Адриана Мэзер – Скажи мне, где я (страница 14)

– Новембер! – зовет меня Эш. Он стоит в дверях папиной комнаты. – Я кое-что нашел.

На секунду замираю от изумления.

– Правда?

– А ты думала, я ничего не найду?

Иду следом за ним в папину спальню.

– Честно говоря, да, – признаю я. – Я никогда подолгу не бывала в папиной комнате. Да он и сам там редко бывал… ну, во всяком случае, после маминой смерти.

Эш подходит к аккуратно заправленной кровати и указывает на расстеленное стеганое одеяло.

– Взгляни на второй синий квадрат в нижнем ряду слева.

Обогнув кровать, провожу пальцами по указанному месту. Швы ровные, нет ничего необычного. Просунув руку под одеяло, ощупываю изнанку. Все кажется совершенно нормальным. Вопросительно смотрю на Эша.

Он направляет мою руку к уголку, где шов едва заметно толще, и сжимает его моими пальцами. Там действительно что-то есть. Я разрываю нитки и ногтями вытягиваю крошечный кусочек туго свернутой бумаги.

На ней написано:

Встретимся под тем городом.

Озадаченно смотрю на Эша, пытаясь понять, какого черта папа оставил мне сообщение там, где я бы его ни за что не нашла.

– Это не…

– Это не что? – спрашивает Эш, изучая выражение моего лица.

– Честно? Хотела бы я порадоваться твоей находке, но, если бы не папин почерк, я бы не поверила, что это от него.

Эш хмурит брови.

– Ты уверена, что это его почерк? Потому что там, где была записка, шов был зашит, похоже, не в первый раз. Лично я думаю, что ее уже нашел другой Стратег.

– Уверена, – говорю я, с опаской глядя на записку, как будто она вот-вот отрастит зубы и укусит.

В моем доме был кто-то из Стратегов. Сердце камнем падает вниз, и я невероятно благодарна Эшу за то, что он помешал мне броситься к Эмили. Если за нами следят, мы все могли погибнуть из-за меня.

Подношу записку к свету – бумага плотная, на ней нет ни водяных знаков, ни вмятин от предыдущих записей.

– Дело в том, что это не похоже на обычные папины наводки. Я понятия не имею, что это значит. Мы с ним почти никогда не уезжали из Пембрука, не говоря уж о Коннектикуте, и мы точно никогда не бывали под землей.

Эш недоверчиво смотрит на меня, как будто я только что сказала нечто очень странное.

– И он никогда не рассказывал тебе о городе, в котором можно встречаться под землей?

Качаю головой и пытаюсь разгадать, что он имеет в виду.

– Но ты знаешь, что это значит, не так ли? – Нет смысла ждать ответа – я все вижу по его глазам. – Почему ты знаешь, а я нет? Бессмысленно оставлять такие записки.

– Вовсе нет – если записка предназначалась не тебе, – уверенно говорит Эш. – А если она предназначалась не тебе, значит, она оставлена для Стратега, который обыскивал ваш дом. – Он сворачивает ее и кладет обратно.

Я грызу ноготь на большом пальце, стараясь вникнуть в его логику.

– Все равно, на мой взгляд, это бессмысленно. И откуда у тебя такая уверенность? Нет, забудь. Мне нужно, чтобы ты был совершенно, без капли сомнения уверен, потому что если мы проигнорируем важное сообщение, это будет полнейшая катастрофа.

Эш кивает, прекрасно понимая мои возражения.

– По всей Европе существует цепь подземных склепов, катакомб и улиц, которые Стратеги используют в качестве места встречи. Но твой отец написал «под тем городом», а поскольку он Лев, это, скорее всего, Лондон. А в Лондоне существует подземный паб, который посещают все Семьи. Это популярное место для встреч и обмена информацией. Ты этого не знаешь, но любой другой Стратег тут же понял бы, что это значит.

Обдумываю его объяснение.

– Хорошо, я понимаю, к чему ты клонишь: зачем он оставил мне записку, смысл которой понял бы кто угодно, кроме меня?

– Вот именно, – подтверждает Эш.

Я выдыхаю.

– Пусть она и не для меня, все равно я рада, что ты ее нашел. Если папа оставил фальшивое сообщение, значит, и настоящее наверняка где-то есть. И если ты прав насчет того, что мой дом уже кто-то обыскал, нам нужно как можно быстрее найти его.

– Согласен, – говорит Эш. – Ты что-нибудь нашла?

Он бросает взгляд в окно папиной спальни. Понятно, о чем он думает. Сейчас конец декабря, и уже начинает смеркаться. Шансы что-либо найти сокращаются вместе с меркнущим светом, и от этой мысли у меня снова схватывает живот. А я не хочу рисковать и оставаться здесь еще на один день, когда папе в Европе грозит бог знает какая опасность, а неподалеку от нашего дома, возможно, притаился кто-нибудь из Стратегов.

