Адриана Вайс – Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья (страница 64)

Габриэл хрипло смеётся и свободной рукой достаёт короткий жезл – выточенный из чёрного дерева, с резьбой и темно-зеленым камнем в навершии, что излучает зловещий темноватый блеск. При одном взгляде на этот предмет внутри меня возникает первобытный ужас. Словно сам воздух вокруг него рябит, показывая колоссальную мощь, которая заточена в этом предмете.

— Нет, — шепчу я, чувствуя, как все мое тело заходится дрожью, — Габриэл, пожалуйста, остановись…

Он скользит по мне взглядом, полным насмешки и злобы:

— Заткнись! Мне надоело с тобой церемониться. Ты даже представить не можешь, насколько я зол, что из-за твоих выходок потерял столько возможностей! Но то, что благодаря тебе я нашел запечатанное наследие Раймона де Лаона, хотя бы компенсирует мне часть потраченного времени.

От этих слов меня буквально передёргивает.

Я чувствую, как Ноэ, стоящий в стороне, напрягается. Воздух вдруг начинает звенеть – его призрачная аура сталкивается с исходящей от Габриэла магией.

Только… если в прошлый раз, когда Габриэл оказался возле лабиринта, его магия просто иссякла, то теперь… теперь он попросту ломает все вековые запреты.

Габриэл вскидывает жезл, по всей поверхности которого вспыхивают чёрные символы. Жуткий выброс энергии проносится ударной волной. Лианы и ветви вокруг нас сгибаются под невидимым давлением, а мне становится резко плохо: будто в легких резко кончился весь воздух.

— Ох… — вырывается у меня. Земля дрожит, будто сейчас разверзнется.

— Прочь! — ревет Ноэ, пытаясь защитить меня вспышкой своей призрачной силы.

Но Габриэл вливает в магический жезл еще больше сил, и воздух вокруг нас будто густеет. А еще…

Еще почему-то становится темно, как ночью. Лабиринт погружается в липкий сумрак, хотя несколько секунд назад снаружи ещё был день!

Я моргаю, пытаясь восстановить зрение, но тщетно – полутьма окутывает всё. Пространство наполняется колебаниями злой магии, от которой у меня мурашки по всему телу и смертельная слабость.

В тот же момент мне становится так плохо, что я едва удерживаю себя в сознании.

И прежде всего, мне становится плохо от осознания: “Теперь все и правда выглядит точь-в-точь как в моем видении…”

Глава 79

Горькое чувство безысходности клокочет внутри.

«Неужели это конец? — мелькает в моей голове, пока перед глазами пляшут чёрные пятна.

Лабиринт погружается в жуткий сумрак. Со всех сторон накатывает шёпот ветвей, в колючие изгороди колышутся, извиваясь и ломаясь под натиском мощной магии.

Я цепляюсь за влажные ветви, пытаясь подняться на ноги, но меня прижимает к земле безудержное давление.

Ноэ сопротивляется из последних сил, пытаясь бросить вызов Габриэлу. Я различаю его бледный, светящийся силуэт, в котором вспыхивают новые волны энергии, но уже вижу, что он проигрывает.

Хранитель, пытается обрушить на Габриэла всю мощь лабиринта — гибкие лианы тянутся к нему, но иссыхают на полпути, ветви, покрытые шипами, взрываются пылью — но его сил явно не достаточно. Однако, он все еще не опускает руки, с которых срываются призрачные всполохи.

Продолжая сопротивляться, Ноэ сипло спрашивает:

— Что… это за оружие? Кто тебе посоветовал применить его против меня?

Габриэл ухмыляется, стоя напротив Ноэ;. Чёрное сияние от жезла заставляет воздух опасно гудеть:

— Хранитель, не льсти себе! Этот жезл я приметил еще до того, как нацелился на тебя. В нашем мире это едва ли не сильнейший артефакт, который долгое В нём сосредоточена сила нескольких поколений драконов. И, поверь, я искал его вовсе не для тебя. Он мне нужен был, чтобы… — он бросает короткий взгляд на меня, — вывести на новый уровень способность, которую я так долго искал. Дар, подобный тому, что носит в себе она. Но, знаешь, так выходит даже лучше.

Меня пробирает холодок: “Сила нескольких поколений драконов?”

Неужели, он говорит о…

Ноэ отчаянно отшатывается, делая кривое движение рукой. Призрачная аура стекает с его тела, пытаясь образовать щит. Но я чувствую, как щит ослабевает под неумолимым напором жезла, и тёмная пелена продолжается углубляться, пока не поглощает почти всё вокруг.

Габриэл усмехается, чуть прищуривает глаза:

— Конечно, неизвестно, надолго ли хватит этого жезла. Но разве это важно, если здесь бесконечная сила Раймона де Лаона? И когда я заполучу её, можно будет не волноваться ни о каких запасах магии вообще?

Я кое-как приподнимаюсь и, сжав зубы, кричу, почти захлёбываясь своим отчаянием:

— Габриэл! Этот жезл… Он раньше был… у Эльверона, да?! — вдруг всплывает память о фамильной реликвии герцога, о которой я случайно слышала. — Ты… его украл?

