Адриана Вайс – Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона (страница 57)
Я касаюсь кристаллом краев раны.
Раздается шипение, появляется запах горелого.
Я медленно и так осторожно, как только могу, веду кристаллом вдоль разрыва. Края сходятся, оставляя после себя крошечный протяженный “шрам” на артерии, но самое главное в том, что кровотечение останавливается.
— Твою ж… — выдыхает Эйнар, — …это было невероятно!
Я позволяю себе благодарно кивнуть в ответ на похвалу Эйнара. Но самое главное все еще впереди. Тромб мы так и не достали.
И теперь большой вопрос как его достать — расширять артерию больше нельзя. Шов может не выдержать, да и еще один разрыв она точно не переживет.
И тут меня осеняет.
— Эйнар, — шепчу я, — ослабь верхний зажим. Медленно. Совсем чуть-чуть!
— Ты с ума сошла?! Туда же хлынет кровь под давлением…
— Это нам и надо, делай!
Он медленно, на миллиметр, приоткрывает зажим. Давление крови, скопившейся выше, ударяет в тромб. И этот плотный, мерзкий сгусток вылетает из артерии, как пробка из бутылки шампанского, шлепаясь на простыню.
— Зажимай! — снова кричу я.
Кровь снова вырывается на свободу, но на этот раз только потому что с одной стороны артерия все еще вскрыта, а с другой зафиксирован зажим.
Я снова хватаю кристалл и на этот раз ювелирно прижигаю маленький разрез, из которого мы извлекли тромб, оставляя основной просвет артерии открытым.
— Отлично, Эйнар, теперь… отпускай зажимы. Поочередно и очень-очень медленно!
Эйнар отпускает.
Я, затаив дыхание, смотрю на артерию.
Она наполняется, пульсирует. Черные швы держат напор.
Я бросаюсь к стопе Дамиана. Прижимаю пальцы к лодыжке.
Кожа ледяная.
«Нет… ну как же так…»
Прижимаю сильнее.
«Давай же…»
И вот оно. Появляется очень тонкая, слабая ниточка жизни. Тук… тук…
— Пульс… — шепчу я. — Он есть.
Я смотрю на ногу. Мертвенная синева уходит, нога буквально на глазах начинает розоветь.
Я отшатываюсь от стола, и меня накрывает волной такой тошноты и облегчения, что я едва держусь на ногах.
Мы сделали это!
В этой грязной каморке, тупыми инструментами, с перепуганным ассистентом… мы спасли Дамиану ногу!
— Ты молодец, Эйнар. Отличная работа. — выдыхаю я, заканчивая операцию и зашивая разрез.
Я смотрю на Эйнара, бледного, покрытого потом, но с сияющими от восторга глазами, и хочу улыбнуться ему…
Но в этот момент Маркус и Тил, все это время маячившие где-то за нашими спинами, снова напоминают о себе.
— Ну, что закончили свои игры, самоуправцы? — цедит Маркус, и его голос сочится ядом. — Вы хоть понимаете, что вы натворили? Вы нарушили все протоколы! Вы посмели провести операцию без чьего-либо одобрения!
— Мы не дадим этому так просто сойти вам с рук! Вы опозорили лечебницу! — поддакивает Тил. — Мы немедленно составим докладную! О том, как вы угрожали нам! Вы вылетите отсюда так быстро, что…
Ярость, на мгновение отступившая, возвращается с новой силой. Меня и так трясет от усталости и пережитого ужаса, а эти… эти бюрократы смеют обвинять меня?!
— Да вы… да вы хоть понимаете, что вы несете?! — срываюсь я. — Мы только что спасли человеку ногу! Капитану Королевской гвардии! А вы смеете говорить о каких-то «протоколах»?! Да вас самих под трибунал отдать мало за саботаж!
Скандал разгорается, как лесной пожар.
Мы кричим друг на друга, не слыша никого, и в самый пик этой безобразной сцены за нашими спинами раздается низкий грозный голос:
— Что вы устроили в моей лечебнице?!
Этот голос звучит не громко, но от него, кажется, застывает сам воздух.
Властный, ледяной, полный едва сдерживаемой ярости.
Маркус и Тил в ужасе отскакивают, расступаясь.
Архилекарь стоит в дверях операционной, и от него исходит волна такой явной угрозы, что у меня по спине бегут мурашки.
Маркус и Тил тут же бросаются к нему, как шавки к хозяину, перебивая друг друга.
— Господин Архилекарь, эта… эта девчонка! Она сошла с ума!
— Она угрожала нам! Заставила готовить операционную!
— Она провела операцию капитану Дамиану! Без вашего ведома! И даже от господина Валериуса никаких приказов не поступало!
— Она нарушила все! Как она посмела?!
Я молча смотрю на Ронана, и мое сердце сжимается от дурного предчувствия.
Он выглядит… странно.
Его лицо бледнее обычного, на лбу выступила испарина, хотя в операционной прохладно. Он дышит чаще, чем обычно, и как-то странно держит плечи, словно одно выше другого. А его плащ… он слишком плотно запахнут, будто он прячет под ним что-то…
— Конечно, приказа от него не поступало! — возмущенно вмешивается Эйнар, вставая рядом со мной. — И не поступит! Потому что этот ваш драгоценный Валериус пытался похитить Ольгу! А когда капитан Дамиан бросился ей на помощь, Валериус сбежал, а капитан получил…
Ронан одним движением руки заставляет его замолчать.
— Хватит! — его голос звучит недовольно.
Он делает шаг вперед, игнорируя лепет помощников, и останавливается прямо передо мной.
— Объяснись, — цедит он сквозь зубы, и я вижу, как тяжело ему дается каждый вдох.
Я делаю глубокий вдох, отгоняя усталость и адреналин. Сейчас — не время для эмоций, ему нужен холодный взвешенный отчет.
— Это правда, Валериус похитил меня, — начинаю я ровным, деловым тоном. — Капитан Дамиан бросился мне на помощь. Во время стычки с помощником Валериуса и рывка, чтобы вытащить меня из-под колес кареты, у него произошла острая окклюзия бедренной артерии. Тромбоз. То, что Эйнар назвал «Мертвой кровью».
Я вижу, как Ронан напрягается.
Он понимает серьезность диагноза.
— У нас было не более четырех-пяти часов, прежде чем началась бы необратимая гангрена. Но ваши помощники, — я киваю на Маркуса и Тила, — отказались готовить операционную, ссылаясь на отсутствие приказа.
Я делаю паузу, глядя Архилекарю прямо в глаза.
— И они не просто отказали. Они саботировали процесс. Нам выделили вот это…, — я обвожу рукой пыльное помещение, — и ужасные инструменты, один из которых повредил артерию. Нам пришлось проводить операцию примитивными методами, рискуя не только ногой пациента, но и его жизнью.
Ронан молчит. Услышав про Валериуса, он прикрывает глаза и злобно шипит что-то сквозь зубы.
Затем его тяжелый, лихорадочный взгляд переходит на операционный стол, на ногу Дамиана, которая уже порозовела и его лицо темнеет от ярости.