Агата Чернышова – Я тебе не враг (страница 26)

Я бросила шариковую ручку об стену, и Самсон, решив, что это такая игра, бросился подбирать её и принёс мне, усилено виляя хвостом.

— И мячик тебе куплю. Не сидеть же нам без игры все дни, пока твой хозяин где-то шастает!

В тот день звонков от Дмитрия не было. А я ждала! Дура, конечно, но ждала. Думала, захочет объясниться. Самсон — пёс здоровый, к чему бы ему менять место жительства с просторного загородного дома на вот московскую квартиру без веской причины?

Я уже голову сломала, как мобила ожила. Это было под вечер первого дня. Но это звонил не Ледовский, а мой отец.

Как обычно, с претензиями и обвинениями.

— Ты в курсе, что Соня чуть в больницу с угрозой прерывания не угодила?

— С чего бы мне быть в курсе? Хочешь сказать, из-за меня?

— А из-за кого, Лиза?! Ты, блядь, не ценишь добра, как и твоя мать!

Дальше слушать я не стала. Крикнула в трубку, чтобы перезвонил, когда успокоился, и отрубила мобилу. Совсем. Выключила на ночь.

Понимала, что чревато, что через час или полтора надо ждать гостей.

Впрочем, может, и минует. Отец успокоится, его благоверная перестанет истерить, и всё вернётся на круги своя. Мы с папой займём положение настороженного нейтралитета, а с Соней останемся в состоянии холодной войны.

Около десяти вечера, когда, прогуляв Самсона, я заснула на диване перед телевизором, раздался звонок в дверь.

Не миновало. Отец решил устроить мне промывку мозгов.

Самсон угрожающе зарычал. Я загнала его в спальню и отправилась открывать дверь.

Глава 14

Глазка в двери у меня никогда не было. Я считала эту меру предосторожности пошлой и стариковской привычкой. К тому же прекрасно знала, что от бандитов никакие замки не спасут.

А от моего отца и двери тоже. Да и по-детски это — прятаться, будто мышь в норке. Ну беременна его жена, так мне что того?! Обидно, что вот теперь Соня будет считать себя полноправной хозяйкой, так я давно смирилась, что она заняла место моей матери подле отца. Не она, так кто-нибудь ещё. Умнее и хитрее.

Какое-то время я стояла возле двери, не в силах заставить себя открыть. Казалось, что вот сейчас я закрою глаза, и всё пройдёт. И отец решит, что меня нет дома. Я не хотела скандалов.

Совсем. У меня не было на них ни желания, ни сил.

Но звонок повторился. А потом ещё один, сердитый, отрывистый. Отец с силой вдавил кнопку звонка, ему не терпелось предъявить мне претензии, продолжить тот неприятный разговор и доказать самому себе, что это я неблагодарная дочь.

Если примется скандалить, выпущу Самсона. Отец не любит животных, а собак ещё и побаивается.

— Иду! — крикнула я, отойдя на несколько шагов назад. Скажу, что спала, вот и не сразу открыла.

Щёлкнул один замок, потом второй. И вот я медленно открываю дверь, а за ней стоит совсем не отец.

— Ты?

Я беспомощно таращусь на него, во рту пересохло, а сердце пропускает удары. Не может того быть.

— Пропусти!

Он мягко отодвигает меня и входит в мою квартиру. Одетый в чёрное: брюки и водолазку, и как по канонам, как по книгам и эротическим фильмам, я замечаю у него лёгкую небритость. Она так идёт ему, мне хочется дотронуться рукой до его щеки, чтобы он поймал мою ладонь и принялся её целовать…

Но вовремя одёргиваю себя. Он здесь не за этим. Я не позволю ему снова ворваться в мою жизнь, чтобы, сказав на прощание гадость, он снова исчез. А я бы ждала продолжения.

— У меня твоя собака.

— Знаю.

— Зачем ты мне его оставил? Пёс здоров.

Вон он поскуливает у двери. Почуял хозяина и готов повизгивать от восторга, от тоски, от радости вновь наступившей встречи. Будет вилять хвостом и всячески показывать, что готов на всё, лишь бы угодить. Совсем как я.

И совсем не так.

Я постаралась найти в себе силы посмотреть ему в глаза и не растечься лужицей у ног.

— Возможно, хотел найти повод тебя навестить. Не пригласишь в комнату?

Ну всё! Я прислонилась спиной к двери, чтобы ноги не подвели. И ещё мне было важно, чтобы он это не заметил.

В его глазах я читала лёгкую насмешку и что-то ещё, такое тёмное, как гладь озера. Оно выглядывало, таращилось на меня, проверяя, гожусь ли. Для чего, дьяволу лишь известно.

— Проходи. Могу сварить кофе, всё равно собиралась.

Что за чушь я несу? Конечно, кофеварка у меня имеется, я ей пользовалась, но с чего это я решила изображать из себя радушную хозяйку? Ответ очевиден: чтобы дать себя время привыкнуть, что он сейчас в моей комнате. Я могу войти, протянуть руку и дотронуться до его, но не сделаю этого.

Он сел на мой диван и принялся играться с Самсоном, который разве что из шкуры не выпрыгивал, лишь бы показать радость.

А я отправилась варить кофе. Я вообще не знаю, какой вид он предпочитает: американо, эспрессо, латте. Нет, пожалуй, без молока. Крепкий, чёрный, бодрящий.

Мне и самой не помешает свежая голова.

Я дотронулась до волос и поняла, что даже не причесалась. Плевать! Пусть на Милану свою любуется. Может, так и лучше, я по-домашнему, обычная девчонка, которая умеет варить вкусный кофе. Это я умела. А больше — ничего такого. Чего бы ни смогла ему дать Милана.

Чёрная королева и чёрный король.

Я вскрикнула от боли. Сама не заметила, как подставила палец под струю кофе. И второй раз вздрогнула, когда он внезапно оказался рядом и осторожно повернул обожжённую ладонь к себе.

— Задумалась?

— Да, пройдёт.

Я высвободила руку и, не глядя на него, повернулась к шкафчику, где хранила лекарства. Пауза затянулась, я спиной чувствовала его взгляд, мне казалось, что он тоже должен испытывать неловкость. Нам и поговорить не о чем. Или надо беседовать так долго, что и ночи не хватит.

У меня в голове крутились вопросы: зачем ты здесь? Задумал через меня отомстить моему отцу?

— Пойдём уже.

Он взял у меня поднос с двумя чашками и понёс в гостиную. Я шла следом и любовалась его широкой спиной, линией роста волос на шее. На чёрной водолазке на его плечах не была и следа упавшего волоса или перхоти. Я поймала себя на мысли, что он слишком идеален, если не считать, что бандит.

Вероятно, ему и убить человека — раз плюнуть!

— Так что всё это значит?

Я села на диван так, чтобы его видеть. Возле маленького столика крутился Самсон и отчаянно вилял толстым белым хвостом, пока Ледовский не отогнал его жестом. Собака мгновенно подчинилась. Ему все подчинялись, а я не стану. Не до конца.

— Я подумал, что стоит объясниться.

— Я слушаю.

И снова утонула в его глазах. Хотелось просто смотреть и слушать, кивать время от времени, ничего не говоря. Исходило что-то такое властное от Дмитрия, что заставляло верить ему и подчиняться. И бояться его гнева, хотя он не повышал голоса.

— Я пришёл, потому что захотел.

Кивнула. Понятно.

— И собаку тебе оставил, чтобы проверить, захочешь ли ты её принять. Пойдёшь ли на мои условия без объяснений. Могу ли я тебе доверять?

— Я прошла тест? — улыбнулась я. — И что дальше?

Я погладила Самсона, устроившегося у моей ноги, по голове.

— Это не означает, что я выполню любую просьбу. Или приказ. Но оставить Самсона в клинике я не могла, у пса и так был стресс, что его бросили. Пришлось временно пристроить кота.

На этот раз я получила кивок. Он продолжал сидеть, попивать мой кофе, к которому я забыла поставить сахарницу. И внимательно смотрел на меня, изучал моё лицо, и мне нравилось, что он смотрит. Не отводит глаз, наверняка даже в таком домашнем виде, находит во мне некую привлекательность.

— Что тебе от меня нужно? — выдохнула я, ловя себя на том, что мысли снова утекли не туда. Я уже начинаю думать, останется ли он у меня на ночь или уйдёт сразу после?