Агата Чернышова – Я тебе не враг (страница 19)

Значит, решил убить самолично.

Подчинилась. Когда я вышла, наши глаза встретились, и на какой-то миг я провалилась в серую бездну. И поняла, что он меня не убьёт. Не сегодня. Не сейчас.

— Вставай к капоту, спиной ко мне и снимай джинсы. Вместе с трусами и становись раком. Ну, живо!

В глубине меня поднимается волна торжествования. О да, ты всё-таки трахнешь меня ещё раз! И я постараюсь сделать всё, чтобы ты меня запомнил!

Я бы предпочла, чтобы поцеловал для начала в губы, я бы хотела слышать, что он меня хочет, но просить ни о чём не стану.

Внизу живота запульсировала волна, и влагалище сжалось в ожидании его члена. Никогда бы не подумала, что секс может быть настолько грязным и одновременно сладким. До судорог между ног.

Я повернулась спиной, медленно стаскивала узкие джинсы, одновременно думая, чтобы всё это не выглядела так, будто я с ним играю. Это выглядит именно так, он всё понимает, смотрит и трогает себя?

Я уверена, что сейчас его член уже рвётся в бой. Но Дмитрий молчал, и я знала: смотрит. Как хищник из засады.

Смотрит и сдерживает себя, чтобы не разорвать меня немедленно.

Если бы я была уверена в том, что он поймёт, я бы сказал: «Иди и возьми меня. Я больше не могу изнывать от желания!»

Но такие слова здесь не подходят. Язык секса грязен, и в этом сейчас слова кажутся единственно разумными. Музыкальными. Выеби меня немедленно!

Так же медленно я стаскиваю трусики до колен и облокачиваюсь на капот машины. Прогибаюсь в спине, и в разгорячённой голове проносится мысль: «А что если он просто поиздевается надо мной?

Не выдержит долго!

Между нами натянулась какая-то невербальная нить, я точно уверена, что надолго его не хватит. И вот я чувствую его руки на своих ягодицах и вздрагиваю как от удара.

По коже побежали мурашки, и я уже готова, я уже теку. И он это видит. И медлит.

А я не оборачиваюсь даже тогда, когда его рука дёргает узел на моём затылке, высвобождая волосы. Они каскадом падают мне на спину и соскальзывают на сторону, закрывая правую щёку.

И он снова медлит. Проводит рукой по обнажённой коже, спускаясь к лепесткам половых губ, и начинает сминать их, а я постанываю от резкой боли, пронзившей живот.

Надо просить отпустить меня, так будет правильно, но сейчас я не знаю, что такое «правильно», а иду на поводу звериного желания быть оплодотворённой самцом. Сильным, крепким, я чувствую его запах и запах его члена.

Стоило попытаться распрямить руки, привстать, как он надавил не на спину, легонько, но так, чтобы поняла: он трахнет меня так, как захочет, и когда захочет.

Головка его касается моих половых губ, чуть раздвигая их, и я закусываю нижнюю губу, чтобы сдержать стон. Знаю: если поддамся желанию двинуться ему навстречу, он из вредности оставит меня неудовлетворённой. А сейчас я что угодно сделаю, чтобы не просто ощутить его в себе, а чтобы он растягивал меня, и ускорялся, и снова доставал до самых глубин. Хочу упасть лицом в грязь, стать просто его шлюхой, которую используют, а потом откинут как ненужную тряпку.

Потом я буду гордой и сделаю вид, что у меня не было иного выхода. Потом, а сейчас, когда он наполовину вошёл меня, я чувствую, как мышцы влагалища охватывают его поршень, и всё же подаюсь ему навстречу. А он кладёт руки на мою талию, и вот мы уже начинаем эротический танец.

Это совсем другие ощущения, нежели накануне. Проникновения глубже, и это приводит меня в восторг. Его член начинает ускоряться, каждый раз, как яйца легонько шлёпают меня по половым губам, стержень достигнет чувствительной точки в стенке лона, и я почти рычу.

Я бы хотела видеть его лицо, но не оборачиваюсь. Пусть в моей памяти он так и останется неизвестным могучим самцом, который принудил меня к разврату, а я ответила на древний призыв, и вот теперь, согнутая пополам, верчусь на его члене. И мне не стыдно. Мне хорошо.

И ему хорошо. В воздухе разливается запах наших разгорячённых тел и липких соков. Мой влагалище бесстыдно урчит и хлюпает, и я хочу ещё. Я ненасытна. Поймала ритм, и наша скачка то притормаживает, когда он почти вынимает член, но я не даю ему этого сделать.

— Какая ты тесная сучка! — хрипит он и почти останавливается.

Я вся замираю, вздрагиваю и дышу так, будто сейчас перестану.

Жить, дышать, чувствовать. Пульсировать снаружи и внутри.

— Хочешь ещё?

