Адриана Вайс – Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья (страница 44)

Зацепившись взглядом за горизонт, я вдруг замечаю, что небо уже начинает светлеть. Казалось бы, мы только недавно вернулись из города, а уже минула целая ночь.

— Думаю, тебе надо поспать, — тяжело роняет Рафаэль. — Уже скоро нам снова ехать в город, продавать сладости.

Я хочу сказать ему, что я в полном порядке — даже не почувствовала как пролетело время. Но именно в этот момент я ощущаю, как на меня наваливается опустошающая слабость, а сознание мутится.

— Да, — нехотя выдыхаю я, — Ты прав.

Я опираюсь на его заботливо подставленную руку и мы тяжело шагаем к особняку. Внутри полнейшая тишина. Слуги уже улеглись спать, лишь у входа на страже стоит несколько человек Кассия.

В своей комнате я, наконец, разуваюсь, вынимаю из волос упавшие листья и стаскиваю грязное платье. С каждой секундой веки тяжелеют, а сон одолевает меня.

Но, прежде чем лечь, я припрятываю амулет под подушку.

Сон накрывает меня почти мгновенно, но не приносит облегчения. Как только я проваливаюсь в зыбкое полузабытье, в голове тут же начинают клубиться обрывки рассказа Ноэ о далёких временах, когда на месте поместья возвышался замок могущественного мага.

Я стою в центре замка из черного облицованного камня. Высокие башни нависают надо мной. Небо затянуто дымкой, а воздух пропах сожжённой бумагой.

В арках коридора мелькает фигура — это тот самый маг. С резкими, измождёнными чертами лица и пламенем в глазах. Чем-то он даже напоминает самого Ноэ.

Я вижу его усталые шаги, горькую решимость на лице. И вдруг, во двор выбегает девушка, хрупкая как весенний подснежник. В ее волосы вплетены цветы, а платье простое, тёплых тонов. Она смеётся, тянется к магу, и тот на миг улыбается — едва заметно, но искренне.

Сердце моё замирает: в этом мужчине нет и тени прежней жестокости, о которой говорил Ноэ. Маг выглядит счастливым.

Но внезапно краски сгущаются, мир дрожит, маг куда-то пропадает и я вижу кровавый отблеск на ноже, торчащем из груди девушки. Кажется, я кричу, хочу броситься к ней, но меня будто что-то удерживает.

Маг появляется в тот момент, когда все уже кончено. Вскрикнув, он оказывается рядом, сжимает обмякшее тело девушки на руках, его губы беззвучно пытаются произнести ее имя. Я чувствую, как его ярость и отчаяние накатывают на меня волной.

Сцена снова меняется, я вижу пламя, вырывающееся из окон домов. Как будто сама нахожусь в эпицентре опустошающей магии: всполохи чёрно-сизого огня захлёстывают всё вокруг. В воздухе стонут и трещат обугленные балки, над которыми клубится черный дым.

Маг с диким безумием в глазах направляет руки вперёд, а из них вырываются смертоносные заклинания. Я ощущаю на своей коже жгучее тепло, будто мои руки тоже горят; и с ужасом понимаю, что вместе с врагами страдают и невинные люди.

Их голоса доносятся будто издалека — протестующие, умоляющие. Но маг ничего не слышит… или не хочет слышать. Его одолевает неистовое желание отомстить за возлюбленную, и мощь его магии едва не разрывает мужчину на мелкие клочки.

— Остановись! — кричит мой собственный голос, но маг даже не оборачивается.

Волна магии вырывается наружу и сжигает целые деревни. Стон земли звучит в моих ушах, а в нос бьёт кислотный запах дыма.

Вдруг огонь сменяется густой тьмой. Я вижу черты неясной магической конструкции: стены, увитые лианами, растут прямо из расплавленных камней. Лабиринт! Тот самый, в котором я недавно побывала.

Я бессильно стою на его пороге, а внутри слышу бешеный стук сердца мага, решившего запечатать себя внутри, чтобы не сжечь весь мир до основания.

— Эллари… — будто шепчет он, и мои чувства смешиваются с его. Я ощущаю бездонную печаль, запечатанную в извилистых коридорах этого места.

Лабиринт растёт и ветвится, источая магическую мощь, которая замыкается, запечатывая осколки искренних чувств.

Не знаю сколько проходит времени, но в какой-то момент, до меня долетает явственный голос Ноэ:

“Здесь хранится сила, которая никогда не должна выбраться наружу. И я клюнусь что буду защищать ее до тех пор, пока не найду человека, достойного управлять ею”.

С диким воплем я вскакиваю с кровати, рывком отбрасывая одеяло. Боль в боку от удара в лабиринте отзывается легким спазмом. Перед глазами всё ещё пляшут живые лианы, возмущенно шелестящие листочками, а в ушах звучит голос Ноэ: «Отдай амулет!»

Запускаю руку под подушку, пальцы нащупывают твёрдый контур амулета. Беру его в руку и чувствую знакомую тяжесть. Не знаю как это работает, но амулет, лежащий у меня в руке, действует успокаивающе.

