Адриана Трижиани – Жена Тони (страница 42)
Чичи стояла в дверях, переживая, будто школьница на пороге нового класса в первый день учебного года. Она поискала глазами единственное знакомое лицо – Саверио Армандонаду (Тони Арма, напомнила она себе), который и сам несколькими днями ранее присоединился к ансамблю в качестве нового солиста. Ли послала его вперед репетировать те песни, которые ему предстояло исполнять в одиночку. Чичи наняли как гвоздь оригинальной программы, и Ли устроила так, чтобы она могла приехать немного позже.
Чичи не нашла Тони в зале, хотя у ребят из оркестра был перерыв. Несколько музыкантов курили, другие настраивали инструменты, делали пометки в нотах, а еще двое заигрывали с хорошенькими танцовщицами, репетировавшими номер.
Когда режиссер-постановщик позвал оркестр обратно на репетицию, Чичи пробралась сквозь толпу и представилась ему.
– Танцовщица? Певица? Или что? – нетерпеливо гавкнул он, подавая оркестру и девушкам знак возвращаться на свои места.
– Я певица. И автор песен. Я исполняю шуточные песни и комические диалоги с Тони Армой.
– Ступайте в репетиционный зал А, вниз по коридору.
Чичи вышла из зала, с облегчением переводя дух. Она пошла вдоль коридора, заглядывая в каждую студию через окошки на дверях, и задержалась, увидев за одной из дверей шеренгу рослых и дюжих парней, пытавшихся выполнять балетные движения у станка. Чичи застыла, не в силах оторваться от их версии глубокого плие. Получалось неважно, и зрелище было презабавное.
– Чем могу быть полезен? – раздался у нее за спиной неприветливый мужской голос.
– Мне нужен зал А.
– Вам не сюда.
– А кто эти балерины?
– Это нападающие футбольной команды из Нотр-Дама. Тренер считает, что им не хватает грации.
– Ну и как?
– Получится – скажу.
Чичи продолжала свой путь по коридору, пока наконец не нашла зал А. Она постучала в дверь и с радостью, смешанной с облегчением, увидела, что ей открыл Тони.
– Добро пожаловать на гастроли, Чич. Как прошло путешествие?
– Дорога была длинная. – Она сняла шляпку и оглядела студию. – Но поезд мне понравился.
– Увы, дальше только автобусом.
– Ничего, справлюсь.
– У тебя ноты с собой? Джимми хочет, чтобы мы спели «Скалку моей мамаши» уже в Элькарте. У нас есть сутки на подготовку.
Чичи села за пианино, открыла папку и развернула ноты. Она немного побренчала, разогревая пальцы.
– Давай просто споем ее пару раз и тогда уже посмотрим, как оформить номер. Хорошо?
– Можно и так. – Тони встал у нее за спиной.
Чичи аккомпанировала, а Тони пел свою партию, когда в комнату ворвался режиссер-постановщик.
– Мы потеряли сестер Ратледж! Судя по всему, Синтия запустила в Джейн телефоном в гостинице «Моррис», и та ушла с гастролей.
– Лучше уж телефон, чем кухонная скалка, – проворчал Тони, не отрываясь от нот.
– А может, введем комедийный номер – мужской балет? – предложила Чичи.
– Что? Где я вам это возьму? – Режиссер вопросительно посмотрел на Тони: – Кто эта девчонка? – Он перевел взгляд на Чичи: – Ты чокнутая, что ли?
– Просто я только что видела нечто забавное. Куча парней, которые совершенно не умеют танцевать, но очень стараются. Послушайте. Оркестр играет что-то в этом роде, – она отбарабанила импровизацию на классический мотив, которая вдруг перешла в свинг. – Просто как идея для музыкального сопровождения. Берете пару ребят из оркестра, и пусть танцуют балет – получится, конечно, ужасно, но зато, когда они перейдут на свинг, будет здорово. Такая забавная увертюра к чему-то еще, или можно продолжить в том же духе. Ну, я могу что-нибудь еще придумать, например. Если мистеру Арене понравится.
– Пойду поговорю с Джимми, – бросил режиссер, выходя из зала.
– На чем мы остановились? – спросила Чичи у Тони.
– На перекрестке богатства со славой, – пошутил Тони.
– Ты пой давай.
– Нет, я серьезно. – Он наклонился поближе к нотам через ее плечо. От ее волос веяло свежим ароматом мяты и ванили. – Значит, теперь ты называешь меня Тони?
– А разве на афише написано не так?
– Ну да, но мы ведь старые друзья.
– Послушай, я только что приехала. Не заигрывай со мной, итальянец. У меня вся одежда измята, и я проголодалась. Я вовсе не чувствую себя богатой и знаменитой. Хочу просто по возможности не потерять эту работу.
– Гляди, – Тони протянул ей телеграмму. –
– Когда это произошло?
– Пока ты ехала в поезде.
Чичи низко склонила голову.
– Ты молишься, что ли? – удивился Тони.
– А тебе какая разница?
– Ты ведь молилась, чтобы сюда попасть. И попала. Дальше можно не молиться.
– Мне бы хотелось, чтобы здесь был мой папа.
– А, понимаю.
– А ты напишешь об этом своим родителям?
Тони уселся рядом с Чичи на банкетке у пианино.
– Давай договоримся: я не спрашиваю о твоих личных делах, а ты не спрашиваешь о моих.
– Глупости. Мы ведь знакомы с семьями друг друга.
– Я имею в виду, помимо взаимных приветов и прочих приятностей.
– Но почему? – спросила Чичи.
– Я не хочу о них говорить.
– Тогда с кем же ты разделишь радость, Саверио? – спросила Чичи, открывая ноты и устраивая их на подставке. – То есть, я хотела сказать, Тони?
Прежде чем он успел ответить, в комнату вошло танцевальное трио. Все девушки, профессиональные танцовщицы, были хороши собой, длинноноги и готовы на все.
– Нас прислал старина Тут, он что-то болтал о новом номере, – сообщила главная, Ширли.
– Секундочку, девушки. Вы мне можете понадобиться, чтобы
Ширли нахмурилась:
– Это что, новый танец из Саут-Бенда? Странное название – «Раздели мою радость».
– Всё лучше, чем «Скользи, мой клещ»[55] из Дулута, – пожала плечами Руби. – Ну, давайте, какие там па?
Чичи работала, распахнув настежь окно своего номера. Гостиница «Лора» в Элькарте, штат Индиана, была скромно обставлена, но содержалась в чистоте. Свежий ветерок пошевелил разложенную на столе бумажную клавиатуру, перелистнул страницы нотной тетради. Чичи решила, что пора собрать клавиатуру и отложить ее вместе с тетрадью. Она проголодалась, а день выдался утомительный.
Прежде чем семейство Донателли унаследовало пианино от одной из кузин Изотты, Чичи брала уроки дома у Кэтлин Суини на ее кабинетном «Стейнвее». Но дома она не могла заниматься, так как у Донателли тогда еще не было пианино. Тогда Мариано изготовил для дочери копию клавиатуры, нарисовав ее черной краской на толстой оберточной бумаге. Чичи научилась слышать ноты в уме, когда играла на бумажном пианино. Много лет спустя, начав сочинять песни и уже имея возможность сидеть за настоящим инструментом, она зачастую все же предпочитала делать это при помощи бумажных клавиш, чтобы не мешать семье своей игрой.
Чичи никогда еще не доводилось готовить на электроплите, но она решила попробовать сварить спагетти. Гастроли продлятся несколько месяцев, и совершенно невозможно оставаться все это время без макарон.
На стойке регистрации ей одолжили кастрюлю, еще кое-какую утварь и большое блюдо. В собранной Барбарой корзине лежали основные продукты, которые не переводились в домашней кладовой Донателли: пачки сухих макарон, бутылка оливкового масла, консервированный домашний томатный соус, банки с маринованными перцами, флакончики со специями и травами, здоровенный кирпич зрелого пармезана, головка чеснока, бутылочка вина, жестяная коробка с печеньем и еще одна с крекерами в виде крендельков, которые при необходимости могли заменить хлеб, и пачка молотого кофе. Барбара обещала регулярно пополнять запасы и присылать новые продукты на пути следования оркестра.
Чичи дождалась, пока вода в кастрюле заклокотала, опустила макароны и сварила их почти до готовности, помешивая время от времени, а потом процедила, как смогла, при помощи шумовки и крышки от кастрюли. Дальше спагетти ненадолго вернулись в кастрюлю, а кастрюля – на огонь, чтобы испарилась остаточная влага. Затем Чичи переложила пышущие паром горячие макароны в миску, накрыла крышкой и занялась соусом. Она мелко нарезала зубчик чеснока и слегка обжарила на сковороде. Чеснок заплясал в горячем оливковом масле, и этот запах напомнил ей о доме. Залив чеснок томатным соусом из банки, она довела его до кипения, затем сняла сковороду с плиты. Чичи уже перемешивала макароны с соусом, когда в дверь постучали.