Агата Чернышова – Я всё равно тебе солгу (страница 17)

С Немовым мне было легко и одновременно по-звериному хорошо. Он играл на мне, как на виолончели, а я смеялась, позволяя натягивать струны, не боясь, что однажды он их порвёт. Что мне в том? Отболит и зарастёт вновь. Играть на мне так, как это делал он, пока не удавалось никому.

В этот вечер мы задержались. Занимались любовью и совсем не разговаривали. Оба боялись, что наступит этот момент, он всегда наступает в паре, когда страсть схлынет, и мужчине придётся начинать тягостный для обоих разговор.

— Я уйду просто так, не беспокойся, ни о чём просить не буду, — предугадала я этот момент, когда мы лежали рядом рука к руке и соприкасались пальцами. Игрались по-детски, как школьники, урвавшие своё запретное удовольствие и понимающие, что классный роман обречён закончится приятным воспоминанием. — Только не надо ни о чём спрашивать, и мне не придётся лгать.

— А я люблю ложь, — ответил он будничным тоном, словно говорил о том, что предпочитает мясо рыбе. — Мой прошлый брак разрушился, потому что мы договорились говорить правду. И однажды её стало слишком много. Надо было больше молчать.

— Это не выход. Надо было меньше жить вместе, — усмехнулась я.

— Да? А наш семейный психолог говорил совсем иное.

— Он был болваном или мошенником.

Я перевернулась на живот, привстала на локтях и посмотрела в глаза. Много раз делала это, и каждый раз хотелось продлить незримое соприкосновение душ. Глаза — зеркало, верно.

Когда смотришь в душу, солгать сложно. Не то чтобы невозможно, но порой приходится отделываться полуправдой.

— Почему ты пришла сегодня?

Немов дотронулся до моей шеи и погладил по щеке.

— Ты позвал, мне стало интересно, зачем.

— Кому ты служишь?

Одним рывком он опрокинул меня на спину и прижал всем телом.

— Кому, Лара? Я хочу знать о тебе всё. Тебя, правда, так зовут?

— Не скажу. Понимаешь же, не могу. Его имя ничего тебе не скажет, а я получу крупные неприятности.

— Так и знал, что ты не можешь быть родственницей дурака, которого моя сестрица зовёт мужем!

Отрицать было бессмысленно. Сейчас, когда всё было кончено, я могла позволить себе немного правды.

— Мне пора идти, — прошептала я, жаждая услышать «я никогда тебя не отпущу». Глупость и преувеличение, но иногда женщине отчаянно хочется слышать такое из уст того, кто ей небезразличен.

И это желание сбывается реже других, таких же безумных.

— Иди. Но я хотел бы видеть тебя снова.

— Увы, не думаю, что это возможно.

Я юркнула в душ, давая ему время подумать, готов ли он к чему-то большему, чем встречи раз в месяц или около того. И у меня будет время решить всё для себя. Нужны ли мне такие встречи? Не привяжусь ли я с течением времени к нему ещё больше?

Голову я решила не мочить, чтобы не тратить время на сушку. Глупо будет, если Немов решит, что я специально затягиваю время, чтобы удержать его!

Больно надо! В моей жизни было много мужчин, и как только один из них начинал нравиться по-настоящему, он сразу вычёркивался из поля зрения. Дабы не волновать трезвый ум и не мешать работе.

— Пока, — помахала я напоследок, торопливо одевшись и стараясь не оглядываться. — Пиши, если что.

— Обещай, что не выбросишь симку, — бросил он напоследок, и я обернулась на пороге.

— Не выброшу в ближайший год, — ответила я и послала мужчине, вышедшем поцеловать меня напоследок, воздушный поцелуй.

Немову он не понравился. Он сгрёб меня в объятия и впечатал в губы последнее «прощай». Поцелуй с привкусом горечи расставания, со сладостью неисчерпанной страсти, я долго ощущала его на губах, когда вышла на холодный ветер.

Нет, мой «последний проект», я не узнаю, напишешь ли ты мне снова, потому что как только вышла из отеля и села в такси, сразу выключила телефон и выбросила симку из окна.

Не колебалась ни секунды. Промедление грозило опасностью: ещё решу, что сообщения или звонки от Немова никак не повредят будущим делам. И буду ждать весточки, каждый вечер и каждое утро как бы ненароком смотря на телефон, пока не решусь позвонить сама. Нет, этого не будет, Лара!

На следующий день, сменив трубку, покрасив волосы в ярко-рыжий и сделав стрижку «каскад», я была в месте встречи. Квартира в Питере, где меня всегда ждал покровитель, чтобы озадачить новой работой или чтобы расплатиться за старую.

Я открыла дверь ключом и прислушалась, застыв на пороге. Господин Шелестин никогда не опаздывал, но всегда приходил тогда, когда его ждёшь меньше всего.

Однушка в спальном районе рядом с парком стоила целое состояние. Говорили, что Шелестин выкупил её у бывшей жены за копейки. Мол, он умел убедить женщин в том, что польза не всегда выражается денежными знаками.

