Агата Чернышова – Я всё равно тебе солгу (страница 21)

— Завтра отчим приедет к нам, а я уйду. Скажешь, что вышла за сигаретами.

Аля была смешной. По крайней мере для меня. Ну в самом деле, ведёт себя как подросток, не уставший от собственного бунта. Мать знает, что ты куришь, дорогая, но это не делает тебя в её глазах более взрослой. Да ты и сама не хочешь ответственности. Настоящей, взрослой.

— Прости, я тебя не расслышала. Что ты там хотела? — лениво отозвалась я и потянулась с видом выспавшейся кошки.

Пусть побесится.

Аля фыркнула, желваки заходили, я чувствовала, что хочет сказать что-то резкое, взбрыкнуть, а покраснела от натуги, но поймав мой взгляд, сдержалась и покорно повторила всё то, что говорила до сих пор. Внешне это выглядело так, будто она просто решила не связываться, но своего добиться. Поступок зрелый, но как ни крути, а я видела другое: так она вела себя и с матерью, которая прекрасно понимала: на открытый бунт до конца девочка её не пойдёт.

Не тот характер. Спасует, перебесится тихо, а потом сделает так, как скажут. «Привычка свыше нам дана, замена счастию она».

Аля ещё что-то увлечённо говорила, описывала, как я должна себя вести. Присела на диванчик рядом и жестикулировала, говорила про отчима, что сразу видела: глаки у него масляные, взгляд похотливый. Изменит, только покажи ножку или попку.

А я думала о своём. О том, что Шелестин, мой босс, считает так же, как и Вера Алексеевна про свою дочь. Сейчас он сделал вид, что готов меня отпустить, а потом создаст такую ситуацию, с которой я не справлюсь. И пожмёт плечами.

Сама видишь, мол, не тянешь. Я побунтую да и останусь ещё на одно дело. А потом второе. Со временем даже бунтовать перестану.

Так и Алю приговорили к агентству матери. Неважно, что не так это и плохо, но у дочери просто нет выбора. Вернее он есть. Иллюзия.

Мышеловка с вкусной ароматной приманкой, которую не вытащишь зубами, не переломав шеи. Смотрела на неё, восторженную, верящую в свою мечту, и подумала, что приложу усилия, но дам этому «глупому» намерению осуществиться. Мечты должны сбываться.

Хотя бы у кого-то из нас.

— Сделаем так, — прервала я Алю так резко, что она насупилась и замолчала. — Я встречу твоего отчима одна, а ты явишься тогда, когда скажу. Слушай.

Глава 5

— А где Алевтина? — спросил Виктор, отчим моей клиентки, и я чуть не рассмеялась.

Ну какая она Алевтина?! Пичужка и далеко не хищная по натуре, хотя и старающаяся вести себя как её мать. Алевтина — это дородная тётка или вредная старуха-старорежимница. Надо посоветовать Але сменить имя. После того как она улетит за своей мечтой.

— Вышла за сигаретами, скоро придёт, — ответила я и отступила, чтобы пропустить гостя внутрь.

Сейчас было раннее утро, около восьми, и сегодня я играла роль неприступной девы. Виктор вытаращили на меня глаза, никак не ожидая увидеть раскованную подругу падчерицы без макияжа и застёгнутую на все пуговицы. Должно быть, Лидия Алексеевна рассказала обо мне немало пикантного.

Дома я никогда не ходила в халате, если того не требовал выбранный ради игры образ. Вот и сюда взяла домашнее платье, по крою похожее на кимоно, с воротом-стойкой и застёгивающееся на золотые круглые пуговицы. Золотыми они были в прямом смысле, потому что я всегда считала этот металл — своим талисманом.

Виктор разулся и по-хозяйски прошёл на кухню. Мужчина он был интеллигентным или хотел, чтобы его таковым считали, поэтому спокойно уселся на табурет и указал на чайник.

— Вещи уже разобрали? Горячий?

— Да, до ночи не спали, но всё развесили по шкафам. Чаю или кофе? — спросила я, стараясь держаться на равных, но избегать панибратства. Пусть не считает меня прислугой или девицей, которую легко затащить в постель. Вот именно на контрасте с первым впечатлением, которое я старалась произвести в вечер знакомства, я и хотела сыграть.

Не то чтобы в первую встречу я вела себя вызывающе, но была довольно уверенной и дерзкой, не переходя рамки приличия, а сейчас казалась заспанной девчонкой, которая изо всех сил старается не зевнуть.

Заинтригованный мужчина уже наполовину поклонник. Но мой будущий любовник нервничал и хмурился, достал пачку сигарет из внутреннего кармана, а потом похлопал по брюкам в поисках зажигалки.

Я спокойно встала и, открыв верхний шкафчик, достала свою. Курить я бросила пару лет назад, но зажигалку имела с собой.

— Не курю давно, оставила, как напоминание, — произнесла я, протягивая серебристую зажигалку с гравировкой на крышке.

Виктор взял её, посмотрел на буквы и тут же на меня. В его взгляде промелькнул лёгкий интерес, но тут же исчез за привычной маской равнодушия.

