Адриана Вайс – Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья (страница 68)
Сама не замечаю, как неожиданно забыла о манерах и перешла на ты. Впрочем, нужно ли в такой момент заботиться о каких-то манерах?
Дракон шевелится, его голова поворачивается ко мне, глаза находят меня, в них мелькает свет. А потом, Эльверон роняет слабое:
— Тебе не идут слезы… И, если для того, чтобы ты перестала плакать… и я снова увидел бы перед собой ту целеустремленную и решительную девушку, которая пришла ко мне на прием, мне надо всего лишь выжить и уделать Габриэла… что ж, тогда никаких проблем…
— Дурак, — выдыхаю я, но теперь сквозь мои слезы пробивается улыбка.
Я искренне рада, что у него еще есть силы так шутить.
Внезапно, рядом раздается дикий грохот, который и отвлекает нас.
Габриэл снова взмывает вверх, освобожденный прочь от пут Ноэ. Он в ярости скалится, а в одной из лап снова сжимает украденный жезл.
Я замираю: «Только не сейчас!»
Ноэ, снова выпускает по нему чёрно-фиолетовую вспышку. Его заклинание, от которого гудит воздух, устремляется наперерез Габриэлу. Он уже вскидывает жезл и заходится гневным ревом:
— Ты! Как ты посмел присвоить себе силу, что должна была принадлежать мне!!!
Какая ирония…
Габриел упрекает Ноэ в том, что тот вернул себе собственные силы.
— Это моя магия! Я слишком далеко зашел, чтобы отдавать ее кому-то! — продолжает бесноваться Габриэл.
Ноэ, поднимает на него презрительный взгляд и бросает холодно:
— Даже если бы я не вернул ее себе, я бы сделал все возможное, чтобы такой как ты никогда не добрался до моего наследия. И уж тем более, ты не получишь его теперь. Даже твоя палка больше тебе не поможет.
Их заклинания сталкиваются с удвоенной яростью. От ладоней Ноэ разбегаются тёмные рунные круги, испещрённые языками пламени. Габриэл, изрыгает пламя, пытаясь спалить Ноэ и одновременно вскидывает жезл, активируя его.
Только Ноэ отражает смертоносный залп: вокруг него волнами вспыхивает темные столбы не то света не то магической энергии, которые принимают на себя и рассеивают заряд драконьего пламени еще на подлёте.
Я давлю в себе вскрик облегчения: пусть я со своей стороны и вижу что Ноэ отнють не легко даются эти заклинания, но у него получается сдерживать безумную мощь Габриэла.
А теперь и Эльверон поднимается. Сначала встает на ноги, а потом издах глухой рык, расправляет крылья и взмывает вверх.
— Габриэл! – ревет Эльверон, взметнув крылья. — Лучше тебе сразу сдаться!
Габриэл дико рычит, пытается снова запустить по Ноэ заклинанием из жезла, но в этот момент Эльверон обрушивается на него сверху подобно тому, как это недавно сделал сам Габриэл.
Не знаю подгадывает ли Ноэ специально или так совпадает, но одновременно с рывком Эльверона, он тоже обрушивает магический удар на Габриэла, начисто испепеляя тому крыло.
Я вижу, как содрогается темная фигура, и жезл на миг гаснет.
— Ах ты… — Габриэл злобно оскаливается, пытается нанести ответную атаку, бьёт снизу волной, но у него недостаточно пространства: Эльверон буквально прижимает его к земле, а Ноэ накладывает тёмные узы, формируя из оплетающих лоз и рун нечто вроде кандалов.
Я каждой клеточкой кожи ощущаю, как тяжело им даётся сдерживать Габриэла. В воздухе гремят удары, уши закладывает от взрывов и рева. Габриэл мечется, ему почти удаётся снова призвать на помощь заклинание из жезла, но Эльверон успевает окутывает его своим пламенем, а потом опрокидывает навзничь его здоровенную тушу.
Заходясь в яростном вое, Габриэл пытается высвободиться, но Ноэ удерживает его своим заклятьем, а Эльверон припечатывает его своей, добавляя к этой мощи еще и вес собственного тела.
Габриэл сопротивляется до последнего, рвёт кандалы. И в какой-то момент мне кажется, что ему вот-вот удастся освободиться и все начнется сначала, но Эльверон резко поднимается в воздух и проревев что-то, обрушивает на Габриэла чистый яростный поток магии. От которого глаза Габриэла мутнеют, а сопротивление слабеет. Крылья опускаются и он, наконец, валится набок, лишаясь сознания.
Неожиданно все резко затихает и на нас наваливается тишина.
Я осознаю, что стою, прижав ладони к губам, с содроганием вглядываясь в тело Габриэла. Как оно уменьшается в размерах и из драконьего превращается в человеческое. Его грудь медленно подрагивает, но глаза все так же прикрыты.
— Неужели… всё? — шёпотом спрашиваю я саму себя.
Сердце колотится как бешеное. Внутренний голос кричит: «Быть такого не может… Он, наконец, побеждён!»
