Адриана Максимова – Игра проклятий-4. В поисках королевы (страница 8)

– Чушь не неси, – резко оборвал его Дор.

– Тогда сделай то, что должен, – произнес Лейф, вплотную подойдя к нему. – Что сделал бы для своего лучшего друга. Или ты не умеешь быть милосердным?

Дор инстинктивно сжал рукоять кинжала. Он знал, что Лейф прав, но что-то мешало ему принять эту правду.

– Хочешь сказать, сам знаешь, что это такое? – не сдержался Дор, хотя понимал – момент для таких бесед не самый подходящий.

– И не понаслышке, – глядя ему в глаза, ответил Лейф. Он старался соответствовать своей привычной манере поведения, быть надменным и небрежным, но взгляд, в котором отражалась душевная мука, выдавал его с головой. Королю было больно.

– Хорошо, – помедлив, проговорил Дор. – Я сделаю это.

Лейф кивнул и, не говоря ни слова, вернулся в комнату. Дор устало провел рукой по лицу и, вздохнув, пошел следом за братом.

***

Лекарь и чародей приехали одновременно. Дору они оба показались не особо умными и знающими свое дело. А может быть, он к ним был просто предвзят. После мастерства королевских чародеев, навыки тех, кто был послабее, меркли и выглядели бестолковыми.

– К сожалению, графине нельзя помочь, – сказал лекарь, пожилой мужчина с дергающимся глазом.

– Сколько времени у нее есть? – спросил Лейф.

– Не более трех суток, – ответил лекарь и отвел взгляд. – И дальше будет хуже.

Чародей напустил в комнату сладковатого дыма и дал графине отвар, после которого она заснула. Оставил несколько мешочков с травами и, пожалев, что больше ничем помочь не может, ушел. Дор подумал, что будь здесь сейчас Мариан или Сабола, они бы нашли выход, что-нибудь придумали бы. Он, конечно, понимал, они не боги, но верил, что графиню спасти могли бы.

Лейф закрыл за ним дверь и опустился в кресло. Потер бледные щеки пальцами и прикрыл глаза.

– Может, спустишься поесть? – предложил Дор. Лейф покачал головой, и темные волосы мягко заскользили по воротнику камзола. Йена, сидящая на полу подле матери, тихо шмыгнула носом и вытерла мокрые щеки. Она то успокаивалась, то снова начинала беззвучно плакать. Никто не пытался утешить ее или поддержать. Дор не знал, что мог бы сказать ей, слова казались пустыми. А Лейф… Герцог не знал, о чем он думал. У него лишь было ощущение, что мыслями король очень далеко отсюда.

                              ***

Графиня Локк проспала несколько часов. Пользуясь небольшой передышкой, Дор тоже задремал. Он не знал, сколько прошло времени, но, когда открыл глаза, Лейф все еще сидел в кресле, уставившись в одну точку. Йены в комнате не было.

– Она уснула, и я отнес ее в соседнюю спальню, – заметив взгляд Дора, сказал Лейф. – И, похоже, девчонка заболела. С ней сейчас служанка.

Дор не стал говорить, что соседняя спальня раньше принадлежала Меланье. Он перевел взгляд на графиню Локк, до подбородка укрытую одеялом. Ее лицо отливало синевой, но грудь медленно вздымалась.

– От Кордии нет вестей? – спросил Дор.

– Нет. Я послал людей узнать, что случилось, – ответил Лейф и посмотрел на брачную метку, которая слабо сияла. Тревога, о которой Дор забыл, снова стиснула ему сердце и смешалась с чувством вины. С тех пор, как он оказался дома, ни разу не вспомнил о Кордии. – Кордия жива, но явно не в порядке.

Дор хотел спросить его, какие у него предположения о том, что с ней могло случиться, но графиня Локк тревожно заворочалась, и Лейф тут же оказался рядом с ней. Вопросы показались неуместными.

Лейф наклонился к матери и что-то спросил ее, Дор не смог разобрать слов.

– Очень больно, – тихо ответила графиня и по-детски всхлипнула. Лейф мягко провел по ее волосам, и Дор отвернулся. В окно лился солнечный свет, небо было ясным, словно сегодня был самый лучший день для жизни. Весна была в самом разгаре, листва с упорством юности пробивалась из почек. Сладковатый запах первых цветов чувствовался даже сквозь раму.

– Дор, – позвал его Лейф. – Подойди.

– Мальчик мой, – устало прошептала графиня Локк, когда Дор подошел к ней. Выпростала руку из-под одеяла и слабо сжала пальцы герцога. Он посмотрел ей в глаза. Радужки словно выцвели от яда, стали блеклыми, а лопнувшие сосуды делали белки алыми. – Пообещай мне, что Север никогда не узнает, чья дочь Йена. И что ты ни при каких обстоятельствах не позволишь ей стать частью его семьи.

– Потому что она его сестра? – спросил Дор.

– Считай, это последней просьбой умирающей, – уклонилась от ответа графиня Локк. – Ты должен защитить ее.

– Граф Локк мертв, – напомнил Лейф. – Тебе больше нечего опасаться.

