Адриана Вайс – Директриса поневоле. Спасти академию (страница 87)

Страх не уходит, но его начинает теснить что-то другое.

Обида. Гнев. Упрямство.

— Он прав, — тихо, но чётко говорит рыжая Лиза, та самая, которую продвигал Райнер. Она выходит вперед, под стать Элиану. — Я не хочу, чтобы всё было зря. Я не хочу ждать неизвестно сколько, чтобы сдать экзамен повторно. Я хочу сдать его сейчас.

— И я, — присоединяется Марк, сжимая кулаки. Его страх превратился в ярость. — Давайте уже покончим с этим.

Волна поддержки покатилась по коридору.

Сначала робко, потом всё громче.

Они ещё боятся. Но ими движет не только страх. Ими движет та самая гордость, которую я в них вкладывала.

Я смотрю на Элиана, и у меня перехватывает дыхание.

Благодарность — огромная, всепоглощающая — смешивается с ужасом за его дерзость и с какой-то дикой, безумной надеждой.

Он не сломался.

Он встал во весь рост.

И он повёл за собой других.

Снова… как тогда, когда он во главе процессии пришел ко мне, чтобы забрать документы.

Наблюдатели в полном замешательстве.

Председатель пытается сохранить маску непоколебимости, но в его глазах читается противоречие: с одной стороны — чудовищное нарушение всех мыслимых правил, с другой — эта давящая, эмоциональная волна от студентов, да и собственная беспомощность.

Они тоже в ловушке.

Председатель что-то бормочет о «безопасности», «неприемлемых условиях», «давлении на экзаменаторов», но я чувствую что он “поплыл”, как и остальные наблюдатели. И понимаю, что этим надо пользоваться.

— Это… абсолютно беспрецедентно… — поддакивает председателю женщина из наблюдателей и я тут же твечаю ей.

— Так прецедент, — вдруг слышу я свой собственный голос. Он звучит хрипло, но твёрдо. Я отталкиваюсь от косяка, чувствуя, как онемение отчаяния отступает, сменяясь адреналином азарта. Элиан дал мне точку опоры. — Господа наблюдатели. Вы — представители Совета. Ваша задача — обеспечить объективность и соблюдение процедуры. Студенты готовы продолжать. Академия укреплена. Здесь безопасно. Мы обеспечиваем вам все условия для наблюдения. Что касается шума… думаю, мы попытаемся как-то его снизить…

Я вижу, как они колеблются.

— Если вы беспокоитесь, что к вам могут быть предъявлены обвинения в том, что студентов принуждали к сдачи экзамменов в сложных условиях, мы можем взять расписки с каждого. Я, естественно, все зафиксирую и подпишу со своей стороны тоже. Отдельно отправлю лично господину Исадору благодарность за то, что направил к нам настолько высококвалифицированных, профессиональных и достойных уважения наблюдателей, которые безукоризненно справились со своими обязанностями даже в условиях форс-мажорных обстоятельств. Что скажете?

Глава 68

Председатель потирает переносицу.

Где-то снаружи грохает особенно мощный взрыв, отчего вздрагивают стёкла в дальнем окне.

Он вздрагивает, бросает взгляд на решительные, бледные лица студентов, на Элиана, который стоит, не опуская глаз, затем на свою коллегу.

Та молчит пару секунд, а потом издаёт короткий, почти незаметный вздох.

— Это… должно быть должным образом оформлено. Письменное согласие каждого экзаменующегося. И ваша подпись, ректор Тьери, как ответственного за их безопасность во время… этой “форс-мажорной” процедуры.

Это не «да». Но это и не «нет». Это бюрократическая лазейка, в которую можно протиснуться.

— Я немедленно всё оформлю, — немедленно говорю я. Сердце колотится как бешеное. — Камилла! Бланки, печать, сейчас же! Господа, прошу вас разойтись по своим аудиториям. Уважаемые преподаватели, постройте студентов, проведите их организованно!

Суета возобновляется, но теперь в ней нет прежней паники.

Есть цель.

Безумная, невозможная.

Элиан, проходя мимо меня, на секунду встречается со мной взглядом.

В его глазах нет торжества. Только тяжелая, взрослая решимость и вопрос: «Я всё сделал правильно?»

Я не могу ничего сказать.

Я просто кладу руку ему на плечо и сжимаю изо всех сил.

В этом одном жесте — вся моя благодарность, весь мой страх за него и безумная гордость.

Мы либо совершим невозможное. Либо провалимся, пытаясь.

Но совершенно точно, мы не сдадимся просто так.

Адреналин — это яд и лекарство одновременно. Он заставляет руки трястись, но мозг работает с бешеной скоростью. Я отдаю приказы, и они тут же исполняются.

— Райнер, следи за оформлением протоколов! Лайсия, помоги ему оформлением! Остальные преподаватели — кто свободен? Нам нужно придумать что-то со звуком!

Преподаватель по бытовой магии, седой и обычно тихий мэтр Гелвин, выходит вперед. Его лицо серо от страха, но глаза горят профессиональным азартом.

— Полог тишины, — говорит он хрипло. — Примитивно, но эффективно. Я могу накинуть его на зал. Будет глухой гул, но криков и взрывов не слышно. Правда, и эхо станет сильнее.

— Делайте, — решаю я мгновенно. — Ничего страшного, будут рассказывать шепотом. Объяснения дадим потом. Главное — убрать этот… этот адский фон.

Он кивает и бросается к стенам, шепча заклинания.

Воздух в зале начинает мерцать, звуки действительно становятся приглушёнными, будто до нас доносятся из-под толстой воды.

Это не идеально, но это что-то.

Я делаю шаг к проходу, чтобы проверить, как обстоят дела на улице…

И в этот момент мир взрывается вновь.

БА-БАХ!

Ударная волна проходит сквозь стены, через пол, вдавливая воздух в легкие. Главные дубовые двери академии, укрепленные стальными накладками и десятком защитных чар, срываются с массивных железных петель и летят внутрь.

В облаке пыли и щепок в проеме возникает фигура.

Маг Эшелона.

Легкая кожаная броня, капюшон натянут на лицо, не видно даже глаз. В руке — короткий, кривой клинок из тёмного металла.

Его взгляд скользит по залу, по столам, по застывшим от ужаса преподавателям, и останавливается на мне.

Время замедляется.

Я вижу, как его свободная рука взмывает в чётком, отработанном жесте.

Из его пальцев вырывается яркий снаряд и он летит прямо на меня.

Инстинкт срабатывает на долю секунды раньше разума.

Я бросаюсь в сторону, кубарем качусь по каменному полу. Яркое заклинание проносится над головой, едва не обижая кожу и впивается в стену позади, вызывая оглушительный грохот и оставляя после себя обугленную, дымящуюся вмятину.

— Госпожа ректор!

Несколько преподавателей — Мэтр Гелвин и ещё двое молодых заклинателей — кидаются ко мне, вскидывая руки. Из их пальцев вырываются клубы ослепительного света, огненные стрелы, хлысты из магической энергии.

Маг даже не поворачивается в их сторону. Вокруг него просто вспыхивает матово-серая сфера. Атаки растворяются на её поверхности, как капли дождя на раскалённой плите.

Маг не сводит смотрит на меня.

Он делает шаг. Потом ещё один.