— Тебе не идёт этот цвет, — произнёс он, окинув меня строгим придирчивым взглядом, когда я уже отчаялась дождаться встречи.

По негласным правилам понимала, что уйти без спроса означало нажить на пятую точку большие проблемы.

Наверняка нас у босса было много, но никто из девочек друг друга не видел. Юридическая фирма «Шелестин и Ко» процветала в Северной столице уже давно, имела узкую, но щедро платящую за услуги аудиторию, в которую можно было войти только по рекомендации бывшего клиента.

Абы кому их не раздавали, потому что воспользовавшись услугой фирмы однажды, люди понимали, как хорошо она работает. Равно как и то, что придёт время, и услуга понадобится снова, а двери, открывшиеся когда-то, на этот раз могут оказаться закрытыми.

— Вы сами велели выбрать похожий оттенок, — произнесла я вместо приветствия и встала с дивана, на котором когда-то побывала в качестве приза.

Я тогда провалила дело и была наказана. Никаких извращений, но я даже не видела лиц тех мужчин, которые владели моим телом, словно я была бесплатной проституткой. Или безропотной рабыней.

Больше дел я не заваливала, и мой банковский счёт пополнялся регулярно. Но я всегда помнила о первом и единственном провале и не хотела повторения пройденного.

— Верно, тебе предстоит быть подружкой падчерицы одного крупного бизнесмена.

— Инструкции я получу позже?

— Как обычно, — Шелестин был крупным мужчиной, но без лишнего веса. Он напоминал русского медведя, сознающего, что в его лапах сосредоточена огромная сила. Горе тому, кто рискнёт дразнить зверя!

Разозлить босса было делом нетрудным. Надо всего лишь не следовать правилам: получай инструкции по электронной почте, ознакомься с ними и будь готова следовать им досконально.

— Вы что-то хотели мне сказать? — спросила я, чувствуя неловкость от близости босса. Мы были с ним одни. Шелестин никогда не принуждал женщин отдаваться ему, не имел со мной любовной связи, но я знала, что если он намекнёт, отказаться будет опрометчиво.

— Я хочу спросить тебя, Лара, — не торопясь произнёс он, устраиваясь в кресле и вытягивая длинные ноги в дорогих ботинках. — Ты решила сменить профессию?

Лгать ему было бессмысленно. Я знала, что на него работают много кто, поэтому лучше признаться сразу.

— Да. Отработаю срок и хочу уйти.

— Чем думаешь заняться?

— Не знаю. Наверное, буду жить на дивиденды. Или куплю цветочный салон. Всегда хотела продавать цветы, как Элиза Дулитл до встречи с Пигмалионом. С профессором Генри Хигинсом.

Я всегда мечтала сыграть именно роль простушки, которая превращается в прекрасную леди. А потом отказалась от идеи поступить в театральный и нашла иное применение своим талантам.

— Бернард Шоу? Думал, все актрисы мечтают сыграть Офелию, — ухмыльнулся Шелестин. Я даже не удивилась его кругозору: мой босс слыл человеком интеллектуальным, сам он не раз говорил: «Моя работа — знать то, что другие даже запоминать не думают». — Хорошо, я отпущу тебя с малым выкупом.

— Правда? — я присела в кресло, стараясь себя не выдать, хотя уже было видно: поздно. Ладно, он и так знал, что я хочу выйти из игры. — Так просто?

— Почему бы нет?

— Потому что с вами никогда не бывает просто, Никита Алексеевич, — назвала я его полным именем, от звуков которого он наморщил нос. Не любил, когда называли имя. Считал, что в этом случае люди берут над ним власть. «Не зря в древние времена люди скрывали своё крестильное имя, считая так: зная его, можно навести порчу». Столько предрассудков у дельца! Или он издевался над нами, обожая наблюдать за нашим удивлением?

Я никогда не встречалась с другими девочками, работающими на Шелестина и им подобных. Не знаю, как удавалось, но мы не встречались. Или делали вид, что не встречаемся.

Чем меньше знаешь о тех, кто в деле, лучше спишь. И дольше остаёшься чистым.

— Верно, Лара. Просто не будет. Я не люблю отпускать хороших работников.

Шелестин откинулся в кресле и соединил кончики пальцев между собой. Стервец совсем не смотрел на меня, но точно знал, что я внимаю, как ищейка, почуявшая куриную грудку. Не все ищейки жаждут бегать по болотам, чтобы поднять уток. Я мечтала заслужить куриную грудку, не морозя лапки в холодной воде.

— Но я дам тебе шанс. Ты хорошо и долго со мной сотрудничала. Поэтому поступим так: выполняешь дело, платишь отступные, я выдаю тебе новые документы и биографию. Всё заработанное останется при тебе. Если, конечно, ты сможешь завершить дело так, чтобы не расколоться. И устоишь перед соблазнами. Я должен быть уверен, что ты не расколешься и впредь.

— Я никогда…

Начала было я, даже презрительно вздёрнула бровь. Мол, профессионал. Даже под ложечкой засосало, а воспоминания о Немове отодвинула в дальний угол. Но как назло, нет-нет, а они так и пролезали в мысли. Как рыжие наглые тараканы.