Аджа Рейден – Одержимые блеском (страница 63)

В 1917 году британский Horological Journal опубликовал статью, в которой говорилось, что «часы-запястники мало использовались сильным полом до войны, но теперь их можно увидеть на запястье почти каждого мужчины в форме и многих мужчин в гражданской одежде»[307]. За десять следующих лет соотношение наручных и карманных часов составило пятьдесят к одному. Не о чем стало спорить: наручные часы пришли, чтобы остаться. Профессор Болк был бы разочарован.

Популярность наручных часов стала свидетельством и огромных эмоциональных перемен. Двумя десятилетиями ранее мужчина скорее надел бы юбку, чем «запястник». После Первой мировой войны мужчин невозможно было застать без наручных часов. Модная женская безделушка превратилась сначала в мужское оружие, а потом в психологическую и социально-экономическую необходимость для мужчин. Часы стали гендерным символом статуса для мужчин всего мира.

Появились неофициальные правила, как носить наручные часы, как это уже бывало со многими ювелирными украшениями. За достаточно короткий срок наручные часы стали приемлемым аксессуаром для мужчин, но поначалу это было социальной привилегией, а не правом. Часы были нужны мужчинам как внешний признак мужественности, но при некоторых обстоятельствах было категорически запрещено надевать их, так как мужчина не заслужил права демонстрировать те качества, символом которых стали эти часы. В своей книге о часовой компании из Иллинойса (Illinois Watch Company) Фредрик Дж. Фридберг приводит историю одного такого неудачливого мужчины. Он пишет, что «после окончания Первой мировой войны один адвокат выступал в суде, когда судья Лэндис заметил, что адвокат носит наручные часы. Судья остановил адвоката на полуслове и спросил его, был ли он на войне. Когда адвокат ответил, что не был, судья Лэндис приказал ему снять часы и сурово сказал, что не ветераны не имеют права носить наручные часы»[308].

Вот это да!

Женщина выглядит смешно в фальшивых бриллиантах. Общество живет фальшивой рекламой и ненавидит ее. Особенно ненавистна фальшивая декларация статуса или достоинств, которыми человек на самом деле не обладает. Позеров общество почти всегда наказывает. Но в конце концов пуристы, стыдившие недостойных, надевших наручные часы, смягчились. К концу военного периода наручные часы стали для мужчин тем, чем для женщин всегда был жемчуг: символом пола и символом всех тех реальных и воображаемых черт, которые с ними ассоциируются.

Современные времена

Вдруг оказалось, что каждый мужчина обязан иметь наручные часы, будь то потертые военные часы настоящего (мнимого) ветерана или дорогие золотые часы, сообщавшие о богатстве и успехе владельца каждому, кто их видел. Благодаря науке ай-трекинга мы знаем, что подсознательно глаза смотрят на безделушки, а не на тело.

Поскольку спрос на наручные часы рос очень быстро, все часовые компании мира принялись работать с удвоенной силой. Во время Первой мировой войны миллионы наручных часов были отправлены в войска. Появились заказы для того, что скоро станет Второй мировой войной. Спрос среди гражданских зашкаливал. Поэтому часовая отрасль превратилась в промышленного Джаггернаута. На взлете производства часов появилось множество технических новаций, как в часовой отрасли, так и на первый взгляд в далеких от часов сферах.

Изготовители часовых корпусов нашли способ создать более надежную внешнюю оболочку для сложных механизмов, сделав корпуса непроницаемыми для воды и пыли. В 1926 году Rolex предложил модель Oyster («Устрица»), первые в мире абсолютно водонепроницаемые часы, за которыми очень быстро последовала модель Auto Rotor с механизмом автоподзавода (самозаводящиеся часы). Десятки других компаний предлагали противоударные модели, устойчивые к царапинам, долговечные, улучшали дизайн. Эти суперчасы создавались для удобства, чтобы часы воспринимались как часть руки.

Проблема хрупкого стекла была решена с помощью первого синтетического драгоценного камня. Это было синтетическое сапфировое стекло, сделавшее ненужной металлическую решетку или крышку для часов. Синтетическое стекло было создано в 1902 году французским химиком Огюстом Вернеем и во всех отношениях превосходило обычное стекло. Оно выдерживало намного более сильные удары и не разбивалось, его нельзя было поцарапать и можно было производить дешево и в больших количествах[309].

В следующие десятилетия произошло еще больше прорывов в часовой отрасли. Вскоре после дебюта модели Oyster Антуан ЛеКультр представил самый маленький механический часовой механизм в мире. Годом позже, в 1930‑м, Breitling Watch Company выиграла патент на первый секундомер с остановом. Затем Hamilton Watch Company выпустила первые успешные электрические часы, затем спустя несколько лет появились кварцевые модели от Seiko. К 1970 году Hamilton Watch Company предложила покупателям Pulsar, первые электронные наручные часы. Технология LED, использованная в ярко-красном цифровом экране этой модели, стала откровением в дизайне, а кварцевый механизм вместо металлических пружин и зубчатых колесиков оказался рывком вперед. В свое время таким же прорывом были балансирующая пружина и вал с зубчиками.

Наследием Первой мировой войны обычно считают инновации в вооружениях и расширение телекоммуникаций. Они заложили основу для десятилетий быстрого движения вперед, меняющего мир, в науке, технологии и неизбежно в социальных отношениях. Но точно так же, как наручные часы стали самым тихим и самым важным оружием, разработанным в период Первой мировой войны, облегчившим использование другого вооружения, они незаметно, но существенно упростили эти десятилетия технологического прорыва и социальных перемен.

В 1983 году, через семнадцать лет после Pulsar, Swatch представила первую линейку пластмассовых швейцарских кварцевых часов. Swatch позиционировала новые пластмассовые часы не просто как доступные, а как доступный модный аксессуар. Замена традиционного металлического корпуса и кожаного ремешка пластмассовыми начала революцию в моде. Более того, использование пластмассы до минимума снизило затраты на производство.

Часовая отрасль быстро обновлялась. Сегодняшняя новинка на другой день оказывалась устаревшей. Новаторская технология отбрасывалась или передавалась в другие отрасли, также находящиеся в постоянном обновлении. Часовая отрасль освоила массовое производство часов. Сам процесс и необходимые для него компоненты становились все дешевле и дешевле, пока, впервые в человеческой истории, каждый не смог купить себе часы.

И тут произошло чудо.

С самого начала хронометрия была редким и эксклюзивным удобством, которое принадлежало избранным. Следовательно, тем, как люди распоряжались своим временем, тоже управляли немногие. Жизнь человека всегда была расписана по часам, и вопрос, кто диктует, что людям следует делать с их часами и минутами, всегда был связан со статусом и личностью «диктатора».

Человек, организация или даже профессия, сообщавшие человеку, который час, владели его временем. Они говорили ему, что делать, и до определенной степени определяли род его занятий: фермер, солдат, прихожанин, подданный, рабочий, – диктуя, что делать в каждую следующую минуту. Звон церковного колокола созывал людей на молитву, подсказывал, когда встать, а когда преклонить колени, и определял их как христиан и как прихожан церкви. Заводской гудок размечал дни и ночи, смены и перерывы на отдых для мужчин и женщин постиндустриальной эпохи. Он говорил им, когда вставать и садиться, с той же уверенностью, что и церковные колокола, и требовал от них начать работу.

Когда время показывали солнечные часы или отмечали церковные колокола, от нашей способности сказать, который час, зависела наша возможность контролировать время. Когда часы стали доступны для всех, время стало личным. Впервые в человеческой истории люди во всех странах мира смогли владеть собственным временем.

Когда время разделили на минуты и секунды, а не на дни и времена года, его стало больше. Мы разделили нашу жизнь на минутные интервалы, и эти единицы времени стали сразу понятны всему миру. Мы стали частью глобального коллективного времени.

Все человечество теперь работает по одинаковому, до секунды, расписанию. После определения временных зон и гринвичского среднего времени каждому оставалось только узнать, который час в любом месте мира, и весь мир оказался связан физически и психологически. Не нужно было ждать церковных колоколов, смотреть на карманные или общественные часы. Время стало на 100 процентов точным, приватизированным и универсальным.

И что в результате? Ни много ни мало – современный мир.

Эпилог: необходимые предметы

Ко второй половине двадцатого века часы на запястье стали необходимыми. Они эволюционировали. С одной стороны, наручные часы стали роскошным аксессуаром, символом статуса, но с другой стороны, они были необходимы любому работающему человеку в мире, где все знали, который час, и опоздание перестало быть сугубо личным делом.

К этому времени у людей было столько часов, сколько они могли себе купить. Часы были необходимы и как социальный инструмент, и как настоящий инструмент. Появились модели для глубоководных ныряльщиков, для альпинистов и для спортсменов в любом виде спорта. Существовали практически одноразовые часы для модниц, дорогие «парадные» часы и, разумеется, часы, сверкающие драгоценными камнями, которые, как ни странно, тоже показывали время. Часы изменились технологически, но сумели остаться, как и большинство ювелирных украшений, символом социального статуса, личных интересов и стиля.