Агата Богатая – Выжить Книга вторая (страница 2)

Тамара напоминает мне по телефону, что я живу в ее квартире, а значит должна ей подчиняться. Тон у нее менторский. И я боюсь оказаться на улице, словно вспоминая свою маму, которая умело манипулирует мной и остальными родственниками и до сих пор.

Саша хочет отбивные, а Женя "Селедку под шубой". Сама Тамара на правильном питании и требует, чтобы я к ее возвращению соорудила что-то диетическое с брокколи, авокадо, шпинатом и ягненком.

Ничего из ингредиентов в холодильнике нет, поэтому Тамара приказывает мне взять такси и приехать в детскую поликлиннику, чтобы погадать главному врачу и остальному медперсоналу. Они мне заплатят, и на эти деньги я должна купить продуктов и гостинцев детям.

Меня выручает Тимур, который неожиданно заскочил домой. Дети тут же прилипают к папе и вымогают у него плюшки. Он ведет их в кафе и по магазинам.

А меня отвозит на работу к Тамаре. Она – детский невролог. Странно выглядит то, что врач, который не может вылечить неврозы у своих детей, так хорошо знает, как избавить вашего ребенка от девиантного поведения, например.

Почему-то именно это слово "девиантный" чаще всего повторяет Тамара. И еще много других медицинских терминов, но запоминаю я почему-то только вот этот.

Про свекровь

Затронув медицинскую тему, я не могу не вспомнить маму моего мужа.

Моя покойная свекровь была хирургом. Женщиной монументальной. Властной. И той, которой я безгранично восхищалась. Она воспитала своих детей без помощи мужа, отказавшись из гордости от алиментов.

Женщины Козероги имеют свойство ни при каких обстоятельствах не сдаваться и быть упрямыми до ужаса. Муж мой, хоть и Телец по гороскопу, унаследовал ее же черты.

В квартире свекрови всегда сохранялась медицинская температура и была стерильная чистота, как в операционной. Никаких ковров нигде не лежало – блестел паркет, который был натерт до идеального состояния. Занавесок и портьер тоже не было – только жалюзи, за которыми удобнее ухаживать – они собирают меньше пыли.

И вся посуда тщательно обдавалась кипятком и убиралась на полки после мытья.

Каждому гостю свекровь выдавала шерстяные носки, чтобы никто не околел, поскольку находиться в квартире, где всегда зима, было невозможно. Но мой муж к холоду настолько привык, что и у нас дома устраивает постоянные сквозняки.

Сама мама мужа, будучи женщиной элегантной и очень ухоженной без всяких пластических вмешательств, никогда не принимала людей в домашних халатах или неприбранной. В ее гардеробе непременно присутстствовали только хорошо скроенные костюмы, благо ее фигура балерины с узкой костью позволяла носить вещи приталенные и идеально облегающие ее хрупкий скелет.

Она всегда весила сорок два килограмма и тщательно следила за своим весом.

Свекровь была несколько надменной и отстраненной. Чужие несчастья ее как будто не трогали. Я не видела, чтобы она страдала от каких-то тяжелых новостей или того пуще – устроила бы истерику.

И если у мужа болел зуб или голова/живот/сердце, то она совершенно безэмоционально записывала его к узкому специалисту, не рекомендуя заниматься самолечением.

Или проводить какие-то манипуляции с зубами. И повторяла, что хорошая операция – это та, которую не сделали.

Мама мужа не металась, не прикладывала своему сыну грелку к больному месту, не отпаивала отварами. Максимум, что она могла сделать – измерить температуру, давление, пульс, осмотреть пациента беспристрастно. И вынести вердикт.

Больше всего меня поражал в свекрови ее аскетичный образ жизни – она не ела ничего мучного, сладкого, жирного, вкусного. Никаких шашлыков или, упаси Господь, фастфуда или салатов с майонезом!

В ее рационе были редкие бульоны, нежирное отварное мясо, горсть орехов, творог, овощи, фрукты и ягоды, мед. Только по режиму. Никаких излишеств. Скандинавская ходьба. Бассейн.

Подружек у свекрови не было – она была психологически замужем за своим единственным сыном, с которым могла обсуждать результаты чьих-то анализов, сидя за обеденным столом. Или со своей дочерью процесс операции, когда сестра мужа описывала, как держала в руках настоящее живое сердце.

Сначала меня шокировало то, как врачи относятся к болезням и к людям. В каждом из нас они видят лишь своих пациентов. И то не человека – а наши больные органы.

Никакого сочувствия в их практике быть не должно, иначе – выгорание и смерть как специалиста.

Муж всегда вспоминал времена, как в детстве мама к нему была совершенно неласкова. Она привыкла быть жесткой и холодной. Единственное, на что была способна свекровь, это относиться бережно к своему любимому сыночку по утрам.

Она всегда осторожно его тормошила под одеялом, чтобы отвести в детский сад или отправить в школу. И надевала на него вещи, всегда нагретые предварительно на батарее, чтобы ребенку было не холодно.

