Африкан Шебалов – Рассвет (страница 100)

С Костомаровым вышло так, как и должно было. С каким наслаждением Степан раздавил бы его тогда у калитки! Он испытывал отвращение, прикоснувшись к Виктору.

Бегства Виктора как будто никто и не заметил в селе, только Степан с облегчением вздохнул, словно сразу от чего-то очистился.

А дальше потекли дни, которые были для него и радостными, и полными страданий. Он видел, с каким упорством и настойчивостью Галина добивалась своей цели, видел ее простую, страстную душу и становился счастливее с каждым днем. Не мог заговорить с ней, не мог перекинуться даже одним словом. «Она не может мне верить, не должна верить! Она не может мне простить!» — думал он, потому что знал, что и сам не сразу простил бы, если бы так обидели его, поставив под сомнение высшие человеческие качества — честную трудовую жизнь.

Постепенно Степан и внешне изменился. В клуб стал приходить в костюме и даже в галстуке, был всегда чисто выбрит. Галина заметила эти изменения случайно. Как-то Федька зашел в клуб с зажженной сигаретой в зубах. Степан выхватил ее у него, выбросил на улицу и, словно мальчишке, дал Федьке подзатыльник.

— Тупица!

Был бы это кто-то другой, — Федька показал бы свой характер, а тут только виновато улыбнулся.

Подражая своему вожаку, все друзья Степана начали одеваться чисто и аккуратно.

С каждым днем Степан все больше чувствовал, что не может жить без нее, не может смотреть на других девушек. Если бы даже она умерла, он скорее согласился бы стоять памятником на могиле любимой, а не предал бы ее.

Во время пожара, не раздумывая, бросился искать Галину в охваченный пламенем коровник. Впервые тогда почувствовал тепло ее тела и готов был нести на край света.

Потом она простила его, он это видел. Верил не словам — слова нередко обманывают, верил ее душе, которую видел в глазах, в каждой черточке лица. Она простила, но не стала ближе. Он не умел говорить о любви, стоя на коленях. Любовь не выпрашивают. Но и быть далеко от нее не мог.

Взялся один обрабатывать весь виноградник ее бригады. Виделся с Галиной каждый день, но она почему-то не хотела заглянуть в него так, как он в нее. И вот теперь узнал почему. У нее есть любимый. Да, это приговор!

Минут пятнадцать Степан лежал на диване с закрытыми глазами. Он не раздумывал: идти или не идти. Он должен идти. Вчера ночью ездил же за сорок километров и привез для нее яблоньку. Пусть в селе станет традицией это ее замечательное начинание.

Степан поднялся, оборвал в палисаднике все цветы и связал букет.

Глава пятьдесят седьмая

Был уже первый час дня, а автобус не появлялся. Возле клуба, на остановке, рядом с Галиной стояло четверо девушек и смотрели на дорогу.

— Чего это он сегодня опаздывает? — нетерпеливо поглядывала на часы Галя.

Наконец, в четверть второго Вера первая увидела вдали какую-то движущуюся точку.

— Едет!

Чем ближе подходил автобус, тем сильнее колотилось сердце в груди Галины. Лицо ее раскраснелось, глаза сияли радостью.

— Какая ты красивая сегодня!.. Не влюблена ли ты случайно в этого школьного товарища? — прижавшись к Галине, тихонько спросила Вера, хотя все хорошо знала, но Настя запретила девушкам даже заикаться о том, что им известна тайна.

Галя промолчала.

— Он, видимо, специально сделал так, чтобы приехать в день рождения.

Автобус мягко затормозил, прокатился мимо девушек.

— Вот она… Галина! — послышался голос Петра, и от этого голоса сердце ее сжалось.

Девушки побежали к передней двери автобуса и наткнулись на Пелагею Антиповну. Она еле тащила за собой мешок и плетеную корзину.

В дверях стоял Петр. Гале бросилось в глаза то, что он очень изменился. Словно повзрослел, стал шире в плечах. Лицо преисполнено силы и спокойствия.

Широко улыбаясь, Петр раскинул руки. Галя на секунду прижалась к широкой груди и прямо под ухом услышала ритмичные удары его сердца.

Но Петр сразу же выпустил ее из объятий.

— Знакомься, это Людмила! Вот ездим по Крыму, знакомлю ее с друзьями…

Только сейчас Галя заметила рядом с Петром стройную девушку. У нее серые глаза и удивительно светлые, словно выбеленный лен, кудрявые волосы до плеч. Больше Галя не успела ничего рассмотреть и, чтобы своим лицом и глазами не выдать себя, бросилась к ней в объятия.

