Адьям Гати – Ледяное руно (страница 2)

— Понял я, — буркнул тот в ответ.

— Понимать мало — делом докажи, — я неодобрительно покосился на фингал под глазом Якова. — Ещё одна травма — применю штрафные санкции. Лишу тебя камеры.

Увидев нас, Мао замахала руками и громко закричала.

— Егор Петрович! Смотрите, здесь пингвин!

Мы с Яковом приблизились к вездеходу и увидели чёрно-белого красавца, с важным видом вышагивавшего вдоль нашего транспорта. Ни люди, ни техника его нисколько не пугали.

— Это пингвин Адели, — пояснил нам водитель, — сюда они редко забредают, а вот на побережье от них сейчас спасу нет. Сами увидите.

— А кто-то мог бы и не увидеть! — поддел я Якова.

Гляциолог виновато втянул голову в плечи и скорее забрался в салон.

Поездка нам предстояла долгая, так что добрались к месту назначения мы аккурат к ужину и не поверили, что находимся в краю вечных снегов. Голые камни подставляли тёплым лучам свои ржавые бока, прибрежные льды устремлялись в море. Со стороны камбуза доносились крики поморников, а пингвины Адели оккупировали береговую линию. Попадались и люди: кто без шапок, кто в накинутом наспех пуховике. Незаходящее полярное солнце позволяло учёным работать круглые сутки, и жизнь на станции кипела. Продвигаясь вдоль разноцветных модулей по полимерному антискользящему настилу, я думал о том, сколько сил вложили люди в освоение этого континента. Антарктида не давалась без боя, однако мы всё-таки побеждали — пусть и медленно, но брали своё. Эта негостеприимная земля была нужна нам, чтобы лучше понять своё место в мире. Здесь во льдах покоилась история тысячелетий.

— С прибытием, Егор Петрович, — начальник станции протянул мне широкую мозолистую ладонь. — Как долетели?

— Как на пёрышке, — весело отрапортовал я. — Навестим камбуз и готовы приступать к погрузке. Не терпится выйти в море.

Лицо Игоря Семёновича посмурнело, и я тоже прекратил улыбаться.

— Обед — ваше святое право, накормим. С погрузкой же придётся повременить, — широкие седые брови мужчины сомкнулись, навевая дурное предчувствие, — зафрахтованный вами корабль будет только через три дня.

— Как же это?

— Непредвиденные обстоятельства, — Игорь Семёнович потёр бороду. — Без дела, однако, я вам сидеть не дам. Гляциолога одолжу для проведения полевых работ. Вас попрошу помочь механикам, ну и всяко по мелочи. Лишние руки не помешают. И другим работа найдётся… — мужчина уставился куда-то вдаль, обдумывая сказанное. — Ступайте, после ужина поговорим. Расписание нарушать нельзя.

Я откланялся и пошёл разыскивать подчинённых. На сердце было неспокойно: Игорь Семёнович так и не озвучил мне причину, по которой задерживался корабль. Под непредвиденными обстоятельствами можно было понимать что угодно, от поломки мотора, до чьей-нибудь смерти. Антарктида — край суровый, случается всякое.

Мао и Якова я обнаружил за выслеживанием пингвинов Адели. Гляциолог со своей вездесущей камерой ползал за птицами в поисках подходящего ракурса, а Мао пыталась отыскать среди камней гнездо.

— Что, Яша, не мешает тебе сломанный палец фотографировать? — укоризненно бросил я, подходя ближе.

Яков вздрогнул и обернулся на голос.

— Так то лишь вывих, Егор Петрович, — пробасил он виноватым тоном, — на раз два оклемаюсь. А это я для истории. Сами ведь захотите вспомнить о нашей экспедиции.

— Знаю я твою историю! — я показательно нахмурил брови. — Помни, Северов, что фотография — это искусство! Увлечение между делом, которое ни в коем случае не должно мешать твоей основной работе!

Не любил я подобным образом отчитывать подчинённых, но Якову стоило напомнить о его обязанностях. Он попал сюда потому, что как никто разбирался во льдах: условиях их образования, свойствах и структуре. Именно он консультировал наших конструкторов на этапе разработки и помогал выявлять недочёты конструкций. В какой-то степени АРГО родился именно благодаря ему, и теперь Якову вместе с Коджо предстояло обучить аппарат передвигаться во льдах. Я хотел, чтобы гляциолог отнёсся к этой задаче со всей ответственностью, а не бегал за птицами.

— Ладно, будет! — смягчился я. — Время ужинать — ступайте на камбуз, а я пойду разыщу Колю.

— Не надо искать — он уже там, — махнул рукой Яков. — Сразу пошёл, как только услышал, что скоро кормить будут.

— Там тепло, — Мао Янь улыбнулась. — Это мы к холоду приучены, а он страдает.

Игорь Семёнович сдержал своё слово и каждому из нас нашёл занятие. Коджо он определил в радиорубку, Якова отправил вместе с некой Севцовой обследовать ледовые пещеры, а Мао разрешил помогать ботаникам. Я же поступил в распоряжение ведущего инженера-механика станции. Я любил работать руками, а он умел доходчиво объяснять, чего хочет, так что мы сразу нашли общий язык.

— Сколько у тебя на счету зимовок, Матвеич? — спросил я у сибиряка, скрывшегося наполовину под корпусом вездехода.

— Девять, — раздалось приглушённое бурчание.

— И не хочется на большую землю?

— Жену бы сюда выписать — я бы вообще Антарктиду не покидал! — курчавая голова Матвеича высунулась из-под корпуса. — Давай аккумуляторы проверим. Не пойму, почему не заряжает.

Перевод транспорта на электрическую тягу произвёл настоящую революцию в освоении шестого континента. Компактные самолёты позволяли оперативно доставлять группы исследователей в любую точку в пределах нескольких сотен километров. Больше не нужно было тратить недели на заброску и переживать, что выйдет из строя оборудование. Эвакуировать пострадавших также стало значительно проще. Если же погода стояла нелётная, а такое в Антарктиде случалось часто, эстафету у авиации принимали вездеходы и скоростные аэросани. Заряжали и обслуживали технику в специальных «тёплых» ангарах, где круглогодично поддерживалась плюсовая температура. В одном из них мы с Матвеичем сейчас как раз и находились.

— Часто у вас такие поломки случаются? — спросил я, откатывая к проверочному стенду тележку с аккумуляторами.

Сибиряк отрицательно мотнул головой: если только машину переморозят или снег внутрь забьётся и контакты окислит. В целом же аккумуляторы хорошо себя показывают.

— Однако вездеходы у нас всё ещё на гибридном ходу. Летом так, а зимой, бывает, полностью на дизель переводим.

— А случалось такое, что прямо в экспедиции ломались, и группа вернуться не могла?

— Конечно! — Матвеич деловито сощурился. — Корпуса мы из морозостойких материалов делать научились, а двигатель, он металла требует. Металл холода не любит… Вот ж она где собака-то зарыта! Ну теперь точно починю!

Неполадка была обнаружена, и мужчина двинулся за инструментом.

— А твой аппарат на чём работает?

— На синтезе ядерной энергии, — озвучил я важным голосом.

— Дела! — механик присвистнул. — Это в ту маленькую коробочку? И целый реактор?!

Я кивнул.

— Кто ж до такого додумался?

— Тут работа коллективная, — я поднял вверх руку и приготовился загибать пальцы. — Твои земляки, Матвеич, изобрели саму технологию. Ребята из Заслона разработали для нас микроконтроллеры и управляющие чипы. Мэишники сконструировали особой формы теплообменник. А мой отдел, в свою очередь, собрал всё это воедино и ухитрился разместить внутри корпуса АРГО. Задача со звёздочкой, как говорится.

— Мда! Умельцы!.. — механик почесал затылок. — Ладно, отвлеклись мы, давай ремонтом займёмся.

Признаться честно, я бы предпочёл поработать в самолётном ангаре: вездеходы были мне хорошо знакомы, а с крылатой техникой иметь дела не доводилось. Я даже немного завидовал Якову: полетел к своим пещерам на новеньком самолёте, и ледник увидит, и горную гряду оазиса Ширмахера.

— Чего это? — Матвеич вдруг напрягся и отложил в сторону инструмент. — Кажись, Буряша летит. Что-то рано они.

Буряшей сотрудники станции ласково именовали самолёты модели «Буревестник». Учитывая, в какие ветра могли летать эти птицы, название вышло говорящее.

Я подался за Матвеичем наружу и стал свидетелем виртуозной посадки самолёта на расчищенную от камней площадку. Едва пилот заглушил двигатели, к машине кинулись люди с носилками. Я судорожно сглотнул: не к добру это, ой, не к добру.

К ангару подбежала Мао.

— Егор Петрович, там Яков!.. — голос девушки срывался, а в глазах блестели слёзы. — Якова привезли!

Я бросился в медпункт как был, без куртки и в рабочих перчатках, и прибежал туда едва ли не раньше, чем сотрудники станции доставили пострадавшего. Яков был бледен как лёд, который он так любил изучать. Нижняя губа и подбородок мужчины были разбиты в кровь, рукав куртки разодран, а проглядывавшая из-под него рука обездвижена. Я рванулся было к носилкам, но чьи-то сильные руки остановили меня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.