– Пока ничего.

– Давай подумаем, – говорит Эш. – Если записка – отвлекающий маневр, значит, то, что он оставил тебе, должно радикально от нее отличаться, чтобы другой Стратег никак не смог этого найти.

Я киваю.

– Верно. А что может радикально отличаться? Скорее всего, это не спрятанный предмет – потому что спрятанный предмет может найти кто угодно, если умеет правильно искать. Может быть… – Я замолкаю и задумчиво кусаю губу. – Может, это что-то спрятанное на виду.

– Что-то символическое? – предполагает Эш.

Возвращаюсь в гостиную, обхожу ее по кругу и внимательно все рассматриваю.

– А если сообщение скрыто на виду, это должно быть что-то, что я смогу расшифровать, но что не будет иметь значения для кого-то другого…

Я замолкаю, вдруг осознав, что это может быть. Бегу назад к себе в спальню, Эш за мной.

Сразу же обращаю внимание на фотоколлажи.

– Что у тебя на уме? – спрашивает Эш. – Я могу чем-нибудь помочь?

– Знаешь, папа всегда говорил, что в этих моих коллажах летопись всей нашей жизни. Я делаю их с восьми лет. Раньше я неделями подбирала общую тему, разрезала фотографии и размещала таким образом, чтобы они сочетались друг с другом именно так, как мне хотелось. Я раскладывала по всему полу в гостиной фотографии со школьных танцев и наших поездок. Иногда папа для смеха менял местами пару снимков, и меня это дико бесило.

Разглядываю каждый дюйм коллажей. Стоя рядом со мной, Эш с любопытством отмечает детали изображений.

– Я всегда считал, что ты многое упустила, поскольку тебя растили не как обычного Стратега, но теперь мне кажется, что все наоборот. Это нам с Лейлой чего-то не хватает.

В его голосе слышится что-то личное, но я слишком сосредоточена на фотографиях и у нас слишком мало времени, чтобы уделить этим словам должное внимание.

– Вот! – Я чуть ли не подскакиваю, указывая на коллаж, который сделала в тринадцать лет. – Папа поменял эти две фотографии местами. Как же я сразу не догадалась поискать здесь!

– Что это значит?

– Хороший вопрос, – без прежнего энтузиазма говорю я. – Дай-ка подумать. – Указываю на одну из переставленных фотографий: – Так, это было снято во время похода с тетей Джо, когда мы отмечали мое окончание средней школы. А на этом снимке мы с Эмили смеемся над дурацкими побрякушками, которые собирались положить в капсулу времени в седьмом классе.

– Что такое…

– Да подожди ты! – не слишком вежливо перебиваю я. Не хочу грубить, но мне кажется, мысль вот-вот ускользнет от меня. Мне нужна минутка, чтобы ухватить ее. – В капсулах времени сохраняются воспоминания, личные вещи, которые в определенный момент имеют определенное значение. А наш поход был праздником. Мы поставили палатку. Папа научил меня своему любимому трюку с мечом… Боже мой, тетя Джо научила меня маскировать походное снаряжение, чтобы оно сливалось с окружающим лесом. – Я смотрю на Эша, и на меня накатывают воспоминания. – В то время я думала, что это невероятно круто. А вернувшись домой, решила сделать собственную капсулу времени, мини-версию этих фотоколлажей, чтобы отметить прошедший год. Целый месяц я только об этом и говорила. – Оживившись, быстро продолжаю рассказывать: – Но я не хотела закапывать ее, как школьную мемориальную капсулу, боялась, что со временем в земле она разложится. Поэтому решила использовать способы маскировки, которым меня научила тетя Джо. Папа помог мне выбрать дерево, где ее можно было спрятать.

– И это дерево на вашем участке? – спрашивает Эш. Вижу в его глазах надежду – мы хоть как-то продвигаемся вперед.

– В лесу, минутах в пяти от нашего заднего двора, – говорю я и хватаю брошенное на кровать пальто.

– Подожди, – останавливает меня Эш.

– Почему? Мы должны немедленно узнать, что находится на том дереве. Потому что если я ошибаюсь, придется начинать поиски в другом месте.

– Согласен. Но сейчас не время. Посмотри в окно. Вот-вот стемнеет… – начинает Эш.

– Но я могу добраться до дерева до наступления темноты, – возражаю я.

– Конечно, можешь, если пойдешь прямиком туда. Но что, если в лесу тебя подстерегает Лев, который только и ждет твоего появления, чтобы напасть на тебя? Или ждет, что ты найдешь сообщение от отца, а потом нападет? Ты действительно хочешь драться с профессиональным убийцей в темном лесу?

Хочется возражать, спорить. Мне нужно знать, какое сообщение оставил мне папа. Но бороться со Стратегом страшно при любых обстоятельствах, а уж в темноте и подавно.