Он смеётся низким, глухим смехом:

— О, дорогая моя, какая же ты прозорливая. И это-то ты тоже знаешь? Ну да, когда-то этот жалкий недоносок действительно владел жезлом… Но я взял то, что он не умел использовать должным образом. Называй это «похищением», если хочешь, мне плевать.

Сердце сжимается от гнева: я и не рассчитывала на порядочность Габриэла, но всё равно меня душит ярость – он украл фамильную редкость, убив отца Эльверона. И пусть, скорее всего, он сделал это не сам, а чужими руками — все тех же контрабандистов — это все равно подло и низко. Впрочем, Габриэл никогда и не чурался грязных методов.

— Ты… сволочь! — сквозь зубы проскальзывает у меня. — Как ты мог…

— Достаточно разговоров! — Габриэл рычит, резко развернувшись ко мне. Его терпение явно достигло предела. Глядя на меня, он сжимает жезл и презрительно кидает. — Мне уже надоело эта мелодрама, да и вы мне больше не нужны. Пришло время забрать ваши силы!

Он вскидывает руку с зажатым в ней каменным амулетом, который отобрал у меня. В слабом свете лабиринта тот сияет зеленовато-коричневыми прожилками, будто соткан из застывшей смолы и драгоценных камешков.

— Нет! — вырывается у меня полный отчаяния крик.

Не смотря на то, что я до сих пор не понимаю что это за амулет и за что он отвечает, я понимаю, что если Габриэл его использует, нам уже ничего не поможет.

Однако, уже слишком поздно: от амулета начинает исходить явственный магический резонанс. Вопреки его тяжеловесному виду, камень начинает вибрировать, а от смутных трещин исходят вспышки темноватого света, которые словно обжигают меня изнутри.

И не только меня.

Я замечаю, как тело Ноэ снова начинает меняться и обрастать плотью. Как в моем видении и как в прошлый наш с ним разговор, он приобретает знакомые черты человека. Однако эти же черты размываются под действием оглушительной магической мощи и неизвестных способностей амулета.

Удар.

Кажется, я чувствую, как магическая волна проносится сквозь пространство, впиваясь в меня тысячами игл, давит, лишая сил.

Меня буквально придавливает к земле. Крик застревает в горле, дыхание прерывается, и я уже не могу встать.

Ноэ тоже кричит — но его голос слабый и приглушенный, будто из-под толщи воды. Его новое тело сотрясается, по нему прокатывается призрачная рябь. Хранитель пытается сопротивляться, но все тщетно.

Я вижу, как изгородь вокруг нас осыпается мелкими ошметками и трухой.

— Проклятье… — едва дышу я, — …все прямо как в видении…

Мне кажется, что еще немного и я вот-вот потеряю сознание. В груди появляется нарастающая боль, а магия давит сверху.

Вокруг всё шумит: низкий рокот, будто сам лабиринт ревёт от боли. Меня колотит в судорогах, и ум проносит одну мысль за другой: «Неужели всё действительно вот так вот закончится…?»

«Я не хочу умирать… я должна сражаться… ради всех, кто мне помогал… ради всех, кто мне дорог… только… я не могу даже двинуться с места…»

В полумраке различаю злобно торжествующее лицо Габриэла. Хранитель задыхается, магические искры срываются с его кожи, а в глазах стоит мука.

Сквозь плотную пелену страха, жуткой магии и пронизывающей дрожи до меня доносится новый звук: оглушительный раскат. Но это не гром.

Прямо из тёмного купола, закрывающего небо над лабиринтом, с ужасающим грохотом стремительно падает вниз огромная тень и сбивает Габриэла с ног.

Я замираю, полуослеплённая всполохами злой магии, но даже так замечаю, что это что-то похоже на гигантское животное. Правда, присмотревшись, понимаю, что это не простой зверь. Его лапы, цепляясь за извивающиеся ветви, смыкаются на теле Габриэла, а из глотки доносится громоподобное рычание.

— Что… это…? – вырывается срывающимся хрипом у меня, хотя в подсознании тут же вспыхивает догадка: “Дракон!”

И буквально через пару секунд, когда темная пелена спадает с моих глаз, я ясно вижу это существо: широкогрудый, могущественный дракон, со сверкающей светлой чешуёй, отливающей серебряными полосами на загривке и острыми роговыми наростами.

В нём явственно считывается сила и благородство – гигантский, с выразительными ярко-огненными глазами и мощной посадкой шеи. При взгляде на него я почти физически чувствую ту особую уверенность, ту непоколебимую осанку, которая раньше читалась в человеческом облике Эльверона.

— Герцог… Эльверон?! – шёпотом вырывается у меня.

Впервые вижу его вживую в драконьей форме, но сразу ощущаю, что это он. Всё те же повадки, та же проницательная ярость в глазах, та же твердость и решимость.

Эльверон в образе дракона с утробным ревом, наполненным дикой яростью, Габриэла к земле своими гигантскими лапами. Громыхающее эхо отдаётся везде, и даже Ноэ застывает в оцепенении.