Когда наступили тяжелые времена, свекровь уехала на Север и выбила комнату в общежитии. Ей пришлось много работать, в том числе и не по специальности. Были периоды, когда она торговала на рынке, чтобы прокормить троих детей.

В то время только вошла в моду видеоаппаратура. У свекрови не было телевизора, но она каждую пятницу выделяла своему сыну целый рубль на видеопросмотр, и еще один рубль на кафе, чтобы тот купил молочный коктейль и коржик после бассейна.

Всякий раз, когда свекровь вела своих детей в магазин, она с ними беседовала и объясняла, что просить игрушки нельзя. Можно только на них смотреть. Ее сын никогда не закатывал истерик, а просто подходил к витрине и подолгу сверлил взглядом какую-нибудь очень дорогую машинку. И показывал на нее пальцем – ему очень хотелось, чтобы мама купила именно эту игрушку.

Свекровь собирала по ночам бутылки в мужском общежитии, мыла их в большом тазу и несла сдавать в больших мешках. И обязательно приносила детям игрушки. Ей хотелось, чтобы они, которые росли без отца, ни в чем не нуждались.

Странным было то, что мой муж никогда не играл с этими дорогими машинками. А тут же разбирал их и разламывал. Любимыми его игрушками были те, которые он делал своими руками или находил на помойках.

Да. Любимым занятием моего мужа в юности было лазать по помойкам и искать там "клад" – велосипеды, аппаратуру, дорогие шмотки, которые выбрасывали новые русские.

Ему нравилось это ощущение драйва и поиска, потому что дома все было чисто и предсказуемо. И все раны тут же обрабатывались зеленкой. А вымытая обувь всегда сушилась на газетах, которые раскладывались у порога, чтобы не заносить в комнату грязь.

Позже свекровь выбила у государства каждому ребенку и себе по квартире, прописав всех своих родственников в том общежитии, которое готовилось под снос. А потом оттяпала у городских властей земельные участки, которые взлетели в цене через время.

Она дала каждому из детей высшее образование. И они смогли неплохо устроиться и жить вполне обеспеченной жизнью. Муж мой не пошел по стопам своей матери, а вот одна из его сестер тоже выбрала профессию врача.

У нас со свекровью дружбы не вышло. Поскольку она просила обращаться к ней по имени отчеству, а я называла ее мамой.

Мне периодами не хватает этой сильной и целеустремленной женщины с настоящей жизненной хваткой Козерога. Только сейчас я понимаю, как сильно я ее любила. Потому что и мой муж на нее похож.

Не только внешне.

Свекровь умирала тяжело, от рака, хотя всю жизнь боялась оказаться обузой для своих детей. Мой муж до последних дней ухаживал за ней. Но его сестра определила маму в дорогую богадельню.

Последним желанием свекрови было умереть дома, но его дети так и не выполнили. Похоронили ее на родине рядом с родителями и с бывшим мужем, которого при жизни она так и не простила за многочисленные измены.

И, как ни странно, в последние дни свекровь с удовольствием ела очень сытную и жирную еду. Видимо, она устала во всем себе отказывать.

Муж тяжело переносил утрату. И год оплакивал уход своей мамы. Вместе с ним все это время плакала и я.

Ко всем врачам я испытываю уважение. Хотя, наверное, незаслуженно. Ведь по их вине я частично потеряла слух. Однажды медсестра сделала мне укол, который вызвал анафилактический шок, не посмотрев внимательно в мою медицинскую карту.

Слава Богу, я осталась жива.

Да хранит нас всех Господь.

Про надоевших мужей

Вспоминая покойную свекровь и Тамару, я отдаю себе отчет в том, что это еще одна попытка сравнить тех врачей, с которыми я была знакома лично. И не просто знакома – надолго, вовлеченно, почти всецело.

Нет. Тамара была другим доктором. Всегда напряженным, рефлексрующим, с играющими от каждого шороха нервами.

Свекровь выглядела отрешенной и почти мертвой. Всегда. Никаких слез и ненужных сцен при любой ситуации.

А Тамара? Она была другой. Била своих дочерей беспощадно, бросалась на инфантильного Тимура с упреками и кулаками. Проклинала его, выгоняла из дома, заставляла унижаться и просить прощение.

Мне приходилось каждый раз наблюдать карикатурные перфомансы в исполнении этой пары дерущихся идиотов – водителя, играющего роль вечного мальчика, и невролога, бьющегося в конвульсиях.

Тамара вытворяла настолько абсурдные выходки, что я все время спрашивала себя, а она точно врач, который должен как раз такие приступы купировать?

Утром моя родственница демонстративно надевала на голову Тарасу тарелку с сырниками, политых сметаной. Ей могло показаться, что завтрак недостаточно хорош. Или у Тамары просто не было настроения. Она злилась на то, что супруг не оправдывает ее ожиданий.