Афинчик – Венок человечества (страница 4)
Федерации. Любое препятствие прогрессу рассматривается как
угроза выживанию расы.
7.1. Государство обеспечивает финансирование фундаментальных и прикладных исследований. Учёные, совершившие прорывные открытия, получают статус национального достояния и соответствующую защиту.
7.2. Сокрытие научных данных, умышленное замедление исследований или уничтожение технологических разработок приравнивается к саботажу и наказывается по всей строгости закона.
Через несколько дней Император вновь поднялся на трибуну Галактической Ассамблеи. Вопросы сыпались один жёстче другого. Критика в адрес людей звучала со всех сторон. Но мы не собирались отступать.
– Это только начало нашего пути, – заявил Император.
Чтобы расколоть враждебное галактическое сообщество, Федерация сделала первый точечный шаг. Был заключён Пакт об Ассоциации с расой Гидроидов – первой, кто увидел в людях не угрозу, а потенциал. Пакт не обязывал стороны к совместной войне, но предусматривал обмен технологиями и взаимную поддержку в Совете. Это была наша первая брешь в стене, окружавшей Человечество.
Армия приведена в боевую готовность. Отношения с галактическим сообществом накалялись с каждым днём. Ещё немного – и пламя войны могло вспыхнуть в любой точке сектора.
Время собирать камни: Тринадцатый свидетель
И грянул гром
Когда Человечество вновь заявило о себе, Галактика не удивилась – она испугалась.
В первые дни после подписания Акта о федеративном суверенитете казалось, что всё идёт по плану. Другие расы наблюдали, молчали, ждали. Но за этим молчанием стояло то, что Люди, поглощённые собственным возрождением, разглядели слишком поздно.
Ненависть не начинается с выстрела. Она начинается в тот момент, когда страх становится сильнее разума.
Пророчество Тринадцатой Расы
В древних храмовых текстах тринадцати рас – тех, что считали себя первыми, истинными хозяевами Галактики – сохранилась одна строка. Её переписывали тысячелетиями, вкладывали в уста пророков и жрецов, шептали в минуты смуты:
Никто уже не помнил, откуда это взялось. Архивы, способные пролить свет, сгорели в огне давних войн. Возможно, это было предупреждением о древнем враге, что однажды вернётся из-за пределов известного пространства. Возможно – проклятием, которое должно было остаться в прошлом, но вопреки всему доползло до настоящего.
Тысячи лет строка оставалась мёртвой. О ней вспоминали только учёные-теологи, да и те – с лёгкой усмешкой: кому нужны пророчества, когда галактика живёт по законам экономики и прагматизма?
Но когда люди – веками гонимые, разрозненные, почти уничтоженные, загнанные на южные рубежи и списанные со счетов – вдруг сомкнулись, строка ожила.
Те, кто верил в пророчество, увидели в этом знак. Те, кто не верил, сделали вид, что верят. Потому что вера в пророчество оказалась удобнее, чем попытка разобраться. Легче указать пальцем на пришельцев и сказать: «Вот они, рассеянные, что сомкнулись», чем объяснить собственным народам, почему вдруг стало так страшно.
Двенадцать рас заговорили вслух. Их голоса звучали в храмах, в парламентах, в военных штабах. Они требовали ответа. Они требовали действий.
Тринадцатая раса, чьё имя давно стёрто из открытых архивов, не поднимала голоса. Она просто наблюдала. Ждала.
Её храмы молчали. Её жрецы не выходили к пастве. Её корабли не покидали орбит. Но те, кто умел читать между строк галактической политики, чувствовали: Тринадцатая не просто ждёт. Она готовится. К чему – никто не знал. Даже остальные двенадцать.
Экономика страха
Задолго до того, как Человечество вышло в космос, несколько влиятельных рас контролировали буферные сектора – пустые, ничейные пространства, которые использовались для транзита, контрабанды и теневых сделок. Эти сектора были удобны именно тем, что не принадлежали никому.
Люди, осваивая новые миры, вошли в один из таких секторов. Не со зла, по случайности – просто так сложилась карта расселения. Они начали строить, добывать ресурсы, налаживать жизнь. И перекрыли маршрут.
Никто не объявил войну из-за потерянной прибыли – по крайней мере, официально. Но те, кто потерял миллиарды на контрабанде и теневых сделках, запомнили. И ждали момента, чтобы предъявить счёт от упущенной выгоды.
Козёл отпущения
В Галактике давно назревал экономический кризис. Ресурсы истощались, старые союзы трещали по швам, население ключевых Миров требовало ответов. Власти нужен был враг. Не абстрактный, а конкретный. Тот, кого можно показать пальцем и сказать: «Вот из-за кого вам живётся плохо». Люди подходили идеально.