Но, вместе с тем, я будто слышу доносящееся из глубин этого амулета слабое эхо, похожее на слова…

Глава 58

Я вдруг слышу — или мне лишь кажется, что слышу — далёкий женский голос, мягкий, как шелест придорожных трав:

«…Не оставляй… его…»

Голос настолько тихий и мимолетный, что я на миг не понимаю: я уже проснулась или все еще сплю?

Сердце моментально екает, мысли путаются: «Я же в своей комнате? Тогда откуда этот голос? Разве здесь есть кто-то еще?»

Но сто́ит мне напрячь слух, как все смолкает. Лишь тихое потрескивание двери и приглушенные шаги за стеной. Я осторожно оглядываюсь по сторонам, стараясь не дать панике овладеть собой.

Пустая комната, расцвеченная бледным сиянием утренних лучей. Все тихо. Ни души. Но несмелое эхо того таинственного голоса гулко отдается во мне.

— Поздравляю, Оливия, похоже ты уже начинаешь бредить от усталости…, — мрачно упрекаю я себя вслух.

Сглотнув неприятный ком в горле, я все-таки решаю, что мне нужно побыстрее привести себя в порядок и спускаться, чтобы Рафаэль с Сильви не уехали без меня.

***

Вскоре я уже внизу, где царит привычная суета. Рафаэль коротко кивает мне – видно, что ему не терпится выехать побыстрее, чтобы занять место на рынке. Сильви и кучер Жерар уже загружают ящики со сладостями в телегу; Кассий проверяет охрану.

Я с ходу подключась к сборам, но очень скоро ловлю себя на том, что все делаю бездумно, практически не отдавая себе отчета: погрузить в телегу корзины со сладостями, подхватить мешочек с деньгами для сдачи, разложить воду для питья и мытья рук. Я чувствую себя рассеянной и в то же время будто б сосредоточенной на обрывках снов о прошлом того мага, что сотворил лабиринт. Что-то в этих обрывках мне кажется важным. Но я никак не могу понять что именно…

Мы трогаемся в путь, я отрешенно киваю на обращения ко мне Сильви и Рафаэля, что-то отвечаю в ответ на вопросы, но сама ощущаю себя в каокм-то пузыре, отгороженном от остального мира. Даже на глазах будто пленка какая-то полупрозрачная — вокруг мелькает пёстрый пейзаж: золотистые поля, тропинки, но всё пролетает, словно фантом. А в голове упорно крутится утренний шепот: "...Не оставляй… его”

Прибыв в город, мы разворачиваемся на привычном месте и расставляем лотки. Сильви принимается звонко зазывать народ, а я натягиваю на лицо какую-никакую улыбку, чтобы не отпугивать никого своей мрачной миной.

В таком состоянии проходит весь день: к нашей телеге подходят покупатели, мы предлагаем им десерты из вишни. Иногда возвращаются уже знакомые люди, которые покупали у нас сладости накануне. Кто-то восторженно спрашивает: «Ох, а можно мне теперь купить еще это и вон то? Вчера я не успел, они быстро закончились». А кто-то искренне нас благодарит: «Вы просто волшебники! Моя теща после ваших сладостей сама на себя была не похожа! Ласковая такая стала, как котенок!»

Я киваю, благодарю их, желаю приятного аппетита, щедро делюсь водой с теми покупателями, которые сразу же накидываются на наши сладости, но более-менее возвращаюсь в реальность когда Рафаэль внезапно громко возвещает:

— Ну, поздравляю вас! Сегодня мы продали практически все подчистую!

Моргнув, я обращаю внимание, что солнце уже клонится к закату, а практически все наши корзинки и правда опустели.

— Вот это да, — вырывается у меня само собой, а я чувствую как настроение понемногу поднимается. Да, проблемы с лабиринтом и амулетом по-прежнему остаются нерешенными, но у нас хотя бы есть шанс поправить финансовые дела поместья быстрее, чем мы планировали сначала. А сейчас нам это просто необходимо.

На обратном пути мы снова заезжаем в несколько кондитерских лавок, куда вчера давали пробные образцы. И на удивление часть владельцев соглашается заказать у нас десерты — кто-то, чтобы разнообразить ассортимент, кто-то даже для себя, потому что оказался в восторге от вкуса нашей «пресной» вишни, которую мы умудряемся превращать в яркую, сочную начинку.

— И попробуй только сказать, что день не пошел лучше, чем ты планировала, — ухмыляется Рафаэль, легонько толкая меня плечом, когда мы забираемся в телегу, чтобы поехать обратно.

— Да… да, ты прав, — произношу с оттенком облегчения. А изнутри поднимается волна воодушевления. Я, наконец, чувствую, что улыбка, коснувшаяся моих губ, настоящая, живая и искренняя.

А тут еще Рафаэль подсчитывает выручку, с учетом денег, которые мы получили от кондитеров. Набегает действительно неплохая сумма. Когда Рафаэль ее озвучивает, у Сильви натурально загораются глаза:

— Мы богаты! — восторженно выдыхает она.

— К сожалению, наоборот, — грустно усмехаюсь я, — Этого не хватит даже чтобы погасить долги.

Пользуясь случаем, я прошу Рафаэля составить список кредиторов в порядке важности, чтобы самым проблемным — тем, что наравне с графом Рено поднимают больше всего шуму — уже выплачивать деньги хотя бы только частями.