Подруги Гали растерянно переглянулись.

Автобус фыркнул, выпустив облачко сизого дыма, и тронулся.

— Пойдемте! Идем! — заспешила Вера, чтобы как-то выручить подругу.

Людмила взяла Галю под руку и пошла с ней вслед за девушками. Сбоку, удовлетворенно улыбаясь, шагал Петр.

— Я вас именно такой красивой и представляла, — говорила Людмила с радостной улыбкой. — Мне Петрусь так много о вас рассказывал, и ваши письма мы вместе читали. Я за те письма просто обожала вас, — пыталась она заглянуть в глаза Галины.

— Правда? Спасибо… — ответила Галя, пряча глаза и всеми силами пытаясь удержать на лице улыбку.

А Людмила уже шептала ей на ухо:

— Вот и Петрусь такой же: честный, прямой, настоящий романтик. За это я его и полюбила. Мне кажется, что у вас с ним много общего.

«И зачем она мне это говорит?» — стучало в голове Галины.

Так шли они рядом, как давние подруги, взволнованные, каждая по-своему красивая.

Чернобровая и черноглазая Галина со смуглым лицом была наделена настоящей украинской красотой. Людмила — типичная русская красавица-северянка. И зачем сердцам этих двух людей суждено было зажечься одним пламенем, зачем было пересечься их чувствам?

…Степан торопливо шел по улице с букетом роз в одной руке и с яблонькой в другой. Это было роскошное двухлетнее деревце. Вчера ночью, чтобы не повредить корешков, он вырубил под ним квадратную глыбу земли и еле втиснул ее в мешок. Так и нес яблоньку в мешке, не чувствуя трехпудового веса.

Возле квартиры Галины увидел группу девушек и крепкого парня. «Вот он!» — с завистью взглянул на Петра и опустил яблоньку на землю.

— Проходите, проходите в комнату, — приглашала Галина, пропуская мимо себя друзей.

— Галя… — остановилась возле нее Вера.

— Иди, иди, я сейчас…

Галина осталась на крыльце одна. Словно пьяная, она сделала несколько шагов, прижалась к косяку. Как хотелось ей сейчас убежать куда-нибудь, не видеть никого, остаться в одиночестве. Внутри все кричало, крик рвался наружу. Как ей больно, как обидно, но нельзя обижать товарищей, друзей, с которыми она живет и работает. Надо идти к ним.

Кто-то тяжело поднимался по ступенькам крыльца.

Галя обернулась и увидела Степана. Он подал ей цветы, сказал сдавленным голосом:

— Поздравляю, Галина! Желаю тебе настоящего, большого-большого счастья!

— Мне? Счастья?.. — опомнилась она… — Спасибо, Степа, спасибо…

Она растерянно улыбнулась, пригласила:

— Заходи. Мне надо на кухню…

Ей необходимо было справиться со своим лицом, успокоить нервы. Она слепо переступила порог кухни и наткнулась на Сергея, державшего в руке большой столовый нож.

— Все готово! Не волнуйся, Галочка. Пошли!..

Галя села за стол напротив Петра и Людмилы. Делая вид, что усаживается поудобнее, старалась спрятать от них свое лицо за букетом цветов.

Насте Петр сразу же понравился. У него было открытое волевое лицо, ясные, как и у Сергея, глаза и крепкое пожатие руки.

«По всему видно — самостоятельный», — решила она. Насте почему-то казалось, что крепкая рука может быть только у самостоятельных мужчин.

Понравилась и красивая Людмила. Ее приезд Настю не удивил. Почему нельзя приехать с таким хорошим парнем, вероятно товарищем, к его любимой в гости? Но Настя замерла от удивления: почему Петр сел рядом с этой девушкой, а не с Галиной? Она взглянула на подругу, все поняла и задохнулась.

— Товарищи, тише, я предлагаю тост! — поднялся Сергей, взяв рюмку с вином. — Позвольте мне от имени комсомольцев и всей молодежи, а также от правления колхоза и конторских работников поздравить Галину с днем рождения и пожелать ей здоровья, счастья, хороших успехов в работе. А еще позвольте поздравить с приездом…

Настя дернула его за рукав. Из рюмки плеснуло вино.

— Осторожно, пожалуйста! — обернулся он к ней.

Настя что-то сердито шепнула ему.

— С днем рождения! С днем рождения! — закричали девушки, чтобы скрыть недоразумение.

Поняв, в чем дело, Сергей метнул испуганный взгляд на Петра и закончил уже другим тоном: