Адриана Вайс – Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости (страница 52)

— По большому счету, не так важно проголосую я за или против вас, — говорит он медленно, и каждое его слово отзывается гулким эхом в тишине зала. — Не все здесь примут вашу власть, леди. Как вы правильно заметили, в наших глазах вы предательница, отравительница, ведьма. А потому, даже если я проголосую за, остальные все равно будут считать вас узурпатором, злодейкой. — Он делает паузу, и его взгляд становится еще пристальнее. — Поэтому, я просто не могу не задать этот вопрос. Как вы поступите с несогласными? Заставите их подчиняться силой? Или бросите в темницу?

Его вопрос застает меня врасплох.

Я ожидала чего угодно — вопросов о моей ненависти к графу, о моих связях с Риарданом, о моей магии.

Но не этого.

Я чувствую, как десятки глаз впиваются в меня, ожидая ответа.Судя по всему, это их главный страх. Страх перед Хеленой, перед ее жестокой репутацией.

Я делаю глубокий вдох, заставляя себя успокоиться.

Их страх понятен, их недоверие объяснимо. И это именно то, что я упустила. Я говорила им о своих намерениях, но ничего не сказала о том, что могло бы разрешить их опасения.

— Прежде всего, я хочу, чтобы вы поняли. Я не собираюсь устраивать охоту на ведьм, — совершенно честно отвечаю я. — Я не могу изменить ваше мнение о себе моментально, но я могу понять откуда берутся эти чувства. Поэтому, никого специально я не буду ни принуждать служить мне, ни мстить кому-то за то, что было раньше. Но… — я делаю паузу, собираясь с духом. Как бы я ни хотела показать себя не такой как Хелена, здесь я все-таки должна быть сильной и решительной, иначе порядка просто не добиться. Не говоря уже о поиске сектантов, — …я так же не смогу закрыть глаза на тех, кто будет открыто мешать и препятствовать нашим попыткам сохранить порядок и безопасность внутри этой крепости. Потому что анархия и внутренние разборки друг с другом прикончат нас быстрее любого врага. Однако, я так же могу обещать, что все нарушители будут наказаны строго по закону.

Я обвожу взглядом толпу, встречая их настороженные взгляды.

— Я очень надеюсь, что этого все же не произойдет. Но если вдруг среди вас есть люди, готовые пойти на это, я прошу вас высказаться. Я выслушаю всех, кто сомневается, всех кто боится. А потом мы вместе найдем решение, которое нас устроит. Я хочу, чтобы вы поняли, я не вижу ни в ком из вас своих врагов. Напротив, я вижу только союзников. Я с радостью приму помощь от любого, кто готов ее предложить. И сама с такой же радостью протяну руку тому, кто поддержит меня.

Я замолкаю, и в зале снова воцаряется тишина.

Но на этот раз она другая. Не враждебная, а, скорее, задумчивая.

Я смотрю на Каэля, на его суровое лицо, и жду его вердикта. От его голоса сейчас зависит все.

На губах Каэля появляется легкая, едва заметная усмешка.

Он медленно поднимает руку.

— Я голосую за нее.

Мое сердце делает кульбит.

— По крайней мере, — добавляет он, и в его глазах блестит искорка неожиданного озорства, — будет интересно.

Я выдыхаю и меня шатает от внезапно нахлынувшего облегчения.

Всего один голос решил мою судьбу.

Зал снова взрывается гулом. Недовольные есть, их немало.

Я слышу их ворчание, их перешептывания: «Продался!», «Купила его!». Но их голоса тонут в общем шуме.

Что-то изменилось. Напряжение спало, уступив место усталой, настороженной готовности.

Эти люди приняли меня. И пусть они мне по-прежнему не доверяют, но уже готовы дать шанс. А это — маленькая победа.

— Тир, проводи леди Хелену в ее комнату, — голос Роланда вырывает меня из ступора. — А я пока улажу здесь формальности.

