Адриана Максимова – Игра проклятий. В заложниках интриг (страница 17)

– Притворитесь, что вам это кажется, – нахмурилась Кордия. Джулиан непонимающе посмотрел на нее и, помедлив, кивнул. – Из какого вы рода?

– Целителей-плотников, – ответил Джулиан и отвел взгляд. – Служили в больницах для бедных, строили лечебницы.

– Благородный род у вас, – сказала Кордия, и Джулиан слегка покраснел. Ей подумалось, что он стесняется своего происхождения. – Почему дымовые завесы? Как вы к этому пришли?

– Из-за того, что долго не мог научиться пользоваться магией, часто устраивал густые туманы, – улыбнулся Джулиан. – Однажды это увидел капитан отряда и сказал, что я должен практиковать это делать специально. Оказалось, то, чего я так сильно стыдился, редкий навык. Сейчас я один из лучших в этом деле, у меня даже есть ученики.

– Как интересно! Хотелось бы на это посмотреть, – с воодушевлением воскликнула Кордия.

– Прямо сейчас?

– Нет, будет лучше где-нибудь на природе, – спохватилась Кордия.

– Да, вы правы: мне не спастись, если я разрушу дворец. – Джулиан снова очаровательно улыбнулся. Кордии очень хотелось, чтобы ее спасли и избавили от этого странного собеседования. Они прошлись по зале, обсуждая погоду, а потом еще раз, и так – пока не пришла Грета. Она деловым шагом подошла к Джулиану и протянула ему руку. Тот чинно вложил свою ладонь в ее. Кордия с любопытством наблюдала, как вокруг их кистей танцуют струйки дыма, а внутри них – золотые искры, похожие на звезды.

– Хорошо, – сказала Грета, отпуская его, затем достала из кармана небольшой нож и хладнокровно полоснула себя лезвием по руке. Кордия едва сдержалась, чтобы не охнуть. Рана получилась глубокой, кровь потекла по коже, заливая служанке платье. Джулиан осторожно поднес ладонь к поврежденной коже, и кровь тут же остановилась, подсвеченная голубоватым светом. Заживление началось мгновенно, и вскоре от раны не осталось даже шрама.

– Потрясающе! – прошептала Кордия. Ее попытки целительства по большей части оставались неудачными. Она не могла настроиться на частоту регенерации, все время сбивалась. Ведьма вспомнила, как превратила порез на щеке в синяк, и вздохнула, поняв, сколько предстоит работы, чтобы подняться на третий уровень. Вот если бы ей немного поучиться у этого чародея…Кордия еще раз глянула на него и подумала, что сперва понаблюдает за ним, а потом, возможно, попросит дать ей несколько уроков.

– Неплохо! – громко сказала Грета, окинув Джулиана суровым взглядом. – Пожалуй, вы нам подходите.

– Пожалуй, я слышу в вашем голосе зависть! – улыбнулся Джулиан. Грета ничего не сказала. Развернулась и направилась к выходу, но, прежде чем, за ней закрылась дверь, из носа целителя полилась кровь.

– Кажется, она дала вам по носу за самодовольство! – рассмеялась Кордия и протянула Джулиану платок. Она не понимала, почему Грета так сурово с ним обошлась. Ей подумалось, что они могли быть знакомы раньше и у них свои счеты.

– Я запомню, что с ней нельзя шутить, – пообещал Джулиан, приведя свой нос в порядок. Кордия сделала книксен и направилась к выходу. Ей пришла в голову идея, и она захотела ее немедленно осуществить.

***

Найти Леона Бартона оказалось не так сложно, как предположила Кордия. Слуги сказали, что проводили его утром в королевскую оранжерею, и он до сих пор оттуда не вернулся. Даже здесь он не изменял своим слабостям: продолжал исследовать растения. Он был одержим ими, что в свое время пугало девушку и заставляло считать юношу странным и скучным. Его комната была завалена книгами с описанием редких цветов и трав. В каждой книге находились засушенная травинка, листик или цветок, а порой и все сразу. Увлечение сына совершенно не радовало его отца Стефана Бартона, мечтавшего видеть в нем видного политика и своего преемника. Политик из Леона не получался: он мгновенно тупел, начинал краснеть и нести чушь, отчего отец испытывал дикий стыд за его поведение. Отчаянно пытаясь угодить, он выглядел еще более нелепо.

Войдя в оранжерею, Кордия сразу увидела Леона. Он стоял на коленях возле невзрачного цветка с тонкими грязно-зелеными листьями, похожими на иглы – наверняка что-то очень редкое. Только занявшись магией, она поняла, как могли бы ей пригодиться знания Леона, и часто вспоминала о нем.

– Леон! – тихо позвала Кордия. Молодой человек вздрогнул и обернулся. Недоверчиво захлопал глазами и неуклюже поднялся на ноги.