Они были чужими. Они были новыми. Они уже однажды выжили вопреки всему – значит, в них текла какая-то особая, пугающая сила. Их можно было ненавидеть без последствий, потому что у них не было союзников. И главное – их было достаточно много, чтобы ненависть казалась обоснованной, но недостаточно, чтобы дать отпор.
Всё повторилось, как в древних учебниках истории Земли, которые описывали охоту на тех, кого удобно сделать врагами.
Люди как вирус
Но самым страшным было даже не это. Самым страшным была способность людей адаптироваться.
Другие расы развивались миллионы лет. Медленно, предсказуемо, с оглядкой на традиции. Люди вышли в космос через несколько тысяч лет после того, как научились делать колесо. Они впитывали чужие технологии, перерабатывали их, улучшали, приспосабливали под себя. То, что у других занимало века, у людей занимало годы. Их называли вирусом. Сначала шёпотом, потом вслух.
Это был не страх перед врагом. Это был страх перед эволюцией, которая вдруг пошла не по плану.
Политическое решение
Когда на Галактической Ассамблее представитель одной из старых рас встал и потребовал признать Человечество угрозой, его поддержали не потому, что у всех были доказательства. Его поддержали потому, что за этим стояло всё сразу: древнее пророчество, которое кто-то вовремя вспомнил, потерянные деньги, которые требовали компенсации, внутренние проблемы, которые нужно было списать на врага, и животный, иррациональный страх перед тем, кто растёт слишком быстро.
Война была объявлена не из-за одного преступления. Она была объявлена потому, что Галактика уже давно была готова её начать. Люди просто дали повод – самим фактом своего существования.
Война за Независимость Человечества
13 августа. Полночь. Город Донорров
В резиденцию Императора врывается Еванс Броун в сопровождении охраны. Выходец с Тавриды, он известен жёстким стратегическим мышлением и способностью принимать решения, от которых зависит жизнь миллионов. «Объявлена война Человечеству!» Он требует немедленно следовать в Сенат для принятия командования.
23:10. Центрополис
Десять минут спустя высшее командование замерло в ожидании. Император прибыл. Ещё через пять минут раздался первый сигнал тревоги. Все корабли переведены в боевой режим. Границы Федерации озарились яркими светом вспышек – Галактика выдохнула первый смертоносный залп. Час спустя Александр обратился к Федерации, официально объявив о начале Войны за Независимость Человечества.
«Федерация! Наши действия дали знать. Мы показали, что такое новое Человечество, что значит новый лидер. И сегодня на нас обрушилась вся ярость галактического сообщества. Мы начинаем нашу Священную Войну – Войну за Независимость нашего вида! Мы сохраним расу как вид. Мы не позволим себя уничтожить!» – его голос, обычно стальной, на этот раз выдавал сдержанную тревогу.
Галактические новостные каналы взорвались пёстрыми заголовками: «Последняя война людей», «Конец Земли», «Федерация не продержится и недели». Те, кто был послами на Земле – были взяты в заложники. Ответ был прост: пока мира нет – ни о каких компромиссах, ни об освобождении ваших дипломатов не может быть и речи. Единственными, кого пропускали сквозь кордоны, были Гидроиды – первая и пока единственная раса, заключившая с Человечеством пакт об ассоциации.
Так и началась Война за Независимость Человечества.
Три часа ночи. Кабинет Императора
Совещание длилось уже несколько часов. Глава государства не сомкнул глаз, отдавая приказ за приказом – нужно было продержаться до утра. Еванс настаивал на вводе всех резервов для подкрепления рушащихся участков фронта. Еванс настаивал на вводе всех резервов для подкрепления рушащихся участков фронта. Он видел картину целиком – и понимал: если не бросить всё сейчас, завтра будет нечем прикрывать отступление. Но Александр понимал: бросишь всё – и прикрывать будет нечем. С другой стороны, без подкреплений эта война и вправду может стать первой и последней в истории Федерации.
Решение было принято – частичная переброска сил. Еванс удалился для координации действий на передовой. В кабинете остались лишь Император и его помощник, Джек. Джек был с Александром ещё с тех дней, когда тот только начинал объединять Землю. Молчаливый, надёжный, он давно перестал быть просто помощником – стал тем, перед кем можно не держать лицо.
Они знали друг друга давно. Джек Павлович, серб из Белграда, чья семья бежала в Америку после бомбёжек Югославии, а позже осела в Донорроз. В политику он не лез до 2022 года – пока Александр не позвал его стать помощником на переговорах. Спокойный, дипломатичный, он умел слушать так, что люди сами начинали искать компромиссы. С Императором их связывало не только дело, но и старая дружба – Джек был одним из немногих, кто мог спорить с главой государства и не бояться последствий. Их разговоры не раз остужали горячие головы и находили выход там, где его, казалось, не было.