Адриана Максимова – Игра проклятий. В поисках короля (страница 14)

Бормоча проклятия, Штефан здоровой рукой сдернул с себя плащ и бросил его Кордии. Он с таким презрением посмотрел на девушку, что ей показалось, на нее вылили помои. Ее это не задело.

– Оденься, – видя, что она мешкает, приказал герцог. А потом перевел взгляд на Штефана. – Эта девушка нужна мне живой, запомни это.

– Ты мне уже дал это понять, – с обидой сказал Штефан. – Не ожидал я от тебя такого!

Кордия подняла плащ и неуклюже набросила его на плечи. Боль тут же разлилась по всему телу, и она тихо застонала. Слезы сами покатились по щекам. Герцог окинул ее суровым взглядом.

– Сможешь ехать верхом? – спросил он. Кордия кивнула. Ей было нехорошо. От боли хотелось провалиться сквозь землю. – Тогда забирайся в седло.

– Ты с ней еще нянчиться будешь после всего, что она натворила? – раздраженно бросил Штефан.

– Это моя ведьма, и с ней я разберусь сам, – ответил герцог.

Кордия забралась в седло. Дор взял поводья и повел лошадь за собой.

                              ***

Густав, так звали слугу герцога, принес Кордии чашу с горячим вином. Она залпом выпила половину и ощутила, как по телу разливается блаженное тепло. Вытерла губы тыльной стороной ладони, бросив взгляд на вишневый отпечаток. Стянула с себя порванные панталоны и сорочку, на которой засохли пятна крови от хлыста Штефана, горестно вздохнула. Поморщилась от боли и, поднявшись на две ступеньки, залезла в горячую ванну.

Герцог перенес отъезд на пару часов, чтобы она смогла согреться и прийти в себя. Это обескуражило Кордию, ведь она ждала наказания. Вместо этого он отправил ее привести себя в порядок и приставил к дверям охрану, чтобы она больше не сбежала. Теперь ей придется ехать во дворец, и одна судьба знает, что там может случиться. Она вздохнула. Пытаться снова сбежать не выход, да и нет у нее сил на эту авантюру. Нужно выждать, прийти в себя. Накопить денег и разобраться с документами. Во дворце быть осторожной, лишний раз не высовываться. Да, это опасно, но у нее нет выхода. И еще ей нужно узнать, для чего она нужна тому симпатичному барону. Кажется, его зовут Оскар. Возможно, он может быть ей полезен. Нужно лишь понять, чего он хочет, и, если что, сделать вид, что она может ему это дать. Так учил ее отец. Должно быть что-то очень серьезное, раз барон хотел купить ее и все спрашивают, знакома ли она с ним. А что, если знакома и просто забыла об этом?

От этой мысли на душе у Кордии заскребли кошки. Она перебрала в памяти воспоминания, но уверенности в том, что она помнит все, что было, у нее не возникло. Вместо этого перед глазами всплыла сцена, когда Дор перехватывает руку Штефана, чтобы тот не смог ударить ее. Насколько же она нужна ему, что он так обошелся со своим другом? Что там за тайна?

Вино и горячая вода сделали свое дело, она перестала дрожать. На нее навалилась сонливость, и она зевнула. В комнату со стопкой чистого белья и полотенец вошла Грета.

– Вот ты учудила! – со вздохом проговорила она, задержав взгляд на рубцах Кордии. – Сейчас позову Грега.

– Не хочу видеть Грега, не зови его, пожалуйста, – взмолилась Кордия. То, с каким обожанием он смотрел на нее, смущало и в то же время угнетало ее. – Перевяжи меня сама.

Грета кивнула. Она помогла Кордии выбраться из ванной и завернуться в полотенце. Достав бинты и мазь, бережно обработала ей раны.

– Это кто тебя так? – спросила Грета.

– Штефан, – призналась Кордия.

– Надо же, – проронила Грета. – Он тоже ранен, сидит в гостиной, ноет и страдает.

Кордия сдержалась, чтобы не сказать – так ему и надо, но про себя порадовалась. Порой страдания сродни хорошему лекарству, заставляют задуматься о душевном здоровье.

– А де Брата… герцог… какой он? – облизнув губы, спросила Кордия.

Грета едва заметно усмехнулась, словно заподозрила ее в чем-то постыдном.

– Дор? Жесткий, требовательный и преданный, – подумав, ответила Грета. – Его можно либо бояться и ненавидеть, либо восхищаться и любить, смотря какой стороной он к тебе повернется.

– А чаще всего он какой?

– Холодный и отстраненный. Впрочем, с его несчастьем это вполне понятно.

– Что с ним произошло? – вспомнив, как дымилась перчатка Штефана, спросила Кордия. – Почему он стал опасен?

– Никто толком не знает, – понизив голос, сказала Грета. – За пару недель до свадьбы он сильно заболел, долго бредил, думали, снова тронулся рассудком. А когда ему стало чуть лучше, те, кто его окружали… Умерли страшной смертью. Его прикосновение вызывало сильнейший ожог и отравляло человека. До сих пор непонятно, что это; королевский чародей считает, что проклятие. Чего с ним только не делали, чтобы освободить от него, даже в землю закапывали, только ничего не помогло. Теперь герцог до конца дней обречен на одиночество. Это ужасно – жить и не мочь ни к кому прикоснуться, обнять, все время быть на расстоянии. А если с ним что-то случится, то никто не сможет ему помочь. Ему придется страдать, пока не умрет.