– Никандра… – шагнув к ней, проговорил Леон. Сгреб ее в охапку, прижимаясь щекой к ее скуле. От него пахло землей и осенними листьями. Кордия осторожно обняла его в ответ. Они вместе выросли, Леон был старше ее на два года. Он часто искал ее общества, желая рассказать что-то новое о растениях, а она изобретала причины, чтобы сбежать от него. Однажды Леон поцеловал ее. Это было так робко и скомканно, что Кордия растерялась и ответила. За этим делом их застал учитель танцев, и поцелуй стал главным событием недели. Кордии пришлось долго объясняться с отцом, который так и не поверил, что между ними ничего нет. – Я так рад, что ты жива!

– И я этому рада, – отстраняясь, сказала Кордия. Леон тут же схватил ее за запястья, словно боясь, что она снова исчезнет. – Я часто вспоминала тебя и наши разговоры.

– Правда? – Леон просиял, и его губы растянулись в улыбке. Кордия кивнула. Он еще раз порывисто ее обнял и снова переключился на цветок, которым был занят до ее прихода. – Знаешь, что это? Полночная фея. Она цветет один раз в семь лет и делает это только в полночь. Не каждому повезет увидеть этот прекрасный момент, но те, кому выпадет такая возможность, никогда этого не забудут!

– Она цветет как-то особенно? – спросила Кордия, присев возле цветка.

– Ходят легенды, что она связана с магией, – понизив голос, прошептал Леон. Его длинные светлые волосы растрепались, черная лента сползла вниз. В серо-голубых глазах был детский восторг, словно он нашел сокровище. – Можно получить шанс на исцеление или снять проклятие, развеять любовные чары.

– Ты знаешь, когда он зацветет? – с надеждой спросила Кордия, хотя она сильно сомневалась в том, что все может быть так просто. Обычно магия так не работала.

– Нет, никто не может этого знать! – рассмеялся Леон. – Иначе это было бы слишком просто. Нужно наблюдать. Давать ему свое внимание. И если цветок сочтет тебя достойным, то позволит увидеть его цветение.

– А если ты не достоин, но тебе очень надо?

– Тогда придется постараться, чтобы добиться уважения! – ответил Леон и потащил Кордию к другому цветку – скромному, неприметного синего цвета, на толстом темно-зеленом стебле. – Это Синегубка Злая. Если растереть ее листья в порошок и смешать с вином, а потом дать понюхать человеку, он забудет обо всем, что было за час до этого… ну, может, за полтора, точно никто не знает.

– Хороший цветок. Полезный, – улыбнулась Кордия, стараясь запомнить, как выглядит растение.

– Твой отец запретил мне с тобой встречаться, – выпрямляясь, сказал Леон. – Боится, что я попаду под твое дурное влияние.

– Моя самооценка сейчас взлетела до небес.

Леон рассмеялся и обнял Кордию. Нервно провел рукой по ее волосам и неуклюже чмокнул в лоб.

– Он поздно спохватился, я уже давно под твоими чарами, – протараторил Леон, явно смутившись от своего душевного порыва. – Но я всегда знал, что тебе нравится Лейф… Я видел, как вы смотрите друг на друга. Я, конечно, очень расстроился, когда ты сбежала, но понимал, почему ты так поступила.

– Мне вот интересно, как бы сложилась моя жизнь, если бы я этого не сделала, – задумчиво проговорила Кордия.

– Скорее всего, ты бы сейчас выходила замуж за Дамьяна.

– То есть, жизнь все равно бы привела в Аталаксию, – усмехнулась Кордия, и они с Леоном двинулись по узкой дорожке. От запаха зелени и цветов у нее кружилась голова, и ей хотелось выйти на свежий воздух. – Как дела в Кассии?

Леон отвел в сторону взгляд и посмотрел себе под ноги. Покусал губы, словно это могло его успокоить.

– Ты ведь знаешь, что твоя мать сейчас в Доме Света? – с надеждой в голосе произнес Леон, словно боялся, будто сейчас открыл самую страшную тайну. Его трусость всегда вызывала у Кордии негодование.

– Да, отец рассказал мне, – спокойно ответила Кордия, глядя перед собой.

– И как ты приняла то, что они теперь в разводе? – спросил Леон, замедлив шаг. Кордия непонимающе посмотрела на своего спутника.

– При чем здесь развод?

Леон нахмурился и снова пожевал губы.

– Год назад первый лорд издал указ, что, если один из супругов попадет в Дом Света и проведет там больше трех недель, его брак автоматически расторгается, потому что не стоит хорошему человеку быть связанным узами с тем, кто преступил закон, – с важным видом просветил он Кордию.

– Сколько же ложных доносов это спровоцировало! – пробормотала Кордия. Леон, похоже, не расслышал этих слов, а ведьма подумала о том, как давно отец составил план по изменению личной жизни. Создал указ, подвел под него маму и все с одной целью: найти себе другую жену и родить новых детей. А может быть, и не только. Что за игру он затеял? Теперь она начала сомневаться в том, что мама оказалась в Доме Света из-за нее. Скорее всего, отец все так специально обставил, а ей преподнес так, чтобы она почувствовала себя виноватой. Эта мысль не особо ее утешила, потому что мать все равно оставалась в заключении, и с этим надо было что-то делать