Но радость смешивается с опустошением: сколько жертв и боли пришлось для этого пережить…
На негнущихся ногах, я бросаюсь к Эльверону, который следом за Габриэлом тоже принимает человеческий облик. Он еле стоит, с рваными царапинами, запёкшейся кровью на плече, и израненным боком.
— Эльверон! — я останавливаюсь рядом, с ужасом глядя на его раны, — Тебе… вам… нужна помощь.
Он криво усмехается:
— Не стоит переживать… такая мелочь не убьет меня, — однако, в его голосе чувствуется скрытая боль. — Но спасибо за помощь… вам обоим. — он косится на Ноэ, который смотрит на него подозрительно.
Бывший хранитель будто нехотя дергает головой и надменно роняет:
— Да, я тоже благодарю за помощь. Без вашего вмешательства Габриэл мог бы завладеть всем.
Я отстраняюсь от них обоих и осматриваюсь.
Сверху пробивается грязновато-серый свет, будто купол сотворённый Габриэлом, потихоньку рассеивается. Еще немного и над нашими головами прорисовывается бледное солнце – наконец день возвращается на эту землю, погружённую во мрак.
Сквозь разрушенные изгороди вдалеке слышу радостные выкрики – наверно, это люди Кассия ликуют, сумев отбиться от воинов Габриэла.
На меня накатывает новые чувства: спокойствие и легкость. А вместе с ними и вера, что всё наладится. Мы смогли защитить наследие Раймона, Габриэл повержен и лежит на земле, Эльверон, хоть и изранен, но жив, а Ноэ-Раймон сумел вернуть свою силу и не скатился в безумие.
Эльверон, с болью смотрит на поверженного врага:
— Я сдам его королю… после того что он здесь устроил, будет правильно если он лично решит что с ним делать.
Я чувствую как напряжение битвы отпускает меня и мои ноги подкашиваются. Испуганно вскрикнув, я лечу на землю. Ноэ и Эльверон кидаются ко мне не сговариваясь.
Но первым рядом оказывается герцог. Он бережно подхватывает меня и моя голова касается его плеча.
Рядом останавливается Ноэ. Он кидает на Эльверона взгляд полный неудовольствия, однако я чувствую, что это потому что он переживает за меня. Спустя столько времени, в особенности после того, как он избавился от всех своих чувств, он впервые стал проявлять такие яркие эмоции, как заботу.
— Спасибо тебе, — вдруг говорит Ноэ, — Я правда благодарен за то, что ты разделила со мной мою боль.
Я качаю головой, не находя слов. Слёзы вдруг сами катятся по щекам, но теперь они не от ужаса, а от радости и усталости. Сверху золотой свет солнца окончательно разрывает туман, и в дрожащих бликах мои слова звучат почти невнятно:
— Главное что мы… выстояли.
— Да, — вторит мне Эльверон. — И кажется, у нас впереди больше света, чем тьмы.
Мне хочется верить в его слова. Мне хочется надеяться, что хотя бы теперь передо мной откроется возможность перемен. Долги тётушки, скандалы с Габриэлом, этот жуткий лабиринт – всё вплелось в один неразрывный клубок, который, наконец, удалось распутать.
Впереди будет ещё много дел: передать Габриэла под стражу, помочь раненым, восстановить поместье, дать отпор графу Рено и Леону. Однако, несмотря на всепоглощающую усталость и боль, я чувствую, что вместе мы всё преодолеем. Каждый из нас только что справился со своими проблемами, которые он считал непреодолимыми и закрыл самую тяжелую главу в своей жизни.
А это значит только одно. Теперь для каждого из нас открывается дорога в новое будущее. Без мучений, страданий и сожалений. Без страха и разрушений.
Потому что не смотря ни на что мы смогли остаться собой.
Эпилог 1
Полгода прошло с тех пор, как всё закончилось там, в лабиринте.
Но порой мне кажется, что прошла целая вечность: вокруг столько перемен, что голова идёт кругом.
Я стою во дворе поместья Беллуа, глядя на вишнёвые деревья, которые уже скоро должны зацвести и с теплом вспоминаю каждый поворот своей судьбы. Мир вокруг наконец-то наполнился новыми красками, а в душе поселилось долгожданное спокойствие.
О Габриэле я вспоминаю со странной смесью горечи и облегчения. Все эти полгода он провёл в королевской темнице, пока шла процедура лишения его титулов и земель. Когда нас вместе с Эльвероном доставили к королю, монарх пришёл в ярость, узнав обо всех делишках моего муженька. Но больше всего его взбесило то, как Габриэл покушался на жизнь представителя драконьего рода, не говоря уже о его планах на трон.
В итоге король вынес приговор: лишить Габриэла всего – фамильного герба, титулов, земель, предать забвению сам род. А потом, что меня, признаться, поразило – сослать на каторгу. Хотя многие в зале ждали, что Габриэла казнят. Однако, король счёл смерть слишком малой платой за столь мерзкие дела; он хотел, чтобы Габриэл проживал остаток жизни с осознанием, что у него отнято всё, чего он так жаждал.
Я порой думаю, мог ли он раскаяться. Но, вспоминая его ярость и безумную манию величия, сомневаюсь. Чего бы там ни было, это уже не моё дело.