— О ком же она напоминает?

Мы всё ещё избегали говорить друг другу «ты», но и на «вы» не тянуло.

— О мужчине, конечно. Но рассказывать я не буду.

Он снова покрутил металлическую безделушку в руке, сделал большой глоток свежесваренного кофе, но за пачкой, оставшейся лежать на столе, не потянулся.

— Можете курить здесь, — произнесла я, спокойно доставая пепельницу из того же верхнего шкафчика. Встала на цыпочки, повернувшись к гостю спиной, чтобы показать себя с выгодной стороны и не выдать своих намерений. Однако нельзя стоять так слишком долго, иначе плюс превращается в минус.

Каждый поймёт, что его хотят обольстить и тогда будет отстраняться или затаиться. К активным действиям я переходить не хотела, пусть Виктор сам проявит такой интерес, чтобы перейти в наступление, а я буду долго убегать, но так чтобы догнали.

И ещё я хотела насолить сестре Немова.

Лилия Аркадьевна терпеть не могла курящих мужчин, говорила, что это слабые личности, вот сейчас меня и грела мысль о том, чтобы доставить ей неудобство. Мелкая пакость.

Квартира была её, и разговор пойдёт о ней. Я чувствовала, что сестра Немова уже напела про меня Виктору, пусть и не всю правду и теперь он не знал, как начать разговор. Выспросить у меня, что правда, а что ложь. Послушать, стану ли я отрицать или покраснею, а, может, беззастенчиво соглашусь со своим распутством.

В любом случае, Лилия Аркальевна, сама того не подозревая, сослужила мне добрую службу.

— Открой окно, Лада, — Виктор решился и назвал меня по имени.

Я кивнула и прошла мимо, обдав отчима клиентки чуть ощутимым запахом цветов. У меня был заготовлен текст, если мужчина схватит меня за мягкое место, и на случай, если нет, тоже. Но Виктор и ухом не повёл. Значит, крепкий орешек, что ж, так даже интереснее.

Я вернулась на место и медленно налила себе кофе, чтобы через мгновение присесть за стол напротив него.

— Растворимого у меня нет, — произнесла я, видя, как мужчина скривился. — Добавьте сахара, если вам горчит. Я не люблю ничего искусственного.

Ну, давай, начинай! Лиля уже сказала, что я шалава, и что от таких надо держаться подальше. Я прямо вспомнила её брезгливое выражение лица, когда она впервые произнесла коронную фразу «я не буду вдаваться в подробности». После неё она получала отпущение греха злословия и могла безбоязненно лить грязь на тех, кому завидовала.

Да-да, уверена, что это именно так. Лилия Аркадьевна завидовала всем, кто хоть на полграмма худее неё, богаче, красивее или удачливее. И не прощала тех, кто посмел не разделить её точки зрения.

— Яйца есть? — спросил собеседник, чем вывел меня из задумчивости, и я на автопилоте брякнула:

— Есть. Пришлось отрастить.

— Правда? — сразу спросил он с самым серьёзным видом, а потом возьми и рассмейся. — Я имел в виду яичницу, но раз других у тебя нет, то не надо.

Некоторое время я смотрела на него, не понимая, о чём речь, а когда дошло (до меня ещё никогда так туго не доходило), то тоже прыснула со смеха.

— Простите, я задумалась.

— Я так и понял. О ком это, интересно?

— О Лилии Аркадьевне, — честно ответила я, не моргнув и глазом. Сегодня я была девушкой, напрочь лишённой кокетства. Чистым листом, не желавшем, чтобы на нём марали черновики. Я позволю написать на себе только набело, то есть тогда, когда встречу того, кому отдам чернила и перо. И уж тогда он выведет на мне слова, которые я запомню и впитаю кожей.

Чушь, конечно, но именно такой образ сейчас подходил больше всего. Пусть я буду ранимой, девочкой, играющей в женственность и обольщение тогда, когда этого от неё хотят. Виктор будет видеть меня настоящую. Настоящую Ладу, разумеется. А я сейчас и есть эта Лада.

Чтобы вжиться в роль, надо поверить в те слова и мысли, которые транслируешь в мир. Сложно только поначалу. Со временем ты перестаешь отличать маски от лица, а по прошествии ещё немногих лет понимаешь, что все маски — грани одного «Я».

— Она ведь рассказала обо мне достаточно, чтобы вы поняли, что я человек, от которого вашей падчерице лучше держаться подальше? Я не стану оправдываться.

— И говорить, что всё это неправда?

— Не стану. Обещаю, но я здесь не затем, чтобы заводить романы.

— А зачем ты здесь?

Наши взгляды встретились. На какое-то время мне показалось, что я сижу на кухне совсем с другим мужчиной. Он смотрит на меня так же недоверчиво, но с возрастающим интересом, и мне так приятно его внимание, что я жажду продолжить наше знакомство. Стать ближе на шаг.

Не ради выполнения задания, а чтобы почувствовать себя живой. Лёгкой, невесомой, свободной выбирать «когда и с кем». В этот момент я ненавижу себя и ту роль, которую вынуждена играть. Всё своё и его притворство.