Афанасий Салынский – Пьесы (страница 53)

Д а н е л. Прости мне мою откровенность, Бабуца, часто сердцем осуждаю тебя. Зачем обрекла себя на вдовство? Почему не устроила свою жизнь? Что ты выиграла от этого? Если б сын у тебя живым остался, был бы смысл сохранять этот очаг. А дочка выросла и к чужому очагу упорхнула.

Б а б у ц а. Значит, осуждаешь меня?

Д а н е л. Да, Бабуца.

Б а б у ц а. О новом очаге советуешь подумать? Где же ты раньше был с таким советом? Пока глаза мои горели? Силы были? А теперь какому дураку захочется тащить в дом старую рухлядь?

Д а н е л. Это ты напрасно. Вот я смотрю на тебя — и ты все такая же. Встряхнись душой. Надень нарядное платье, накинь цветастый платок, всякий залюбуется!

Б а б у ц а. Ты на меня смотришь прежними глазами!

Д а н е л. Нет, я вижу тебя сейчас. Вот этими глазами. Хоть они у меня и старые, но красоту различают и даже любуются ею!

Б а б у ц а. Эх, Данел, Данел, спасибо тебе за совет! Но если ты такой мудрый, почему сам в одиночестве век коротаешь?

Д а н е л. А ты думаешь, я доволен собой? Бывало, не спится, ох, думаю, доживу до утра — обязательно приведу в дом бабенку! А утро наступает — вместе с темнотой исчезают и мечты мои одинокие!

Б а б у ц а. Не только твои мечты исчезают на рассвете! (Задумалась.) Данел, может, я вам мешаю? Гагуца тоже о своем одиночестве говорил. Может, из жалости ко мне не устраиваете вы свои судьбы? Напрасно это. Женщина легче переносит одиночество, вам труднее! Не думайте обо мне. Я все равно к дочери уеду. Почему я должна сиротой жить, когда есть родная дочь?! В конце концов, вы не обязаны из-за меня калечить свою жизнь! Я и так вам многим обязана! До гроба вас помнить буду, мои дорогие! (Быстро уходит.)

Д а н е л. Нет, не умею я с женщиной говорить! Хотел как лучше, а вышло вот…

Г а г у ц а (вбегает). Представляешь, я за ним домой побежал, а он в кармане оказался!

Д а н е л. Кто оказался в кармане?

Г а г у ц а. Да валидол. А ты чем расстроен? Не выходила Бабуца?

Д а н е л. Выходила. Поговорил.

Г а г у ц а. Ну и как? Что сказала?

Д а н е л. Сказала, что мы с тобой оба болваны! Причем неисправимые.

Г а г у ц а. Она намекнула на это или прямо сказала?

Д а н е л. Без намеков. Сплеча.

Г а г у ц а. И ты не возразил?

Д а н е л. Зачем? Она права.

Г а г у ц а (после паузы). Зачем тогда мы здесь стоим? Знаешь, мысль хорошая пришла!

Д а н е л. Какая?

Г а г у ц а. Пойдем, выпьем?

Д а н е л. Что? Валерьянку?

Г а г у ц а. Нет-нет. Что-нибудь покрепче.

Д а н е л. Пошли, друг мой, только чтобы этот прохвост Дарданел не видел нас!

Г а г у ц а. Чтоб ему провалиться! Это все его штучки! Женюсь, говорит, на ней, конокрад несчастный! Смотри! Идет! О собаке вспомнил, бери палку в руки!

Д а р д а н е л (входит). О каких собаках речь?

Г а г у ц а. Да ходят здесь разные.

Д а р д а н е л. Мимо меня шли, почему с собой не взяли? Трудно было в окно постучать?

Г а г у ц а. Может, мы тайком от тебя решили.

Д а р д а н е л. Тайком лучше ночью!

Г а г у ц а. От тебя и ночью не спрячешься. У тебя глаза, как у совы, и темной ночью все заметишь!

Д а р д а н е л. Правильно! Не то что ты! И днем с огнем ничего не видишь!

Д а н е л (Гагуце). Не дразни ты его!

Д а р д а н е л. Пусть дразнит, не укушу! (Садится на табурет.)

Д а н е л. Дарданел, по-моему, тебя зовут.

Д а р д а н е л. Кто? (Встал, смотрит.)

Д а н е л (садится на его место). Дед Пихто!

Д а р д а н е л. А-а! Дай бог ему здоровья, и тебе тоже!

Д а н е л. Что стоишь? Садись.

Д а р д а н е л. Спасибо. Постою. Я еще не стар, ноги меня держат.

Д а н е л. Тогда расскажи, какие новости? Ты всегда все знаешь. И отец у тебя много видел, много знал. Ведь, кроме него, и знать никто не знал, что есть такая страна — Дарданел! Я бы на твоем месте поехал туда и сказал — я законный президент!

Г а г у ц а. Это пролив, Данел! Одна вода!

Д а н е л. Еще лучше! Пусть его утопят там! (Смеется.)

Г а г у ц а. Как твой отец в те места попал?

Д а н е л. Отец мужчиной был, не то что сын. Возвращались они с войны японской. Там остановка была. Понравилось ему название. Когда родился этот непутевый, он назвал его Дарданелом!

Г а г у ц а (смеется). Нет, отец тоже чудаком был. Второго сына Босфором окрестил, но тот удачный был, не то что этот.

Д а н е л. Да, тот был! Разве Босфора сравнишь с Дарданелом, царство ему небесное! И на войне отличился! Один вид что стоил!

Д а р д а н е л. Точите языки, точите. С удовольствием послушаю. Отца моего вспомнили! По мне проехались! Спасибо, брата не забыли! Про сестру мою Цусиму ничего не сказали!

Г а г у ц а. Хорошо, твой отец на троих остановился. А то бегали бы здесь разные Стамбулы, Трапезунды…

Д а р д а н е л. Правильно, отец мой, слава богу, поездил, повидал. Не то что вы. На соседнюю улицу выйдете, обратно дорогу не найдете.

Д а н е л. Ты тоже не дальше нашего ездил!

Д а р д а н е л. Да, конечно! Во время войны всю Европу исколесил. Одно то, что в Берлине был и ночью на стены рейхстага помочился, всей твоей биографии стоит!

Д а н е л. Мы-то думали, что воевал. А ты, как пес дворовый, по всей Европе стенки портил.

Г а г у ц а. Да врет он! Так и пустили его к рейхстагу. Пожалуйста, Дарданел, опорожняйся!

Д а р д а н е л. Эх вы, зубоскалы! Вот тут я не вру! Кто свои подписи оставил на рейхстаге, кто сапоги о его ступени чистил, кто плевал… Вот и я по-своему утолил жажду мести! От души утолил!

И н а л (входит). Привет, молодые люди!

Г а г у ц а. А разве мы сегодня не виделись?

И н а л. Лишний раз поздороваться не грех!

Д а н е л. Что сияешь, хорошие вести принес?

И н а л. Да, принес. (Показывает извещение.) Пожалуйста, может, кому спички надо купить, сигареты, мыло, можно и сапоги хромовые!

Г а г у ц а. Что это?

И н а л. Как — что? Денежное извещение, пожалуйста, — на целых сто рублей! Вот, Дарданелу сын прислал.