Адриана Вайс – Директриса поневоле. Спасти академию (страница 55)

— А я давала вам повод сомневаться в моих словах? — выдыхаю я ему прямо в лицо. — Когда я поставила на кон свою свободу, чтобы доказать невиновность Райнера, – я солгала? Когда я встала перед вашим буром, готовая быть раздавленной, но уверенная в своей правоте, – я солгала?! Когда я только что вывернула перед вами всю свою душу, рассказав то, чего не знает никто другой, – я солгала?!

Я смотрю на него, и в моем взгляде – вся моя ярость, вся моя обида.

— Назовите мне, господин Рокхарт, хоть один раз, когда я пыталась вас обмануть!

Он смотрит на меня, на мое пылающее от гнева лицо, на мои сверкающие глаза. Напряжение между нами, кажется, вот-вот взорвется искрами.

А потом… он улыбается.

Медленно, лениво, но на этот раз в его улыбке нет ни угрозы, ни насмешки. Только чистое, незамутненное… восхищение.

— Нет, — говорит он тихо, и его голос снова становится хриплым и интимным. — Не давали. Мне вообще кажется, будто вы – самый честный, самый упрямый и самый безумный ректор из всех, кого я встречал. И, кажется, мне это чертовски нравится.

Его слова, хриплые, интимные, повисают в густом, наэлектризованном воздухе кабинета.

Гнев, который еще секунду назад кипел во мне, улетучивается, оставляя после себя лишь дрожь и странную, пьянящую слабость.

Мы стоим так близко, что я чувствую, как его тепло проникает сквозь мою одежду.

Воздух между нами, кажется, плавится.

Я смотрю в его глаза, и больше не вижу в них ни дракона, ни промышленника.

Я вижу мужчину. Сильного, опасного, но… восхищенного.

Нас связывает нечто большее, чем просто деловое соглашение. Нас связывает общий азарт, общая страсть к созиданию. И, как это ни странно, нас связывает общая, искренняя ненависть к одному человеку. И эта темная, обжигающая связь тянет нас друг к другу с непреодолимой силой.

Он медленно, очень медленно наклоняется ко мне. Его взгляд опускается на мои губы. Мир сужается до этого крошечного пространства между нашими лицами.

Я слышу, как гулко стучит его сердце, или, может, это мое собственное.

Я прикрываю глаза, задерживая дыхание…

И…

В этот самый момент, дверь моего кабинета с грохотом распахивается!

— Госпожа ректор, я… Ой! Простите!

Мы с Эдгаром отскакиваем друг от друга, как от удара током.

Я чувствую, как мое лицо заливает краска.

Ну почему?! Ну почему именно сейчас?! За что мне это?!

На пороге, бледная и запыхавшаяся, стоит Лайсия.

— Лайсия, что случилось?! — я стараюсь, чтобы мой голос не дрожал от досады и смущения.

— Там… срочное…

Но она не успевает договорить.

Из-за ее спины, из темного коридора, раздается другой голос. Голос, который я узнаю из тысячи. Ленивый, бархатный, и до боли знакомый. Голос, который преследует меня в кошмарах.

— Я слышал, в Академии Чернолесья случилась неприятность… — тянет он с издевательским сочувствием. — Энергокристалл академии совсем пришел в негодность… Какая жалость. Особенно, когда это произошло за пару недель до приезда комиссии. Кажется, теперь эту дыру уже ничто не спасет.

И на пороге моего кабинета, вальяжно прислонившись к косяку, появляется он.

Мой бывший. Дракенхейм.

Идеально одетый, с безупречной прической, и с такой торжествующей, такой самодовольной усмешкой на красивом лице, что мне хочется вцепиться в него ногтями.

Я смотрю на него, и весь мир перестает существовать. Нет ни смущения, ни досады, ни Эдгара, ни Лайсии.

Есть только он.

Архитектор всех моих бед. Человек, который разрушил мою жизнь.

И он пришел сюда, в мою академию, чтобы лично насладиться моим провалом.

Глава 43.2

Кровь стучит у меня в висках. А в душе поднимается волна чистой, незамутненной, ледяной ненависти.

— Дракенхейм, — я выплевываю его имя, как яд. — Что ты здесь делаешь?

Он лениво отрывается от косяка, и его взгляд скользит от меня к Эдгару, который застыл за моей спиной, как готовый к прыжку хищник.

Я вижу, как на долю секунды его самодовольное лицо искажается от удивления. Он явно не ожидал увидеть здесь своего старого врага.

— Рокхарт, — цедит он, и в его голосе – неприкрытая враждебность. А потом он снова смотрит на меня, и на его губах появляется ядовитая усмешка. — Какая трогательная сцена. Ректор в объятиях своего… покровителя. Надеюсь, я не помешал деловым переговорам? Или чем вы тут занимались?

От его слов, от этого мерзкого, сального намека, во мне все закипает.

Я уже готова высказать ему все, что думаю, но вдруг замечаю кое-что. В тот миг, когда его взгляд снова возвращается ко мне, стоящей рядом с Эдгаром, в его глазах мелькает что-то… еще.

Не просто насмешка. Раздражение. Обида. Собственничество.

И у меня тут же ложится на язык убийственно-сладкая фраза: «Что, неужели, ревнуешь, дорогой?».

Ах, как же хочется бросить ему в лицо его же оружие, которым он воспользовался, когда я застала его вместе с Диареллой… как же хочется насладиться тем, как исказится от ярости его идеальное лицо!

Но я сдерживаюсь.

Произнести это сейчас – значило бы признать, что он все еще что-то для меня значит. Что между нами все еще есть какая-то связь.

А ее нет.

Та Анна, в тело которой я попала, вырвала его из своей жизни, как больной зуб. А я возвращаться к нему тем более не собираюсь.

— Уж не за новой ли технологией пришел, Дракенхейм? — раздается за моей спиной низкий, рокочущий голос Эдгара. — Старая, я слышал, так и не заработала.

Атмосфера в кабинете накаляется до предела.

Эти двое смотрят друг на друга, как два готовых к схватке дракона, и я чувствую, как в воздухе начинает потрескивать от напряжения. Еще немного, и они вцепятся друг другу в глотки прямо здесь, в моем кабинете.

Я не могу этого допустить.

Я делаю шаг вперед, вставая между ними и полностью перегораживая Дракенхейму дорогу.

— Хватит! — я смотрю ему прямо в глаза, и в моем голосе – вся моя ненависть. — Зачем ты пришел? Полюбоваться на свою работу? Позлорадствовать над тем, как ты разрушил кристалл, а теперь пришел посмотреть на руины?

Мои слова – прямое обвинение. Я осознаю, что бросаю ему их в лицо, без всяких улик и доказательств, но удержаться просто не могу.

— Можешь радоваться, ты энергокриталл действительно уничтожен, — продолжаю я, и мой голос звенит от ярости. — Но саму академию ты не уничтожишь. Она все еще жива. И будет жить тебе назло.

Дракенхейм смотрит на меня, и на его лице – смесь удивления и насмешки. Он презрительно фыркает.

— Дорогая, о чем ты? — тянет он, делая вид, что совершенно не понимает, о чем речь. — Понятия не имею о чем ты говоришь.Я ничего не разрушал. Я просто пришел проведать тебя. Услышал о вашей беде и решил предложить помощь. Как старый друг.

От его лицемерного дружелюбия у меня сводит зубы.

— Хватит! — мое терпение лопается окончательно. — Хватит этого фарса, Дракенхейм! Даже если ты не прикасался к кристаллу лично, ты сделал это чужими руками! Что, впрочем, ничего не меняет!

На его лице на мгновение появляется что-то похожее на тень. Усмешка исчезает, взгляд становится серьезным, холодным.

— Я в самом деле не понимаю, о чем ты говоришь, Анна, — говорит он, и от этой его внезапной серьезности мне становится не по себе. Она пугает меня больше, чем его издевки.