина, и я тебе ничем не обязана. Это ты мне обязан. Ты должен мне золотом платить, чтобы возместить психологический и физический ущерб!

Моя пламенная речь не тронула желтоглазого. Скорее всего, потому, что большую часть слов не понял.

— Идем, — произнес он, стрельнув взглядом куда-то вбок.

— Да не пойду! Я свободная, понимаешь? Я родилась свободной и останусь свободной! И выполнять твои указания не буду!

— Будешь.

— Ты что, совсем тупой?

— Нет, — спокойно возразил он. — Это ты.

От того, что он перевел стрелки на меня, я даже растерялась.

— То, что ты родилась свободной, ничего не значит, — разъяснил он. — Ты незаконно проникла в леса двенадцатого ов-вена империи Ниэрад, не спросив позволения отца Хауна и не доложив о своем прибытии. Ты тупа, — повторил он, — а если была бы умна, не попалась бы нам на глаза или выбрала бы другой, безопасный, путь.

— Да если бы ты знал, как я сюда попала, то… — запальчиво начала я, но вовремя осеклась.

Зен приподнял бровь.

— Боже, дай мне терпения и сил… — пробурчала я себе под нос, успокаиваясь.

А желтоглазый наоборот взвился. Подскочив, он взял меня за грудки, приподнял так, что мои ноги оторвались от земли, и прорычал в самое лицо:

— Не смей! Взывать! К богу!

— Почему? — прошелестела я, ошалев от неожиданности и резкого выброса адреналина.

— Никогда! — повторил Зен и встряхнул меня.

— Поняла! Не буду!

Мэнчи резко отпустил меня, и я вполне ожидаемо упала.

— Идем!

Что мне оставалось делать? Я поднялась и, ощущая, как сердце выпрыгивает из груди, последовала за ним. Бесполезно говорить с этим узколобым варваром! Он раб своей империи и не способен рассуждать о свободе!

Мы вошли в более густой ельник; лохматые веточки стали цепляться за одежду. Ступая точно за Зеном и размышляя, почему у местных такие странные отношения с религией, я не сразу осознала, что мне стало хуже. Голова начала кружиться, в ушах появился шум. Наверное, это слабость после болезни…

Я остановилась, чтобы перевести дыхание, и стала глубоко дышать. Поскрипывал снег под ногами Зена, гулял по ельнику легкий ветерок, тихо падал с веток снег, монотонно гудело вдали… гудело! Гул!

— Боже… — прошептала я, забыв, что только что пообещала не взывать к богу.

Зен оглянулся на меня.

Я сделала вид, что меня зацепила ветка, и пошла дальше. Слабость продолжала накатывать, кровь стучала в голове, живот скручивался в узел, но все эти симптомы теперь были на радость мне.

Что, если мы оказались примерно в том же месте, куда перенеслись с Леной из нашего мира? Что, если мне удастся вернуться домой? Воодушевленная, я заметила, что Зен сворачивает в сторону, противоположную той, откуда слышится гул. Что же делать? Как отвязаться от мэнчи?

Продолжая двигаться за ним, я прищурилась и стала осматриваться. С одной стороны ельник, из глубины которого гудит, с другой — открытая местность. И возвышение! Мы поднимается по холму! Наверняка где-то там та деревня, возле которой я обнаружила развалины с рисунками дворца и гуи. Значит, скоро мы окажемся у обрыва…

План созрел мгновенно.

Я начала идти быстрее, чтобы нагнать Зена. Догнав его, я спросила, чтобы отвлечь:

— Почему нельзя обращаться к богу?

— Непреложный запрет.

— Но отцам можно обращаться к нему, так ведь?

— Только им.

— Спасибо за ответ, — вежливо сказала я и изо всех сил толкнула Зена в спину. Я поторопилась, надо было выждать более удобный момент, когда мы окажемся у края, но мне помог скользкий снег. Зен не ожидал толчка, поэтому, упав, не успел сориентироваться и схватиться за что-то, да и за что схватиться, если вокруг один только скользкий снег? Мгновение — и он свалился вместе со снегом; я сама едва успела отпрыгнуть назад, чтобы снежная масса не увлекла меня за собой.

Снег все осыпался… Где-то внутри меня что-то тоже упало и разбилось.

Я столкнула человека. Я убила человека.

Какое-то время я смотрела на обрыв, затем решила, что поступила правильно — они-то меня не жалели! — и встала, развернулась, побежала к ельнику.

Лес взывал ко мне гулом, манил качающимися изумрудными ветвями. Я бежала так быстро, как только могла, ориентируясь только на звук. Одну рукавицу по пути я потеряла, но не стала ее поднимать, торопясь. Гул шел отовсюду сразу; запыхавшаяся, невероятно возбужденная, я остановилась у одной из елей и, закрыв глаза, стала думать об Алтае, о доме…

Я вернусь домой, вернусь!

…Когда «голая» рука начала сильно мерзнуть, я открыла глаза, подняла руку, подышала на нее и сунула в другую рукавицу, благо что в ней помещались обе руки, хоть и с трудом. Перемещения не случилось, или же я его не заметила. Гул стал тише, он удалялся. Вскочив, я побежала туда, где, как мне казалось, он был сильнее.

Вдруг удар, искры из глаз, падение…

Шапка слетела с моей головы, руку, угодившую в снег, обожгло холодом. Нечто темное и грузное, что упало напротив, прорычало:

— Ах ты, погань мелкая…

— Мелкая погань — но тебя сбила!

— Малец, видать, от медведя бежал.

Снег заскрипел, и к нам вышли двое мэнчи. Один из них поднял упавшего приятеля, а другой, усмехаясь, склонился ко мне. И, разглядев мое лицо, обомлел. Я обомлела тоже, но по другой причине.

— Братцы, — произнес он, — у нас тут баба.

Глава 9

Они смотрели на меня с голодом. Как хищники, набредшие на богатую добычу…

— Молодая, — хрипло произнес рыжий, с лицом, обсыпанным веснушками, тип, что склонился ко мне. Патлы его морковных волос лезли из-под шапки.

Я шевельнулась, и его ручища уперлась мне в грудь, вжимая в снег.

— Где твой хозяин? — спросил он.

— Зен рядом, — хрипло ответила я; после столь мощного забега по снегу дышалось тяжело, и горло уже начинало болеть.

Мэнчи переглянулись; их лица сделались мрачными.

«Ага! Вы его знаете, вы его боитесь!»

— Зен? — переспросил бородач, которого я сбила с ног. — Ловец?

— Он самый, — кивнула я, хотя сама считала, что Зен охотник.

— Вы наткнулись на гуи?

Этот вопрос дал мне отличную подсказку, как вывернуться и спасти свою шкуру.

— Да, — кивнула я. — Я испугалась и убежала. Мне надо вернуться, а то Зен рассердится.

— Он взял тебя на ловлю? — уточнил бородатый, пристально на меня глядя.

— Да.

— Где гуи? — спросил третий, по голосу самый молодой, даже юный.