Адриана Вайс – Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья (страница 27)

Я невольно вздрагиваю. Кто бы мог подумать, что тот ужасный день, когда мы с Рафаэлем едва предотвратили ограбление, сыграет нам на руку!

Неужели, у нас есть шанс отстоять свои права на поместье и доказать грязную игру Графа Рено и Леона?

Эльверон придирчиво осматривает документ и меняется в лице. Кажется, это информация для него нова.

— Кроме того, — продолжает Юдеус, — если среди предоставленных документов есть хотя бы одно ложное свидетельство, то по кодексу о наследствовании имущества, все остальные документы того же истца также считаются ложными, пока тщательная проверка на подлинность не подтвердит обратного. Иными словами, вы не можете безоговорочно учитывать доводы графа Рено и мсье Дюка.

Я смотрю на Юдеуса, не в силах сдержать восхищения. Кто бы мог подумать, что он сможет так мастерски перевернуть все в свою пользу. Особенно, учитывая, что он явно многим рисует, вступая с Эльвероном в открытый спор.

В тоже время, герцог сжимает губы, его пальцы нервно постукивают по столу.

— Допустим. Ваши доводы весьма убедительны. И все же, что вам это даст? У вас все равно нет собственных доказательств. Как ваша клиентка собирается защищать свои права?

— Мы работаем над этим, — уверенно отвечает Юдеус. — К моменту завершения проверки документов графа Рено и мсье Леона у нас будут необходимые подтверждения. Просим вас предоставить нам время. А заодно возможность мадам Шелби оставаться в поместье до окончательного решения.

Эльверон поднимается со своего кресла, из-за чего его фигура кажется ещё более внушительной. Он скрещивает руки на груди и грозно спрашивает:

— И с какой стати я должен позволить ей остаться там?

Юдеус бросает на меня быстрый взгляд, облизывает пересохшие губы и отвечает:

— Согласно все тому же кодексу о наследовании, претендент имеет право временно управлять имуществом, особенно если существует риск его утраты или порчи. Что и произошло в случае с мсье Моссом. Кроме того, насколько я знаю, сейчас мадам Шелби занимается возмещением убытков предыдущего владельца. А, если вы не позволите ей этого сделать… — Юдеус мнется, опускает глаза и поспешно выпаливает, — …если в итоге поместье отойдет мадам Шелби, мы будем вынуждены попросить вас возместить ей все убытки, которые она понесла из-за вашего решения.

Меня обдает холодом и я с опаской перевожу взгляд на Эльверона.

Пусть сейчас Юдеус руководствуется законами Руаля, но сказать нечто подобное герцогу… да еще учитывая их сложные отношения… даже не представляю каких усилий это стоит Юдеусу.

И от этого моя признательность ему выходит за все мыслимые и немыслимые границы.

Но, вместе с тем, лицо герцога приобретает бордовый оттенок. Его глаза мечут молнии, а губы плотно сжаты. Держу пари, если бы он мог испепелять взглядом, сейчас от Юдеуса не осталось бы и следа.

— Так что вы скажете на этот счет? — все так же, не поднимая глаз, спрашивает у Эльверона Юдеус.

Глава 37

Эльверон молчит, его глаза сверкают от негодования — судя по всему, было не так много случаев, когда он оказывался в такой же непростой ситуации. Герцог явно взвешивает все сказанное. Я чувствую, как в кабинете, и без того наполненном напряжением, воздух будто становится еще гуще. Молчание затягивается, и я, не в силах справиться с тревогой, сжимаю ткань платья свободной рукой, стараясь не выдать своего волнения.

Но, наконец, герцог делает глубокий вдох, словно заставляя себя успокоиться, и ледяным голосом произносит:

— Хорошо, — его голос звучит ровно, но с заметной долей неудовольствия, — Я позволю вам остаться в поместье и дам вам необходимое время на сбор документов. У вас есть две недели. Ровно две недели, — повторяет он, припечатывая эти слова с такой силой, будто гвозди вбивает, — Это то время, которое я пробуду в отъезде. Если к моему возвращению вы не предоставите убедительных доказательств вашего права на поместье, эта история будет закрыта.

Мое сердце замирает.

Вроде, новость хорошая — Эльверон дал нам необходимое время. Только вот, я мысленно возвращаюсь в тот день, когда Юдеус принес мне вести о пропаже завещания. Ведь именно тогда он сказал, что на сбор доказательств моего родства могут уйти месяцы. А тут – у нас есть всего две недели…

Юдеус явно думает о том же самом, потому как делает шаг вперед и вскидывает голову.

— Но ваша светлость, — голос Юдеуса подрагивает, а в глазах плещется недовольство, — прошу вас, это слишком короткий срок. Может быть дадите нам хотя бы месяц?

Эльверон резко перебивает его, голос его звучит твёрдо и непреклонно:

— Я считаю, что двух недель более чем достаточно. И если бы не мадам Шелби, я бы не дал вам и половины этого времени.