Я киваю, чувствуя, как наваливается дикая усталость. Последние сутки выжали из меня все соки. Я едва держусь на ногах.

Вернувшись в свою комнату, я падаю на кровать прямо в разорванном платье. Сил нет даже на то, чтобы умыться.

Я закрываю глаза, и голова идет кругом от событий, эмоций, нерешенных проблем…

Не знаю, сколько я так лежу, но стук в дверь заставляет меня вздрогнуть.

На пороге стоит Роланд. В руках у него — внушительная стопка пергаментов.

— Простите, леди, что беспокою, но есть несколько неотложных вопросов, которые требуют вашего решения.

Я мысленно стону. Ну конечно. Власть — это не только статус, но и куча бумажной работы.

— Что там? — спрашиваю я, садясь на кровати и пытаясь придать лицу максимально компетентный вид.

Роланд подходит, раскладывает передо мной несколько свитков.

— Распределение патрулей с учетом ареста капитана и самых лояльных ему людей. Инвентаризация оружейного склада — нужно понять, чего у нас не хватает. И… вот это, — он протягивает мне мятый, потертый лист, — список жалоб от жителей нижнего города на нехватку продовольствия и дров. Граф собирался этим заняться…

Боже, да это же почти как моя старая работа, только вместо мелованной бумаги из-под принтера — шершавый желтоватый пергамент, а вместо офисных сплетен — реальные проблемы выживания.

Я вздыхаю и погружаюсь в изучение документов, пытаясь применить свои скромные навыки документоведа к управлению средневековой крепостью.

С патрулями мы решаем разобраться чуть позже, когда мы поймем сколько у нас вообще лояльных людей, а сколько подозреваются в заговоре наравне с Грейсоном. Оставляем только стражу на критически важных точках и тех, за кого поручается сам Роланд.

Ему же я доверяю разобраться с оружием — в отличие от меня, он в этом понимает гораздо больше.

— А вот жалобы… — я беру лист, пробегаю глазами, — тут нужна система. Кто ответственный за распределение? Есть ли какие-то нормы? Давайте создадим… ну, что-то вроде реестра потребностей и поступлений. Чтобы все было прозрачно и понятно.

Роланд смотрит на меня с легким недоумением, явно не привыкший к таким словам, но осторожно кивает.

— Хорошо, леди. Я распоряжусь…

Он не успевает договорить.

Дверь снова распахивается, и в комнату врывается запыхавшийся гвардеец.

— Командир! Капитан Грейсон… он раскололся!

Мы с Роландом одновременно вскакиваем.

— Что он сказал?! — требовательно спрашивает Роланд.

Гвардеец сглатывает, его лицо бледно.

— Он сказал кто напал на графа. Кто украл планы. Это…

Внутри у меня все холодеет от дурного предчувствия.

Глава 49

— Это Кром! — выпаливает гвардеец.

Я ошарашенно смотрю на него.

Кром? Что за бред?

Внутри меня все протестует.

Нет. Этого не может быть.

Да, он дикарь, бандит, от него несет невежественностью, жестокостью, властью и силой. Но… убийца, нападающий исподтишка?

Это никак не вяжется с тем образом, который у меня сложился. Что-то здесь не так. Это какая-то… подстава.

Роланд, кажется, чувствует то же самое. Он хмурится, трет переносицу.

— Кром…

Он поворачивается ко мне, и в его глазах — растерянность.

— Как вы думаете, леди? Это правда?

— Не знаю, — честно отвечаю я, качая головой. — Я почти уверена, что нет. Это не в его стиле.

— Но у них с графом был давний конфликт! — вмешивается гвардеец. — Все об этом знают! Грейсон сказал…

— Конфликт был, — резко обрывает его Роланд. — Но они никогда не переходили к открытому насилию. Граф уважал силу Крома, а Кром… Кром уважал порядок графа. Насколько это вообще возможно в его положении.