— Хочу, — тут же отвечаю я.

— Тогда проси!

Его член медленно ходит во мне, и это даже лучше, чем бесконечная гонка. Я получаю передышку, голова проясняется, и предвкушения оргазма становится таким острым, как лезвие ножа, приставленного к шее. Наверное.

— Трахни меня, Дима! Ещё.

Облизываю пересохшие и искусанные губы.

Он медлит. Я знаю, что ему понравится. Перед чем не устоит!

— Я хочу тебя запомнить. Что ты был первым, — голос срывается, потому что его член начинает ходить во мне с прежним темпом, и вот я уже чувствую, что почти взобралась на гору. Меня охватывает то жар, то леденящий холод.

Его яйца шлёпают по онемевшим половым губам, а руки сжимают мои ягодицы, оставляя следы. Чтобы запомнила. Но мне всё равно.

Я достигаю оргазма, похожего на взрыв, на полёт. На резко раскрывшийся бутон цветка, из которого в лицо выплёскивается сладкая влага. И ветер, студивший щёки.

— Надевай трусы и садись. Открывай рот!

Я обмякая и подчиняюсь. В это миг для меня он Бог, царь и император. Мужчина, равных которому нет во всём мире.

Я понимала, чего он хочет. И сама мысль, что сейчас его член окажется у меня во рту, вызывает любопытство.

И я охватываю рукой основание его поршня и, смотря на него снизу вверх, но не заискивающе.

— Нравится?

Наши взгляды встречаются. Я киваю.

Член под моими пальцами живой, упругий. Рот заполняется вязкой слюной. Пока я действую неумело, но ощущаю, как эта несмелость, как мои аккуратные посасывания заводят его ещё больше.

— Раньше не сосала?

Мотаю головой и мычу, а он охватывает мою голову руками, и я понимаю, что мне конец. Что сейчас задохнусь.

Член начинает ходить во рту всё быстрее, а я стараюсь дышать носом, как видела в порнофильмах, и не задеть его зубами. Вскоре он уже методично, но всё ещё не в полную силу, трахает мой рот. И я нахожу ритм, начинаю двигаться ему навстречу, насаживаться на его поршень, сглатывая наши с ним соки.

— Лиза, — хрипит он, и я вбираю его член на полную, носом утыкаясь в лобок. — Ты шикарная сучка!

Комплимент заставляет стараться ещё больше, но вскоре он окончательно перехватывает инициативу. Я давлюсь, но покорно принимаю его член, чувствуя, что сейчас кончит.

Выстреливает тёплой спермой, и я медленно глотаю её, стараясь смотреть на него. А он на меня. Вытирает мне слёзы, размазывая по щекам, и я жду, пока всё закончится. И радуюсь пульсирующему шуму в ушах.

Погладив меня по голове почти нежно, задержавшись на миг, его рука соскальзывает. И вот он уже, заправив член в трусы, застегнув брюки, протягивает бутылку воды.

Мы молчим. Слова излишни. Я пью и прячу глаза, а потом возвращаю ему бутылку, замечая, как его рука дрожит. Или это мои пальцы?

— Сейчас покурю и поедем. А то опоздаешь, — он тоже избегает смотреть на меня. Я привожу себя в порядок, наскоро завязываю волосы в пучок на затылке, смотрюсь в зеркальце и снова усаживаюсь на заднее сиденье.

Он возвращается. Садится за руль. И тишина давит на уши нам обоим.

Перед тем как завести машину, он, не оборачиваясь, говорит в мою сторону:

— Знаешь? Я спешу не ради тебя. А потому что иначе я просто тебя не отпущу.

Глава 10

«Я тебя просто не отпущу», — прозвучало как музыка.

И пусть мы больше ни о чём не говорили, я сжимала в руках сумочку и думала о том, чего хочу. Чтобы эта поездка до Минска длилась вечно. Чтобы ничто и никто не разрушил это немое уединение, пресыщенность другу другом настолько полную, что теперь в мире остались он и я.

И всё же всё когда-то заканчивается. Истекли и последние минуты моего плена.

— Регистрация на рейс уже началась. На карточке деньги, пин-код я пришлю тебе сейчас на телефон.

— Здесь есть конверт, — ответила я.

Кажется, мои пальцы выбивают мелкую дрожь. Мне всё чудится, что это бесконечный сон. Череда снов, сменяющихся кошмаров, в которых иногда проскальзывает и удовольствие. Я буду помнить всё это, хотя никогда не признаюсь, что помню.

Оставлю себе, как картинку с дарственной надписью, как фотографию в старом альбоме. Иногда буду доставать воспоминание и смаковать. Приукрашу его, расцвечу лаской и тёплыми словами, которые бы хотела услышать от первого мужчины. И которые никогда не услышу.

— Я сказал, что пришлю. Ты меня слушаешь? Конверт выброси, там ненастоящий код.