– Дело не только в нем, – возразила графиня Локк и закашлялась. Продолжить разговор она не смогла – начался новый приступ боли. Лейф бросил на него короткий взгляд и снова переключился на графиню, закрывая собой.

На самом деле он не хочет, чтобы она умирала, подумал Дор, отступая вглубь комнаты.

                              ***

В этот раз приступ закончился быстро. Лейф напоил графиню водой, и она перестала метаться от боли. Из горла с каждым вздохом прорывался свист, и в воздухе появился неприятный запах гниющей плоти. Дора замутило. Ему захотелось выйти на улицу и подышать, привести голову в порядок. Лейф жестом подозвал его к себе. По его взгляду герцог понял, что пора. Он вдруг подумал, что Сабола ему этого никогда не простит. Взял стул и подвинул к дивану, на котором лежала графиня. От волнения во рту пересохло.

– Как это чудесно, что я могу видеть его лицо перед смертью, – неожиданно проговорила графиня Локк, глядя на портрет Тристана де Брата. – Таким, каким он был, когда я знала его. Это настоящий подарок судьбы.

– Я бы предпочел, чтобы ты обошлась без этого подарка и была вообще в другом месте, – проворчал Лейф.

– Дор, не забудь про те вещи, что я тебе отдала! – с тревогой напомнила графиня Локк. Тот кивнул.

– Вы знали, что так будет? – спросил герцог, вспомнив их разговор в крепости. – Что все для вас закончится так?

– В каком-то смысле да, – ответила графиня и странно улыбнулась, словно знала какой-то секрет, но делиться им не собиралась. – Но без деталей.

Она закашлялась, и на губах выступила кровь. Лейф тут же заботливо стер ее платком.

– Сейчас опять начнется, – испуганно прошептала графиня, и на ее лице отразилась мука. Лейф поднялся и обошел диван с другой стороны. Дор незаметно достал кинжал из ножен. Он боялся, что сила воли предаст его и рука дрогнет.

– Правда я похож на него? – отвлекая внимание графини на себя, спросил Лейф и кивнул в сторону портрета отца. Та повернула голову и посмотрела на сына. Дор знал, что у него есть право на один удар, и он должен быть точным. Он поднял руку, сжимая в руках кинжал. Ему казалось, что он двигается так медленно, словно оказался в вязком сне, от которого нет надежды пробудиться.

Клинок плавно вошел в грудь графини и Дор ощутил на коже теплую влагу. Она вздрогнула, выгнувшись навстречу новой боли.

– Очень похож, – продолжая смотреть на сына, ответила графиня Локк. Попыталась вздохнуть, но воздух застрял в горле, и она обмякла.

Дор поднял глаза и посмотрел на Лейфа. Тот неподвижно стоял, вцепившись пальцами в спинку дивана. Он продолжал смотреть на мертвую графиню, словно ждал от нее какого-то знака, что она попала в то место, где ей хорошо и она теперь в порядке. В комнате повисла душная тишина. Солнечный свет жизнерадостно освещал лицо мертвой женщины.

– Лейф… – тихо позвал Дор.

Тот наклонился к матери и закрыл ей глаза. И, не говоря ни слова, вышел.

                              ***

Дор заставил себя вытащить кинжал из груди графини Локк. Не хотел, чтобы Йена увидела, как та на самом деле умерла. Стер с клинка кровь и убрал его в ножны. Укрыл покойную с головой одеялом и не в силах находиться в этой комнате, вышел в коридор. Подумал, как символично и даже жутко, что его родители и мать Лейфа умерли в одном месте. От этой мысли у него по коже пробежал озноб.

Проходя мимо окна, выходящего во двор, он увидел спешившегося всадника. Приглядевшись, герцог узнал Саболу. Словно почувствовав на себе взгляд, чародей поднял голову, и их глаза встретились. Дор до крови закусил губу, не зная, как ему хватит мужества сказать этому человеку правду о случившемся с графиней. Прибудь он на несколько минут раньше, все могло бы быть иначе… Запретив себе думать об этом, он стал спускаться по лестнице.

                              ***

Когда Дор вышел на крыльцо, Сабола уже бодро поднимался по ступенькам. Его одежда была перепачкана грязью и пылью, спутанные волосы тонкими прядями падали на лицо, но он не обращал на них внимание. В его глазах была тревога и страх, тонкие губы, испещренные мелкими морщинами, казались бесцветными.

– Графиня здесь? – вместо приветствия произнес Сабола, увидев Дора.

– Да, но… – Дор запнулся, не зная, как продолжить. Сабола положил ему руку на плечо, словно хотел удержаться за него, и крепко сжал.

– Что с ней? – глухо спросил Сабола, глядя Дору в глаза.

– Ее больше нет, – нашел в себе сил сказать Дор, и сам до конца осознал произошедшее. Лицо Сабола стало каменным. – Мне очень жаль.

– Проводи меня к ней, – попросил Сабола. – Она ведь еще здесь, да?

Дор кивнул, и они стали подниматься по лестнице. Сабола не спрашивал, как это произошло, а герцог не знал, как сказать ему, что это он отнял у графини последние минуты жизни и возможность проститься с ним. Но разве он мог об этом знать?