Аэлита Ясина – Четвертые (страница 7)
– У меня нет возможности.
– Мне не к кому обратиться. Одна я не справлюсь и у меня мало времени! За мной следят теперь! И (тут я иду ва-банк) если ты мне не поможешь, я им все расскажу!
– Ты подставишь нас обоих. Во-первых. И во-вторых, лишишь того человека шанса.
– Мне все равно. Я должна помочь родным. Спасти сестру! Ты здесь не просто так, я помогу тебе, а ты мне. И… у тебя нет выбора.
– Идем.
Быстрым шагом он выходит из дома, мне остается только и успевать за ним.
Судя по всему, мы удаляемся от центра поселка – прямая тропинка проложена через редколесье вдоль домов. Но даже здесь нас умудряется заметить Инна, направляющаяся по своим делам, хрустя сырой картошкой. Дуся привычно устроилась у меня за спиной в капюшоне. Уже совсем скоро она перестанет туда помещаться, детство коротко, что у людей, что у животных.
– Его привезли пару дней назад. Накачивают какой-то дрянью. Никто в общине о нем не знает.
– Кто он?
Его взгляд красноречивее любого ответа.
– Ладно.
– Пока он еще не стал овощем, я должен его вытащить.
– Когда?
– Сегодня.
– Отлично. Потом едем за сестрой.
Алекс как то странно смотрит на меня. Мне не удается идентифицировать значение его взгляда. Наверное, он мне еще не верит.
…Переговорив, мы с Алексом вернулись в поселок. Пора расходиться, меня переполняет нетерпение, желание как можно скорее выбраться отсюда. Наконец я начну действовать – у меня появился шанс и… помощь.
– До вечера будь дома. Придумай что-нибудь для Инны.
Он протягивает мне крошечный сверток.
– Снотворное.
– До встречи.
Я ухожу, Алекс провожает меня взглядом. Его доверие нужно заслужить, я понимаю. У нас одна цель – скорее покинуть это «уютное» местечко утопичного общества, хотя причины разные.
11
Я сильно волнуюсь. Никогда раньше не врала и не использовала людей. Но справедливости ради стоить заметить, что никогда раньше на кону не стояла жизнь моей семьи.
Поэтому сегодня я приготовила ужин. Первый раз в жизни. Вспомнила все, что умела, чему учили и расстаралась. Зажгла свечи из белого воска, положила белую скатерть (попросила в отделе выдачи инвентаря, здесь такой имеется, там есть все, что нужно), красиво сервировала стол.
Блюдо с нарезанными фруктами; овощная тарелка; салат из редиски с огурчиком, обильно посыпанный укропом; вегетарианский вариант оливье; салатик из хрустящей капусты и морковки с тонко нашинкованным яблоком и соусом из клюквы с сахаром. На горячее: тушеная в ароматной кинзе фасоль с томатами и картофель гратен, запеченный с сыром в оправе легкого аромата печеного чесночка. На сладкое я ограничилась двумя позициями: блинчики с начинкой из воздушно взбитого творога, начиненного землянично-клубничным вареньем и печеные с корицей яблоки в сладком сиропе.
Не знаю, на сколько все это вышло съедобно, так как мне кусок в горло не лезет. А Дима с Инной с энтузиазмом жуют, запивая охлажденным морсом из лесных ягод и домашним вином. Сквозь огонь свечи Дима смотрит на меня и улыбается, я стараюсь не смотреть ему в глаза.
– Ты отлично готовишь.
– Это стоило мне прогулок в детстве.
Мы с Инной переглядываемся, вспомнив, как весь двор под вечер выходил играть, а меня мама готовила к будущей семейной жизни.
– Я это помню! – она отрезает кусочек гратена и, блаженно улыбаясь, кладет его в рот. – Ева, идем гулять! Не могу, блины печь учат. Но это того стоило!
Мы весело смеемся, но беспокойство быстро охлаждает меня. Дима разливает вино, я едва успеваю накрыть ладонью свой бокал.
– Я пас. После вчерашнего больше ни за что.
Он улыбается, но смотрит внимательно. Мне не по себе. Неужели что-то подозревает?
– Перебрала? – Инна большими глотками запивает морсом еду.
– Да уж. Не помню, как дома оказалась.
– Освоилась здесь? – непринужденно спрашивает Дима. Если бы не случайно услышанный их с Инной разговор, я бы решила, что он действительно обо мне беспокоится.
– Да, мне нравится, – как можно убедительнее отвечаю я.
Не могу же я сказать, что мне тошно находится в этой «общине», слушать их разговоры об избранности, что это система без будущего. Мне нет до них дела, и я упорно избегаю Диминого взгляда.
– Думаю, ты что-то не договариваешь.
Я даже не испугалась, мне нечего скрывать.
– За сестру волнуюсь, – смело смотрю ему в глаза.
– Давай съездим за ней.
Вилка выскальзывает из моей руки и со звоном падает на пол.
– Ты… Можешь?
Дима встает, поднимает ее и протягивает мне:
– Конечно.
Я совершенно сбита с толку. К чему наш с Алексом план и похищение, если Дима…
– Но Василий сказал…
Дима с Инной снисходительно улыбаются, глядя на меня.
– Не думай об этом.
В его словах столько уверенности и убежденности в своих возможностях. Я в раздрае.
– Девочки, мне пора.
– Гуд бай, босс.
Уходя, Дима легко дотрагивается до моего плеча, я замечаю, что Инне это не нравится.
– Завтра решим, когда поедем за сестрой, – говорит он мне.