Африкан Шебалов – Рассвет (страница 44)

— A-а, тот самый морячок? — Она подошла к Борису. — Здравствуйте, будем знакомы. Клавдия Васильевна.

Борис догадался: это — мать Веры. Он быстро поднялся:

— Я, пожалуй, пойду!

— Что вы, не обижайте нас, — захлопотала Клавдия Васильевна, — давайте посидим, попьем чайку с айвовым вареньем. Сознавайтесь, вы, наверное, давно не пили чай с вареньем?

— Нет, я пойду.

Борис почему-то чувствовал себя неловко рядом с этой подвижной женщиной и хмурым, неприветливым Павлом.

Он надел бескозырку.

— Служба и дисциплина, прежде всего. Я вас отлично понимаю, — с сожалением вздохнула Клавдия Васильевна. — Вера, проводи гостя.

…В кубрике, раздеваясь спать, Борис вспомнил, что забыл фотографии на столе у Веры.

Глава четвертая. Клавдия Васильевна

Всю ночь Борис метался в постели — одолевали кошмары. Ему снилось, что он бредет по дну моря в густой чаше водорослей. Красные стебли обхватывают его руки, ноги, все тело, мешают идти.

Борис просыпается, поворачивается на постели. Видения исчезают, но ненадолго.

Встал Борис усталый, с больной головой. После завтрака он узнал, что к обеду должны быть погружены все материалы, продукты и к семнадцати часам команда должна быть на «Ласточке». Предстоит новый выход в море.

Погрузку закончили быстро. Борис отпросился в город на два часа.

…Дверь открыла сама Клавдия Васильевна.

— А Вера только что ушла, — сказала она. — Но ничего, проходи, садись, отдохни немного, а то вон как запыхался.

Клавдия Васильевна взяла пачку снимков с приемника и подала Борису.

— Ты в прошлый раз забыл у нас свои фотографии, — сказала она. — Интересные снимки, особенно вот эти, подводные. Мне впервые приходится видеть такие.

Она подсела к Борису:

— Вот что, молодой человек, ты чем-то нравишься моей Вере. А я тебя совсем нет знаю. Расскажи-ка о себе, кто ты и откуда.

Очевидно, эта женщина обладала удивительным даром — умела заставить собеседника рассказывать все, что есть на душе. Может, она подкупила Агеева замечанием, что он чем-то нравится Вере? Может быть. Но только он чуть ли не целый час рассказывал ей свою биографию, которая на бумаге обычно умещалась на полстраницы.

Клавдию Васильевну интересовали мельчайшие подробности его жизни: сколько раз он болел в детстве и чем, сколько в их деревне дворов, богатые ли урожаи получают в колхозе, любит ли Борис рыбную ловлю, кем себя видит в будущем, к чему стремится — все, все. Не спрашивала Клавдия Васильевна только о том, где и как, на каком корабле проходит его служба, очевидно, понимая, что это составляет предмет тайны.

Когда Борис выговорился, она спросила:

— Скажи, дорогой, тебе нравится Павел?

— Нагорнюк? — с недоумением переспросил Борис. — Тот, что вчера здесь был?

— Да, он.

— Откровенно говоря, не нравится, — прямо сказал Борис.

— Молодец! Люблю искренних людей, — похвалила Клавдия Васильевна, но лицо ее помрачнело. — Однако ты его мало знаешь. Я бы тебе посоветовала поближе с ним познакомиться.

Глава пятая. Куда девалась фотопленка?

Агеев две недели отсутствовал в городе. По горло занятый работой на «Ласточке», он временами вспоминал разговор с Клавдией Васильевной:

«Для чего ей нужна моя биография? И зачем непременно я должен сойтись с ее Павлом? — думал Борис. — Однако душевная женщина!».

И перед его взором возникало лицо Вериной матери — доброе, внимательное, с веселыми, ласковыми глазами.

…Наконец, пришли с моря. Спецкоманде разрешили увольнение. Борис побрился, нагладил форму, повесил на плечо фотоаппарат и отправился на свидание.

Веру он неожиданно встретил у троллейбусной остановки. Она была не одна, с другой девушкой.

— Знакомься, это моя подруга Лена. Она работает в нашей фотографии.

Вера была весела, откровенно радовалась встрече. Заметив на плече у Агеева аппарат, попросила:

— Сфотографируй, пожалуйста, нас с Леночкой. А то работаем в фотографии, делаем портреты других людей, а нас некому снять.

Борис сделал несколько кадров, и пленка кончилась. Решено было сейчас же ее проявить на квартире у Веры. Лена, сославшись на дела, оставила Веру вдвоем с моржом.

Через час пленка была обработана.

— Чудесные негативы получились, — разглядывая пленку, сказал Борис, — тут снята и наша «Ласточка», Взгляни, что за красавица!

Вера мыла бачок под краном, сказала:

— Успею еще. Вешай скорее сушить, а то эмульсию поцарапаешь.

Борис прикрепил кнопками пленку на переплете окна, открыл форточку, чтобы воздухом обдувало.

Закончив мыть принадлежности, Вера предложила:

— Пойдем, погуляем пока. Что-то в комнате душно.

Отправились в парк.

— Почему Клавдия Васильевна так настойчиво советовала мне подружиться с Павлом? — спросил Борис, неторопливо шагая с девушкой по аллее.

— У мамы такое правило, обращать в свою веру каждого нового знакомого, — шутливо ответила девушка.

Сели на скамейку.

— Павел очень умный и талантливый человек, — говорила Вера. — Вот мама и считает, что ты должен подружиться с ним, чтобы заимствовать у него лучшие качества. Павел ее любимец. Она считает его, как бы своим сыном.

— До войны наша семья жила в Курске, — неожиданно начала рассказывать Вера. — Я родилась в самом начале войны. Мне было полгода, когда мама эвакуировалась из города.

В дороге эшелон попал под бомбежку. Мама говорит, было что-то ужасное. Выбежав из вагона со мной на руках, она пряталась в какой-то канаве и тут увидела рядом мальчика лет пяти. Это был Павлик.

После бомбежки она пыталась найти его родителей, но не нашла. Так он и остался с нами.

Эвакуировали нас в Сталинабад. До конца войны мы и жили там. А после возвратились в Курск.

Павлик ходил уже в третий класс, когда нашлись его родители. Оказывается, его мать была тяжело ранена во время той бомбежки… Вот и потерялись они.

— А как же нашли друг друга? — поинтересовался Борис.

— Очень просто. Мама услышала по радио из Москвы, что Павлика разыскивают, и написала. За ним приехали, увезли домой. До нынешнего лета я его не видела.

Вера задумалась: «Стоит ли продолжать?», но, видно, решила, что стоит.

— Он закончил в Москве институт и аспирантуру, сейчас работает над диссертацией, сделал какое-то важное изобретение. Машина, построенная по его чертежам, проходит здесь испытания. Вот он и приехал. Конечно, сразу же пришел к нам и поселился у нас.

— К тебе он относится как к сестре? — как можно безразличнее спросил Борис.

Вера рассмеялась.

— Я думаю, тебе лучше знать, как я к нему отношусь? — сверкнула глазами и уточнила: — Как к брату.

От этих слов вся неприязнь у Агеева к Нагорнюку пропала. Но он выдержал характер:

— Ладно, хватит о нем.

Вера подхватила: