Аджа Рейден – Одержимые блеском (страница 18)

Пытки, инквизиция, порабощение, разведка местности и военные действия продолжались десятилетиями, прежде чем испанцы нашли первое крупное месторождение. Но потом произошло чудо. (Так всегда случается в историях, которые рассказывают католические священники.) В середине пасхальной недели 1564 года один из испанских переселенцев гулял на окраине города и нашел на земле великолепный изумруд. Радость распространилась, словно лесной пожар, как только испанцы поняли, что основали город над тем самым местом, которое они так долго искали!

Прибыл Алонсо Рамирес, командир ближайшего военного лагеря. Согласно рассказу Агуадо, он «задал вопросы индейцам [деревни] Итоко о том, где находятся изумрудные шахты, но никто не захотел сказать. Потом очередь дошла до маленького мальчика по имени Хуан, индейца из этой деревни, прожившего долгое время рабом при Рамиресе и ставшего христианином. В благодарность за доброе отношение к нему хозяина он пообещал отвести Рамиреса туда, где его родители и другие индейцы из той деревни брали изумруды». Судя по всему, «Рамирес не стал мешкать с этим делом и, не теряя времени, созвал своих людей, взял с собой магистрата, чтобы зарегистрировать шахты. Проводник повел их [и] … они были найдены по указаниям того же самого индейского мальчика»[68].

Так – во всяком случае, если верить Педро де Агуадо, присутствовавшему при этом, – была обнаружена крупная изумрудная жила в Музо. Или оставлена без прикрытия, смотря по тому, как вы к этому относитесь. В конце концов, испанцам показали самые крупные изумрудные жилы Колумбии, и сделал это маленький мальчик. Потребовалось всего лишь десять лет кошмарной оккупации и капелька стокгольмского синдрома.

У этой истории есть все признаки классического католического чуда. Была Пасха, испанцы были спасены от разорения и безжалостных язычников маленьким мальчиком, недавно обращенным в католичество. С радостью в сердце он отдал изумрудные жилы, защищая которые его народ умирал, в буквальном смысле умирал в течение десятилетий. Все могло случиться именно так или иначе. Но это их история, и они за нее цепляются.

Подарок судьбы

Испанцы верили, что Господь послал им беспрецедентные богатства Нового Света, потому что они были правы с моральной точки зрения, потому что они это заслужили и потому что Господь хотел, чтобы они ими воспользовались. Они не сомневались в том, что, подобно чеку на предъявителя, милость Господа оплатит счет за любой геноцид. Испанцы пребывали в этом счастливом заблуждении, пока «королева-еретичка» Елизавета I и ее пиратский флот не изуродовали испанскую экономику и не лишили их уверенности в себе, уничтожив в 1588 году Великую испанскую армаду.

К сожалению, испанская монархия верила, что право на стороне сильного в буквальном смысле слова. Пока мы рассматриваем эту историю и ее персонажей, мы не так далеко ушли от финансовой и моральной логики шестнадцатого века, как нам хотелось бы верить. Тогда, как и сейчас, богатство часто путали с правотой. На самом деле наша нынешняя экономика и банковская система уходят своими корнями в это сомнительное утверждение. Вся наша современная финансовая система зародилась в Испании в 1551 году в порту Севильи. И появилась она из‑за проблем, созданных гейзером богатства, прибывающего из Южной Америки.

Давайте вернемся назад и начнем с малого. Почему в эпоху великих открытий торговые бусины использовались как валюта в местах, подобных Америке? Потому что, как я уже говорила ранее, они почти ничего не стоили для европейцев, но имели высокую цену в тех местах, которые европейцы открывали, завоевывали и (или) колонизировали. Следовательно, европейцы могли их использовать с выгодой для себя, выменивая на эти бусины то, что было привычным и изобильным на далеких континентах: скажем, землю в Северной Америке, людей в Западной Африке или сапфиры в Шри-Ланке. Сделки подобного рода называются арбитражными. В них вы с выгодой используете разницу между двумя и более рынками, практически не делая никаких начальных вложений, но получая в ответ существенную выгоду. Термин наверняка показался вам знакомым, поскольку он часто используется в современной банковской системе. За это и за быстрый приток сокровищ в Старый Свет мы должны благодарить Испанию.

Добыча изумрудов[69] испанцами в Новом Свете стала первым случаем в истории, когда несметное количество богатств переместилось с такой скоростью из одного места в другое. Не существовало способа подсчитать все эти богатства.

Севилья была единственным портом Испании, способным принять корабли из Америк. Именно там собиралось множество кораблей с сокровищами из Нового Света. Грузовые манифесты (официальное указание груза) не отличались особой точностью вследствие ошибок, воровства, взяточничества или контрабанды[70], а чаще всего в результате сочетания всего указанного выше. Изумруды подсчитывали особенно небрежно. В связи с их высокой ценой и относительно малым весом и размером они были идеальным товаром для черного рынка, их легко было спрятать и перевезти, о чем свидетельствует пример монаха Педрасы.

К тому же не существовало связи в режиме реального времени между Южной Америкой и Европой, поэтому невозможно было предсказать заранее размер или время прибытия конкретного груза. Единственное, что не вызывало сомнений, так это непрерывное прибытие кораблей, флотилия за флотилией, нагруженных изумрудами, золотом и серебром. Каждый год оказывался богаче предыдущего. Парадоксальным образом именно количество привезенных грузов стало проблемой. Как разгрузить? Как оценить? Как их обменивать?

Одновременно возникла и еще одна проблема – Карл V, внук Изабеллы и Фердинанда. Как всех по-настоящему глупых, по-настоящему богатых детей, его не заботило, откуда берутся деньги. Он (и в еще большей степени его сын Филипп II) не любил думать о деньгах. Карл V принимал как должное то, что денежный поток никогда не иссякнет. Самым демонстративным образом, с чем могут поспорить лишь несколько случаев в истории, он ухитрялся тратить деньги быстрее, чем пополнялась казна.

На что же он их тратил, спросите вы? На балы и азартные игры, как пышный и развратный французский двор? Нет. На драгоценности и дворцы, как обезумевшие от роскоши Романовы? Ни в коем случае. На инфраструктуру и бесконечную колониальную экспансию, как британцы во времена королевы Виктории? Не-а. Карл V тратил деньги, как и его дедушка и бабушка, на новые священные войны.

Полагаю, сердцу не прикажешь.

Бесконечный приток денег сделал его суперуверенным в себе, как это всегда бывает с детьми, имеющими в своем распоряжении трастовые фонды. В результате Карл V вел самые кровавые, самые дорогостоящие и в высшей степени бесполезные битвы в истории человечества, во всяком случае в эту эпоху. Его твердолобый сын, Филип II, перещеголял отца, вступив в противоборство с Елизаветой I. Карл V одновременно атаковал Нидерланды и сражался в Средиземноморье, воюя сначала с протестантами, потом с мусульманами, а затем с теми и другими одновременно. Кульминацией этих конфликтов стало безвыходное положение, пожиравшее огромные суммы. Карлу V пришлось снова и снова объявлять Испанскую империю банкротом, дожидаясь прибытия очередных кораблей из Нового Света и возобновления потока наличных.

Фьючерсы прошлого

Так какое отношение все это имеет к современной банковской системе? Непосредственное. Испанская империя получила мандат небес и побежала с ним… в банк и на поле боя. Она направила огромные суммы, добытые неправедным путем, на войну с неверными. Карл V, как Изабелла до него и его сын Филип II после него, верил, что деньги никогда не закончатся. Многие богатые люди совершают эту ошибку. Но самым интересным и опасным заблуждением была уверенность Карла V в том, что Господь даровал Испании несметные богатства, потому что хотел, чтобы эти деньги пошли на убийство всех тех, кто не является испанским католиком. Вот только деньги не бывают бесконечными, и, как обычно, Испания снова и снова оказывалась банкротом.

У Испании не было денег? Неужели? Все знали, что достаточно подождать несколько недель и посмотреть на горизонт из порта Севильи, чтобы увидеть приближающуюся флотилию судов, просевших под тяжестью драгоценных металлов и тонн необработанных изумрудов.

Проблемой были не сами наличные, во всяком случае поначалу, а их приток. Испании требовался новый способ получать деньги до прибытия кораблей, потому что империя стала первой страной с дефицитом бюджета. То есть требовался кредит международного масштаба. Вот так в порту Севильи были заложены основания нашей современной экономики.

Испания решила проблему с помощью хуро. Это был первый государственный заем в форме государственных облигаций (бондов), приносящих процент, или, как это назвали журналисты Рубен Мартинес и Карл Байкер, «предок краткосрочного казначейского векселя, двигателя американской экономики»[71]. Европейские банкиры рискнули и купили облигации, так как не сомневались в том, что у тонких листочков бумаги есть материальное обеспечение в виде нескончаемого потока сокровищ из Нового Света.

Вам приходилось слышать о намеренной отсрочке неверия? В определенном смысле экономика – это всего лишь разновидность театра. От воображаемой ценности до фьючерсов, экономика требует намеренной отсрочки неверия. Иными словами, в особой ситуации вы согласны игнорировать реальность. Например, когда мы смотрим спектакль, мы все соглашаемся поверить – на время представления, – что актеры нас не видят и не знают, что мы в зале. Если этого не сделать, иллюзия исчезнет и пьеса не сможет продолжаться. Начиная с лопнувшего раздутого рынка тюльпанных луковиц до лопнувших пузырей на рынке недвижимости, кто-то, а потом и каждый агрессивно возвращает реальность, сначала в виде сомнения, а затем в виде паники (иначе это называется «подорванная уверенность потребителя»). И это может за считаные дни разрушить экономику. Именно так обрушиваются рынки акций и разоряются банки.