– Жестоко, – пробормотала Кордия. Взяла со столика чашу с остывшим вином и допила его. Ей было искренне жаль Дора. Такой судьбы даже самому злому человеку не пожелаешь.

– Ты знаешь, где сейчас герцог? – спросила Кордия, когда Грета помогла ей облачиться в свободное платье.

– Был у себя в комнате, – ответила Грета. – Но он не любит, когда ему мешают отдыхать. Может и вспылить.

***

В гостиной Кордия увидела Штефана и Грега, которые над чем-то громко смеялись. Рука Штефана была перебинтована, и на белом бинте виделись темные пятна крови. Господин Райт поднял голову и посмотрел на нее. В этом взгляде было столько злости и обиды, что Кордия поняла: то, что было в лесу, повторится, как только герцога не будет рядом. Он возьмет с нее плату за свое унижение. На его губах появилась снисходительная усмешка, словно ему рассказали о ней что-то недостойное. Щеки Кордии начал заливать румянец. Она тут же одернула себя, запретив фантазировать.

Грег двинулся ей навстречу, но Кордия отвернулась. Ей не хотелось с ним сейчас говорить. Охрана, приставленная герцогом, молча двинулась за ней. Двое вооруженных до зубов мужчин будут присматривать, чтобы она не сбежала. Кордии стало смешно. Она почувствовала себя очень важной персоной. Придерживая юбки и хромая, она поднялась на второй этаж. Волнение окутало ее с головы до ног, словно паутина. Облизав губы, девушка подошла к комнате герцога. Медленно вздохнула, чтобы успокоиться. Подняла руку и уже хотела постучаться, как дверь распахнулась. Де Брата хмуро уставился на нее и сделал несколько шагов назад.

– Чего тебе? – грубо спросил он.

– Я… – У Кордии перехватило дыхание. Она видела только его губы, прошитые шрамом. – Я хотела…

Она поняла, что не может говорить. Слова разбежались, словно испуганные зверьки. Де Брата выжидательно смотрел на нее, и она окончательно растерялась.

– Научишься говорить – приходи, – холодно сказал герцог и захлопнул дверь.

Глава 8. Беседа за обедом

Побег Кордии вызвал у герцога противоречивые чувства. С одной стороны, он был зол на девчонку. Ему хотелось наказать ее за своеволие и за то, что она оскорбила его своим поведением. А с другой стороны, ему казалось, что в ее поступке есть его вина. Он напугал ее. Заставил раздеться посреди зала, ничего толком не объяснив, и мало ли что она там себе придумала.

Взяв лошадей, они со Штефаном отправились на поиски Кордии. Дор знал, что ей не удастся уйти далеко. Ну доберется она до границы города, и что? Ее никто не выпустит без документов. В связи с исчезновением короля все выезды закрыты, выпускают только по особым грамотам. Он себе такую позволить может, а беглая ведьма – нет.

– Ты должен приказать ее высечь! – бушевал Штефан, когда они въехали в лес. Побег Кордии задел его почему-то больше, чем герцога. Он нервничал, и Дор не понимал, почему.

– Я не буду этого делать.

– Но такое прощать нельзя!

– Не понимаю твоей пристрастности, – пожал плечами Дор. У него даже мелькнула мысль – уж не влюбился ли он в девчонку?

– И сам потом поплатишься за это! Она будет вить из тебя веревки, потому что ты покажешь ей слабину!

– Я старше ее, моя обязанность – быть мудрее, – ответил герцог и поправил маску, которая так сильно давила на нос, что все время хотелось чихать.

На это Штефан ничего не ответил, пришпорил лошадь и вырвался вперед.

                               ***

Когда Штефан повалил Кордию на землю и ударил, герцогу показалось, что оплеуху отвесили ему самому. Он увидел испуганные глаза девушки, ее вскрик резанул слух, причинив физическую боль. Вспомнил ее пальцы, немного неуклюжие, криво сросшиеся после переломов, и его накрыло. Он всегда умел держать себя в руках и не прикасаться к людям даже в случае опасности, однако желание защитить беглянку разрушило его сдержанность. Все, чему он привык следовать, перестало иметь значение. Дор схватил Штефана за руку, не позволяя снова ударить Кордию. Он понимал, что может убить его, но знал, что не может иначе. Ему было важно только одно: защитить ведьму.

Запах горящей кожи Штефана немного отрезвил герцога. Наваждение рассеялось, и его охватило чувство стыда. Он испугался, что его друг сейчас упадет замертво, но, слава богам, этого не случилось. Штефан отделался сильным ожогом.

Дор перевел взгляд на Кордию. Она стояла, прижавшись к дереву. Грязная, в рваной рубашке, с кровавыми следами от хлыста на теле, проглядывающими через прорехи. Герцогу до боли хотелось коснуться ее щеки, чтобы стереть грязь, обнять ее, чтобы она ощутила себя в безопасности. На него накатило глухое отчаяние из-за того, что он не может позволить себе такой малости – прикоснуться к другому человеку. Ведьма, ошарашенная его внезапным заступничеством, смотрела на него широко раскрытыми глазами. Ее губы дрожали то ли от боли, то ли от холода.