Будто осознавая бесполезность дальнейших уговоров, Юдеус опускает голову. А я ощущаю, как между ними снова пробегает искра непонимания и старых обид. В этот момент мне становится особенно сильно жаль Юдеуса — ему на плечи будто рухнула неподъемная тяжесть.

— Ваша светлость, — беру я слово вместо душеприказчика, — Спасибо вам за предоставленное время. Мы сделаем все, что в наших силах.

Остается только собрать все свои силы и воспользоваться отведенным нам временем на полную.

Эльверон бросает на нас холодный, изучающий взгляд, а затем коротко кивает.

— А теперь, прошу оставить меня. Вы заняли у меня больше времени, чем я планировал.

С этими словами он снова садится за стол, явно демонстрируя, что разговор окончен. Коснувшись руки Юдеуса, я разворачиваюсь и уже вместе мы направляемся к выходу из его кабинета.

Но уже у самой двери, я внезапно вспоминаю, что пришла сюда не только уладить проблемы наследства. Стиснув ручку корзинки со сладостями, я снова возвращаюсь к его столу и ставлю перед ним корзину.

Герцог поднимает на меня удивленный взгляд, а я чувствую как кровь пульсирует у висков.

— Ваша светлость, — немного волнуясь, произношу я, — если позволите…я хотела бы попросить вас об одном одолжении.

И без того удивленное лицо Эльверона становится совсем сбитым с толку.

— Одолжение? — вскидывает он бровь, явно ошарашенный моей смелостью, — Что ещё?

— Я бы очень хотела попросить у вас разрешение на торговлю моими сладостями на улицах города, — я откидываю полотенца с корзины, и в воздухе распространяется тонкий аромат специй, мяты и шоколада, — Чтобы вы лично могли убедиться в качестве моих изделий, я принесла их вам на пробу.

Он смотрит на корзинку, затем на меня, и в его глазах мелькает тень усталости.

— Мадам Шелби, сейчас не самое подходящее время для таких обсуждений. Оставьте свои сладости здесь, я попробую их позже.

Хоть это и сказано максимально вежливо, я понимаю, что на самом деле кроется за его словами. Герцогу вовсе не интересна моя просьба. Не знаю почему — то ли из-за споров вокруг поместья, то ли из-за того, что мне помогает Юдеус.

Но так или иначе, если я сейчас уйду, он наверняка просто отставит корзинку в сторону и уже через минуту забудет о ней навсегда. А мы лишимся возможности получить разрешение и, как следствие, не сможем расплатиться с долгами…

Нет, в такой ситуации я отступать не готова!

Собрав всю свою решимость, я настойчиво пододвигаю корзинку ближе к Эльверону.

— Прошу, Ваша светлость, — говорю я, вкладывая в слова всю себя, — От вашего решения зависит не только дальнейшая судьба поместья Беллуа, но и благополучие всех, кто там работает. Слуги, крестьяне — их будущее зависит от того, успеем ли мы продать этот урожай. Хотя бы попробуйте то, над чем мы вместе так усердно трудились. Если вы скажете, что эти десерты не достойны продаваться на улицах города… что ж, мне будет очень больно, но если ваши слова будут искренними, я их приму. Значит, мои навыки готовки не так уж высоки. Однако, чтобы вынести честное решение разве вы не должны для начала уделить мне немного своего времени?

Эльверон откидывается в кресле и некоторое время смотрит на меня странным взглядом. В нем мелькает то ли уважение, то на сомнение, то ли еще десяток разных эмоций.

И, тем не менее, что-то в моей просьбе, видимо, все же его трогает. Потому что, выдохнув, Эльверон вдруг кивает:

— Хорошо, мадам Шелби. Я обещаю, что попробую ваши сладости перед своей поездкой и приму решение. Но не сейчас.

Теперь его голос звучит иначе. В нем появляется какая-то теплота. По крайней мере, теперь я точно уверена в том, что он действительно попробует мои десерты. Поэтому, я благодарно киваю, а затем, вспомнив о том, что у него в таком случае останется морозильный артефакт, неловко добавляю:

— И... простите за дерзость, но не могли бы вы потом вернуть морозильный артефакт, который лежит в корзине? Нам он очень нужен, а наше финансовое положение, к сожалению, пока не позволяет приобрести новый.

Я, честно говоря, уже и не рассчитываю на то, что нам вернут артефакт, но губ Эльверона внезапно касается мимолетная улыбка. Будто моя неожиданная просьба развеселила его своей нелепостью.

— Конечно, мадам Шелби. Я прослежу, чтобы вам его вернули.

— Благодарю вас, — ещё раз кланяюсь я и спешно покидаю его кабинет, чувствуя, как напряжение постепенно отступает на второй план.

По ту сторону дверей меня уже ждет Юдеус. Едва двери за нами закрываются, я чувствую, как подкашиваются мои ноги. Казалось бы, простой разговор… но сколько сил и нервов он у нас отнял.